Людмила Плеханова – Сказания Бореалис. Шипы и Розы (обновленная версия) (страница 6)
— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!
Адена вздрогнула.
— Как я могла стерпеть такую грубость? Я что, какая-то прислуга?!
— Ты хоть представляешь,
Лето никогда не видел Миру такой. Лицо пылало, взгляд стал жёстким, почти злым — не от ненависти к сестре, а от понимания последствий. Она держала Адену слишком крепко, будто пыталась встряской вернуть ей разум.
Адена побледнела, губы дрожали. Лето подошёл ближе и окликнул Миру.
— Мира…
Она не услышала. Он повторил — тише, настойчивее.
— Мира.
Адена наконец выдавила:
— Мне… больно…
Мира замерла. И только тогда поняла, как сильно сжимала сестру. Она медленно убрала руки, будто боялась сделать хуже, поправила Адене волосы — неловко, резко, как человек, который не умеет утешать, но пытается.
— Ты сейчас пойдёшь в зал, — сказала она тихо и очень твёрдо, — и будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Поняла?
Адена быстро кивнула.
— И главное, — добавила Мира, — никому. Ни слова.
Адена поспешила в зал, мелко семеня по коридору.
Лето и Мира постояли в тишине. Потом она отошла к большому окну, выходившему в сад. Лето молча последовал за ней.
— Это так просто не пройдёт…
— Я уверен, никто не захочет поднимать шумиху вокруг этой… ситуации, — сказал Лето тихо. — Обе стороны повели себя необдуманно.
— Необдуманно, — Мира коротко усмехнулась. — Это ты ещё мягко выразился.
Она наконец повернулась к нему. Жёсткие тени ложились на его угловатое лицо; губы сжаты, будто он боится сказать лишнее. Голубые глаза — слишком живые для этой полутьмы.
— Я так понимаю, ты всё уже решил, — сказала Мира ровно. — Тогда завтра утром, пока все спят, я буду ждать тебя у конюшни. Если тебя не будет — уеду одна.
— Понял, — Лето кивнул и, помедлив, добавил: — Возвращайся к гостям. Сейчас не время исчезать.
Когда Мира снова оказалась в зале, она аккуратно пробралась сквозь толпу и высмотрела Сеймура. Он сидел рядом с женой. Мира села на свободное место рядом.
Сеймур кивнул ей — и сразу заметил беспокойство в её глазах. Он нежно поцеловал руку супруги, наклонился к Мире, чтобы не привлекать внимания.
Мира коротко рассказала о случившемся. Сеймур нахмурился, задумчиво провёл пальцами по подбородку.
— Спасибо, что сказала, — произнёс он тихо. — Только не тревожь отца, хорошо?
Мира кивнула.
Они посмотрели через стол: рядом с матерью сидела Адена — смеялась и щебетала, будто ничего не случилось.
— Не думай об этом сейчас, — сказал Сеймур. — Держи лицо. Завтра разберёмся.
Он положил тяжёлую ладонь Мире на плечо — уверенно, по-братски. Мира заставила себя улыбнуться.
Сеймур всегда действовал именно так: спокойно, без лишних слов. С ним становилось легче — даже когда поддержки не было ниоткуда больше.
Поздно ночью, когда весь дом спал, в дверь комнаты Миры тихо постучали.
— Миледи… пора, — приглушённо раздалось за дверью.
Ещё вчера Мира велела кормилице брата, Аннет, разбудить её в этот час. Так у неё оставался единственный короткий промежуток, когда можно выбраться из имения незаметно: слуги ещё не поднялись, караулы лениво сменялись, дом дышал сном.
Аннет знала, как укладывать Гейра. Мальчик часто просыпался, тревожился, и только она умела успокоить его без шума. За годы службы женщина привыкла держать язык за зубами — и Мира доверяла ей ровно настолько, насколько вообще умела доверять людям.
Гейру было десять. Он рос тихим, пугливым, словно всё время прислушивался к чему-то, что остальные не слышали. Иногда его пугали вещи, которых не было в комнате — и от этих страхов даже взрослые чувствовали неловкость.
Мира поднялась, быстро надела приготовленный с вечера дорожный костюм и вышла, стараясь не скрипнуть половицей. На этаже она заглянула в кладовую: в бледном предутреннем свете взяла сумку и плащ, проверила пряжки, узлы, шнуровку. Всё было готово.
Оставалось сделать лишь одно.
Комната Гейра находилась дальше по коридору. Мира тихо приоткрыла дверь — внутри горел слабый огонёк свечи. Аннет сидела в кресле у кровати. Рядом посапывал Гейр: волосы растрёпаны, руки разбросаны, будто он вот-вот взлетит.
— Аннет, — шёпотом попросила Мира, — выйди ненадолго.
Женщина кивнула и бесшумно вышла.
Мира подошла к кровати, опустилась на колени и осторожно провела ладонью по лбу мальчика. Гейр зашевелился, нахмурил брови и приоткрыл глаза.
— Сестра?.. Это ты? Это сон?
Мира мягко улыбнулась. Он тут же схватил её руку и прижал к себе, как будто боялся, что она исчезнет.
— Конечно, братик. Мы во сне. Что мне делать здесь так рано?
Гейр нахмурился сильнее, сжал её пальцы до боли.
— Мне опять снилось страшное… Всё красное. И глаза… глаза будто не видят.
У Миры на миг перехватило дыхание — но она не позволила лицу дрогнуть. Только поцеловала его в лоб и поправила одеяло.
— Если снова приснится кошмар, вспомни: это просто сон, — сказала она тихо. — Хорошо?
Гейр кивнул и уже начал проваливаться обратно в сон.
— Я люблю тебя, сестра… — выдохнул он еле слышно и повернулся на бок.
«И я тебя, мой маленький», — ответила Мира про себя.
Она вышла в коридор. Аннет ждала — тревожно, с опущенными руками, будто тоже чувствовала, что в доме сегодня что-то не так.
— С вами всё в порядке? — прошептала она. — Вы не попали в беду?
Мира покачала головой.
— Главное — не забудь, что я приказала молчать.
Аннет быстро кивнула.
— Никто не узнает, миледи.
И, проводив взглядом уходящую госпожу, вернулась к своему посту — к кровати Гейра.
Двигаясь по дому, Мира услышала: внизу зашевелилась прислуга. Где-то скрипнула дверь, тихо звякнуло ведро. Она ускорила шаг, проскользнула по коридорам — и наконец вышла во двор.
У конюшни уже ждал Лето. Неприметно одетый, с большой сумкой на плече. На поясе висел меч.
— Тебе не кажется, — шепнула Мира, — что меч может привлечь внимание?
— Не вилы же мне брать, — так же тихо ответил Лето, будто шутка могла сделать всё проще.
Они юркнули внутрь. По совету Миры выбрали двух выносливых лошадей — не быстрых красавцев для парадов, а тех, что тянут дорогу молча и долго. Оседлали, затянули подпруги, вывели из стойла…