Людмила Плеханова – Сказания Бореалис. Шипы и Розы (обновленная версия) (страница 7)

Дверь заскрипела.

В проходе показался невысокий силуэт.

— Эй… кто тут? — тонко окликнул голос.

Мира шагнула вперёд, прикрыв собой Лето, и сразу узнала паренька.

— Кристос, верно? — сказала она дружелюбно, словно это обычное утро. — Ты внук Томаса. Работаешь на конюшне.

Парень выдохнул — то ли с облегчением, то ли наоборот.

— Миледи… это вы. Да, я помощник старика Ласнера, — он замялся и прищурился, пытаясь разглядеть фигуру за её плечом. — А кто там с вами, миледи?

Лето вышел на шаг вперёд и поприветствовал его. Кристос едва заметно попятился. Не от страха — от привычки держать дистанцию с теми, кто выше.

— Что вы… что вы здесь делаете? — спросил он почти шёпотом.

Мира успела подумать сразу о десяти вариантах — и ни один не нравился. Слишком поздно. Слишком тихо. Слишком много совпадений.

Лето заговорил первым — ровно, уверенно, так, как говорят с младшими, чтобы те не задавали лишних вопросов:

— Вчера было шумно, гостей — полон дом. Мы с леди Мирайн давно не виделись. Решили выехать в лес на рассвете, пока все спят, чтобы никого не тревожить.

Кристос выслушал, кивнул… и улыбнулся слишком быстро.

— Верно, милорд, — согласился он. — Свадьба столько шуму наделала. Столько гостей… — он бросил взгляд на сумки. — Вижу, вы не налегке. Надолго, выходит.

— Господа будут спать долго, — сказала Мира так же легко. — Вернёмся ближе к обеду.

Кристос снова закивал — послушно, услужливо. Как человек, который понял больше, чем говорит, но не имеет права сомневаться вслух.

— Утром тихо, — произнёс он, помогая им вывести лошадей. — Самое время для прогулки верхом. Лёгкой дороги, миледи. Милорд.

— Спасибо, Кристос, — ответила Мира.

Ей показалось — он разгадал их секрет. И всё же промолчал.

Кристос проводил их взглядом, пока пара не растворилась в сереющем предрассветном воздухе. Потом закрыл ворота конюшни и быстро ушёл прочь, будто боялся, что его самого кто-то увидит рядом с этой тайной.

Глава 4

– Вставай!

Раэлин вбежала в спальню супруга, рывком раздвинула шторы — и солнечный свет хлынул в комнату. Граф недовольно поморщился, тихо выругался и, натянув одеяло до подбородка, повернулся на другой бок.

Холод ударил по плечам: Раэлин сдёрнула одеяло и снова скомандовала:

– Вставай.

– Великий Отец, что произошло, женщина? К чему такой ор? – зло сказал он, пытаясь приподняться на кровати.

Раэлин крикнула прислуге и, подойдя ближе, выдохнула:

– В твоём доме пролили кровь.

Сон будто сдуло. Теодор тяжело сел, уставился на жену. Она была бледна; руки дрожали. Он спросил, что случилось, но Раэлин молчала. Он повторил вопрос ещё раз, и только тогда она ответила, глухо, будто через силу:

– Ты должен сам это увидеть. Лекарь уже осмотрел её.

Через некоторое время они стояли в небольшой комнате рядом с кухней — туда перенесли тело, чтобы не держать его на виду у всей челяди. У двери несколько девушек из прислуги плакали и причитали. Рядом со столом сидел старик в сером подпоясанном платье; увидев графа, он поднялся и поклонился, придерживая колпак.

На столе лежала одна из молодых служанок. Тело прикрывали полотном, открытым оставалось лицо. На некогда милых чертах темнела засохшая кровь у носа и рта; щека вздулась, под глазами проступали фиолетовые пятна. Переносица была рассечена. Тонкие тёмные волосы разметались по столу, вокруг шеи. На коже ясно отпечатывались следы пальцев.

Раэлин уже успела поговорить с лекарем и видела труп. К горлу подкатывал ком. Она коротко извинилась и поспешно вышла, закрыв за собой дверь.

Лекарь повернулся к Теодору и, осторожно указывая на раны, заговорил:

– Девушку сильно избили. Душили — судя по следам, это и стало причиной смерти. Ещё сломаны пальцы на одной руке… Видите? Но это не всё, милорд. Зрелище неприятное.

– Солдатам вокруг меня отрубали руки и головы, – резко сказал граф, нетерпеливо переводя взгляд с лекаря на тело.

– Как пожелаете, милорд, – лекарь осторожно приподнял край полотна. – Над ней надругались. По следам и разрывам видно: она сопротивлялась. И вот… – он указал, не задерживая взгляд, – на внутренней стороне бёдер синяки и порезы. Рядом нашли нож, весь в крови. Есть и укусы… будто пытались рвать кожу. Следы на животе — тоже от ножа.

Лекарь прикрыл тело и начал собирать инструменты.

– Где и как давно её нашли? – спросил граф.

– На кухне, милорд. Рано утром. Она была уже холодной, крови много… Сейчас там как раз моют полы.

Теодор поблагодарил лекаря и вышел, напоследок взглянув на хрупкое тело покойницы. Ему доводилось видеть убитых женщин и раньше — но то были жертвы войны, не прихоти гостя, ночевавшего под его крышей.

За дверью ждала супруга. На лице Раэлин всё ещё стоял ужас. Она схватила мужа за руку, будто боялась, что ноги подведут, хотела что-то сказать — но Теодор перебил, положив ладонь ей на плечо:

– Кто её нашёл? Кто-то что-то видел? Знает?

Раэлин кивнула и повела его в соседнюю комнату у кухни. День уже разгорелся: после ночного праздника в доме спали долго, но теперь имение просыпалось разом — было около десятого часа. По дороге им попалась служанка с бадьёй мутной воды алого цвета и комком мокрых тряпок; она не подняла глаз, только торопливо отступила в сторону.

В комнате на скамье сидела босая девушка в одной сорочке. Смотрела в стену. Взгляд — стеклянный, пустой. Теодор присел рядом на низкий табурет; она даже не шевельнулась.

– Я хочу узнать, что произошло сегодня. Расскажешь? – осторожно произнёс он.

Девушка сглотнула.

– Маргарет… Нас уже отправили в кровать. Не спалось из-за праздника. Она сказала, что хочет посмотреть, много ли гостей… что там происходит. – Она замолчала, тяжело выдохнула. – Сказала, что проберётся через кухню… быстро глянет и вернётся.

– И что потом? – Теодор торопил её, хотя понимал: она в шоке. Ему нужно было понять, какое зверство произошло в его доме, пока он спал.

– Она долго не возвращалась… я забеспокоилась. Пошла искать. Когда вошла в кухню, услышала… странные звуки. Хрипы, стук… Пошла на звук. А там — он. Он сидел на ней… сверху… что-то делал… я не понимала… – Девушка подалась вперёд, и вдруг одной рукой обхватила себе шею, будто показывая. – А потом… он душил её.

Слёзы снова выступили от воспоминания.

– Я испугалась. Быстро вышла и спряталась тут, в кладовой.

– Там мы её и нашли утром, – тихо добавила Раэлин.

Теодор задумчиво погладил бороду, посмотрел на жену, затем снова на заплаканную девушку.

– Ты сказала «он». Это был мужчина, верно? Ты его разглядела? Знаешь его?

Девушка закивала — и тут же замялась, будто испугалась собственных слов.

– Я… не видела его раньше здесь. Я служу не так давно… У него были светлые волосы, молодой. Одет очень красиво… И ещё… я увидела у него на поясе герб. Он блестел на свету…

– Ты разглядела, что на нём было? Птица, зверь, дерево? – спросил Теодор.

– Это было… не знаю. Похоже на чёрную высокую шапку… или на стог сена. Да, будто стог… и в него воткнули вилы. Только сено — чёрное почему-то…

Теодор на мгновение прикрыл глаза, перебирая в уме дома, приглашённые на пир. И вдруг его осенило.

– Скажи… этот «сноп» был похож на гору, в которую воткнули палку с флагом?

– Да… да, милорд. Похоже!

Граф тяжело поднялся. Выходя из комнаты вместе с супругой, он жестом подозвал управительницу. Та всё это время держалась рядом, разгоняя служанок и пытаясь заставить дом работать, как будто работа могла заглушить страх.

– Дай этой девушке пять рэмов. Отпусти до завтра. И чтобы молчала, – приказал Теодор.

– Милорд… неужели вы знаете, кто это был? – не удержалась управительница.