Людмила Плеханова – Сказания Бореалис. Шипы и Розы (обновленная версия) (страница 5)

«Значит, вот он. Тот самый, о котором она писала».

— Ладно, — Адена не умолкала, — когда ты поступишь ко двору императора, я приеду в столицу. И ты обязан… да, просто обязан познакомить меня с каким-нибудь милым молодым лордом. И я стану его женой!

— Я не могу обещать, — учтиво ответил Лето, не отрывая взгляда от Миры и её партнёра, — но постараюсь помочь, если это будет в моих силах.

Спустя некоторое время музыка затихла. Лето тут же собрался искать Миру.

Адена не отпускала его, цеплялась за рукав, упрашивала на ещё один танец. Он извинился, сослался на важный разговор — и выскользнул из её рук, пока не заиграла следующая мелодия.

И сразу увидел Миру.

Её партнёр — тот самый невысокий возрастной мужчина — уводил её в сторону, ближе к выходу из зала. Мира всё ещё улыбалась ему, отвечала кивками, как положено… но взгляд на миг сорвался — и встретился с Лето.

Она не позвала его словами. Только едва заметно кивнула, будто между ними существовал старый условный знак: отойди. жди.

Лето понял сразу. Он вышел из зала и остановился в полутёмном коридоре, тянувшемся вдоль стен. Там было прохладнее, тише, и отголоски музыки звучали будто из-под воды.

Ждать пришлось дольше, чем хотелось. Миру то и дело останавливали дамы и их супруги — поздравляли со свадьбой сестры, говорили обязательные слова, тянули к себе. Она отвечала, улыбалась, держала лицо… и каждый раз Лето видел, как она снова и снова делает шаг к нему — и снова задерживается.

Он стоял и ждал. Не подходил ближе. И от этого ожидания внутри становилось только напряжённее.

Наконец Мира вышла к нему. Складки голубого платья шуршали в полутьме, как сухие листья. Она шла ровно, дышала спокойно — будто репетировала этот шаг заранее.

Чем ближе она подходила, тем сильнее Лето слышал собственный пульс. Мира же смотрела на него так, словно перед ней стоял не человек из детства, а новый собеседник, с которым нужно говорить коротко и по делу.

— Вы отлично смотрелись с Аденой, — сказала она и натянула улыбку, удобную, как перчатка.

— А вы… — Лето тоже улыбнулся, но его взгляд сразу выдал беспокойство. — Вы тоже хорошо смотрелись со своим партнёром. Кто это был?

— Лорд Фалк, — ответила Мира без паузы. — Многодетный отец. И, как водится, вдовец.

Лето не спросил “как водится”. Он спросил другое — тише, почти шёпотом, будто боялся услышать подтверждение:

— О чём вы говорили?

Мира на миг отвела взгляд — ровно настолько, чтобы это выглядело прилично, но не искренне.

— Он интересовался мнением моего отца… о выдаче замуж дочерей.

У Лето внутри что-то провалилось. Он нахмурился и опустил глаза, словно искал слова на полу.

— Это… это о нём ты писала в письмах?

«Ты веришь письмам. Вот и хорошо», — мелькнуло у Миры. Ложь была грубой, но удобной: так проще — и ему, и ей.

Мира медленно кивнула. И сразу сделала шаг ближе — не из близости, а чтобы их не услышали проходящие мимо гости.

— Послушай. То, о чём я писала… я сама всё решу. Ты не должен в это впутываться.

Сказано было так, будто вопрос закрыт. Будто она уже ушла — просто тело ещё здесь.

— Нет, — голос Лето дрогнул, и он сам удивился этому. — Ты не права.

Мира подняла на него взгляд: спокойный, жёсткий, почти чужой.

— Лето…

— Однажды я дал тебе обещание, — быстро перебил он, словно боялся, что если остановится, то передумает. — Мы вместе отправимся в путешествие. Ты и я. И сейчас я не могу… не имею права… оставить тебя одну.

Мира нервно перебрала ткань юбки, словно проверяя, на месте ли нитка.

— Ты и сам знаешь, — сказала она ровно. — В отличие от меня, у тебя здесь есть будущее. Тебе есть что терять.

— Я не передумаю, — ответил Лето. — И кем я буду, если отпущу тебя одну, а сам останусь здесь… среди всего этого?

Мира усмехнулась — коротко, без тепла.

— Среди благополучия и роскоши? — она кивнула в сторону зала, откуда доносились смех и музыка, запах цветов и вина. — Среди тех, кто так любит жизнь?

— Всё не так, — глухо сказал Лето.

— Не поверю, что Лето Рейнхарт устал от успеха среди дам.

Лето сжал челюсть. Он не стал оправдываться — только проговорил тихо, упрямо:

— У каждого из нас есть причины бежать. Считай… что я буду рядом. Твоим защитником.

Мира посмотрела на него с недоумением, почти раздражённо:

— Мне не нужна защита.

— Поверь, — Лето на секунду улыбнулся, но в улыбке было больше решимости, чем шутки. — Она нужна всем уже на первом трактире.

Вдруг Лето заметил движение вдалеке. Чуть дальше по коридору, в тени, стояла пара и спорила вполголоса. Мужчина наклонился к девушке, почти коснулся губами её уха — и в ту же секунду раздался резкий хлопок.

Пощёчина.

Следом — звенящий от ярости девичий голос. Мира и Лето сразу поняли, кто там.

— Ты правда думаешь, что я, дочь графа, стану женой сына торгаша и пастушки?

Мужчина схватил Адену за плечо и сжал так, что она дёрнулась от боли. Он не кричал — в этом и было страшное: глаза холодные, рот искривлён не улыбкой, а привычкой командовать.

— Как ты смеешь так говорить со мной, девчонка? — произнёс он тихо. — Одно моё слово — и тебя повесят в столице.

Адена попыталась вырваться, но хватка не ослабла. Мира рванулась вперёд — и Лето, не давая ей первой влезть под удар, шагнул быстрее, обогнал её и встал между ними.

— Милорд… — сказал он ровно. — Лорд Тоссер, если не ошибаюсь?

Мужчина отпустил Адену и сделал шаг назад — не потому что испугался, а потому что понял: вокруг уже могут быть уши. Он поправил волосы, прищурился, узнавая.

— А, — протянул он низким хриплым голосом. — Лето Рейнхарт. Второй сын. И Мирайн Олластер… сестрица этой маленькой зверушки.

Адену как будто отпустило лишь наполовину: она быстро шагнула за спину Миры и замерла там, стараясь не дышать.

Мира подняла подбородок.

— Для вас — леди Мирайн и леди Адена, — сказала она жёстко, на каждом слове удерживая себя от того, чтобы не ударить в ответ.

Лето не повышал голоса.

— Полагаю, милорд, между вами и леди Аденой возникло недоразумение.

— Недопонимание, — процедил Тоссер сквозь зубы.

— Верно. И лучше всего будет забыть его, — Лето сделал полшага вперёд — не угрожая, но обозначая границу. — Здесь дом графа Олластера. И здесь стоят его дочери.

Тоссер задержал взгляд на Мире — слишком долгий, слишком оценивающий. Взгляд человека, который привык брать то, что хочет, и только выбирает момент.

«Он смотрит не на Адену», — холодно поняла Мира. — «Он примеряется».

Он сжал губы, будто решая, стоит ли продолжать. Потом наигранно поклонился:

— Хорошего вам вечера, миледи. Милорд.

И ушёл по коридору. Его силуэт растворился в темноте.

Мира резко развернулась к Адене и схватила её за плечи.