Людмила Плеханова – Сказания Бореалис. Шипы и Розы (обновленная версия) (страница 4)

— Смирились. Мне так даже проще: никто не дергает. Конечно, отцу приходят письма от желающих посвататься… — она чуть приподняла бровь. — Но он отдаёт их мне. А я — сжигаю.

— Все?

— Все. Мне интереснее считать деньги семьи, чем читать очередное: «Буду счастлив и благословлён Пятерыми, если леди Линнет окажет честь…»

Мира опустила голову. Ей казалось: в словах подруги правда есть — но не вся.

— Не понимаю… — призналась она и сжала Линнет руку крепче. — Почему у тебя такое упорство? Для вашей семьи союз по договорённости — обычное дело.

— Потому что я видела, как выглядят “обычные дела”, — спокойно ответила Линнет. — Уж лучше служить отцу и потом брату, чем прятаться за спиной старого, грузного, ненасытного мужа и его родни.

Мира тихо рассмеялась и кивнула в сторону центра зала, где танцевали Амилия с Раймоном.

— Как видишь, не всегда супруги старые и грузные.

— Это исключение, — Линнет показала взглядом на пару неподалёку.

Тучный лорд, едва застёгнутый в сюртуке, громко смеялся и хлопал собеседника по плечу. Рядом стояла хрупкая девушка лет двадцати, придерживая округлившийся живот, и улыбалась так робко, будто искала глазами выход из этой компании.

Линнет вернулась взглядом к Мире и спросила, кивнув на Теодора во главе стола:

— А что это был за тост… про розу и женщин рода? Не каждый день слышишь такое среди мужчин.

Мира понимающе улыбнулась и посмотрела на отца. Тот что-то весело обсуждал с лордами; чуть поодаль стояла Раэлин среди дам — в своём кругу, в своей тишине.

— Ты же знаешь легенду, — сказала Мира. — Когда наши земли стали частью Империи, дом удержала женщина. Эйлин Олластер. Отец и братья погибли, не склонив головы перед императором, и ей пришлось признать власть и стать вассалом. Говорят, она любила розы и сделала розу символом дома. Её и называли… розой Алитеи.

— О, — Линнет сделала наигранно восторженное лицо. — Теперь она будет и моей героиней.

Мира усмехнулась — и взгляд сам собой ушёл туда, где за столом осталось не так много гостей. Там сидели трое: её брат Сеймур и двое братьев Линнет — коренастый, краснощёкий Аверрил и Лето.

Аверрил оживлённо рассказывал что-то, жестикулировал, хохотал. Сеймур улыбался редко, но слушал внимательно. Лето сидел рядом — молчаливый, сдержанный, будто чужой на собственной семейной картине. Он больше слушал, чем говорил.

И всё равно — Мира чувствовала: он иногда смотрит. Не на зал. На неё.

Линнет заметила этот взгляд Миры. Прищурилась — хитро, как в детстве.

— Брат говорил… ты писала ему, пока он был на учениях.

Мира вздрогнула, будто её поймали на мысли.

— Да, — ответила она спокойно. — Он написал мне года два назад, когда его отправили в Академию. С тех пор мы поддерживали связь.

— Я тоже писала, — Линнет выдохнула тяжелее, чем хотелось бы показать. — Отец редко его навещает. И в свободное время запрещал видеться с нами. Эта свадьба — исключение. Ему дали небольшой отгул по просьбе отца.

— Я думала, у сына графа должно быть больше привилегий…

— Как раз наоборот, Мира, — тихо сказала Линнет и посмотрела на Лето так, будто это было жалко и привычно. — У этого сына привилегий нет вовсе.

Они помолчали. Шум зала накатывал волнами, музыка всё ещё держала людей в танце, но рядом с Линнет возникала тишина — своя, правильная.

Линнет вдруг встрепенулась, поправила прядь чёрных волос за ухо:

— Великий Отец… мы виделись последний раз три года назад.

— На пятнадцатилетие победы в Войне, — сказала Мира, и улыбка на её лице исчезла так быстро, будто её стёрли.

— Твой брат… совсем не изменился, — добавила Линнет, посмотрев на Сеймура.

Мира взглянула на подругу и увидела в её глазах знакомый огонёк — тот самый, который горел ещё тогда, когда они были юными и Сеймур был свободен. Любовь Линнет оставалась безответной — и потому особенно стойкой.

Мира мягко сжала ладони подруги.

— Отец говорил, вы останетесь у нас на пару дней. Верно?

— Да. Правда, Аверрил уедет раньше — жена беспокоится за детей, — Линнет кивнула на супругу брата: та стояла среди девиц и время от времени бросала на мужа недовольные взгляды.

— А я всё гадала, когда они перестанут грызться, как звери, — Мира тихо засмеялась и даже изобразила рычание.

Линнет улыбнулась:

— Ни о каком перемирии и речи нет. Их война продолжается.

— Надеюсь, только эту войну мы с тобой и увидим, — сказала Мира и поклонилась подруге. — У меня… неотложное дело.

Она двинулась к выходу, обходя танцующие пары — стараясь не попасть снова в омут придворных любезностей и чужих взглядов.

Глава 3

Лето заметил, как Мира отходит от его сестры. Он надеялся поговорить с ней после долгой разлуки.

Юноша наклонился к брату и коротко сказал, что вынужден оставить его компанию. Тот протяжно проворчал, что хоть все его и бросили, вино остаётся с ним.

Лето двинулся навстречу Мире, ускоряя шаг — и тут почувствовал, как маленькая рука цепко ухватила его выше локтя.

— Лорд Рейнхарт, — тонко и звонко произнёс девичий голос, — куда же вы убегаете? Самое время танцевать!

Он обернулся. Перед ним стояла Адена и кокетливо улыбалась. Они обменялись поклонами.

— Боюсь, миледи, вы поспешно называете меня лордом, — сказал Лето ровно. — Но для меня будет честью стать вашим добрым другом. Итак… — он наигранно изобразил услужливость, — чем я могу вам помочь?

Адена выпрямилась и протянула руку — так, будто приглашала не юношу, а судьбу.

— Я хотела бы потанцевать с вами, добрый друг.

— Странно, — Лето огляделся и ухмыльнулся. — Не думал, что нынче танец, где дамы приглашают кавалеров.

Он не хотел танцевать. За годы учёбы он отвык от балов и этого вязкого света, где улыбки цепляются к лицу, как маски. Раньше он любил внимание — его пьянило, разогревало, делало сильнее. Отец считал иначе: видел в сыне солдата Империи, а не человека, которому нравятся танцы и взгляды.

Лето снова посмотрел туда, где последний раз видел Миру. Её уже не было.

«Ушла. Придётся искать».

— Так, может, вы будете достаточно сообразительным, — не унималась Адена, — и сами пригласите меня на танец?

Лето понял: сбежать не получится. Он молча подал ей руку. Адена тут же просияла.

Они влились в круг танцующих. Несколько тактов прошли в молчании, но Адена быстро нарушила тишину:

— Как Академия? Говорят, юношам там непросто?

— Так и есть.

Лето не хотел говорить об учёбе. Он вырвался на несколько дней и собирался выпить эту свободу до дна — не вспоминать о строе, приказах и чужих ожиданиях.

— Скажи… среди твоих друзей там много детей лордов? Есть те, кто ещё не обручён?

— Я смотрю, ты ничуть не изменилась, — усмехнулся Лето. — Всё мечтаешь о муже. Хотя ещё так мала.

Адена фыркнула и сжала его руку сильнее.

— Мне пятнадцать. Раньше в это время девушки уже выходили замуж и рожали детей…

И тут Лето заметил Миру.

Она танцевала с невысоким возрастным мужчиной; тот время от времени наклонялся и что-то нашёптывал ей. Мира смущённо отводила взгляд и улыбалась — робко, правильно, так, как улыбаются, когда их “ведут”.

По спине Лето пробежал холодок.