Людмила Плеханова – Сказания Бореалис. Шипы и Розы (обновленная версия) (страница 3)

Прошло ещё немного времени, когда к уже уставшим хозяевам подошла новая семья гостей.

Граф Вермейи. Рейнхарты.

Теодор оживился — не так, как оживляются ради вежливости. Он тепло улыбнулся и крепко пожал руку главе семьи.

Гален Рейнхарт ответил сдержанно: губы дрогнули в едва заметной улыбке — и всё. Военный до костей, строгий не только к другим, но и к себе. Со стороны их встреча могла показаться холодной, но в этой сдержанности было больше настоящего, чем в сотне громких тостов. Их связь давно уже не измерялась словами — её не разрубить ни мечом, ни временем.

Мира увидела Линнет и Лето — и на миг внутри что-то дёрнулось, как от резкого света.

Детство. Дуб. Обещание.

Она почти шагнула навстречу — почти подняла руки, чтобы обнять, — и тут же остановилась. Словно кто-то невидимый дёрнул за нитку. Этикет, маска, привычка. Сегодня нельзя.

Мира улыбнулась ровно, как положено, и сделала поклон.

Линнет не изменилась: высокая, тонкая — даже слишком, будто её худоба была болезненной. Но в ярких голубых глазах и в том, как она держала голову, жила уверенность и ум, которые делали её сильнее многих здоровых.

Лето изменился.

Он стал выше, шире в плечах. Детское лицо уходило, уступая место мужскому: крупные скулы делали его черты жёстче, но в остальном он всё ещё оставался похож на мать — мягкостью линий, тем, как смотрел.

Он встретился с Мирой взглядом — и задержал его на секунду дольше, чем требовал этикет.

Будто пытался понять, почему она кланяется ему так, словно они почти незнакомы.

И вот все гости прибыли. Граф с семьёй направились в часовню, где их уже ожидали остальные.

Помещение благоухало цветами — их собрали в лучших садах графства. Мастерицы украсили ими стены, собрав бутоны в разноцветные гирлянды. Гости с восторгом оглядывались, будто пришли любоваться красотой, а не смотреть, как связывают две семьи узлом.

Мира стояла среди своих — и чувствовала на себе взгляды. Их было много: любопытные, оценивающие, завистливые, равнодушные. Но один — не похожий на остальные — будто держал её за плечо. Настойчивый, тяжелый, горячий. Мира не искала глазами источник. Ей и так было ясно: Лето. Она не видела его в упор — и всё равно чувствовала этот взгляд в воздухе, как сквозняк перед грозой.

Началась церемония.

Пастырь — сухой старичок с дрожащими руками — держал венчальное полотно, расшитое по краям яркими цветами. Рядом стоял жених в светлом наряде, украшенном золотой вышивкой в тон будущей супруге.

В дверях появилась Амилия — в кремовом платье и золотом венке. Мира отметила отстранённо, почти холодно: сейчас наряд сидел на сестре ещё лучше, чем во время примерок. Солнце поймало золотые бутоны на венке — и на секунду в часовне стало слишком светло, будто Амилия могла ослепить одним только шагом.

По залу прошёл шёпот.

Амилия подняла голову, сложила руки под грудью и уверенно направилась к алтарю. Проходя мимо родителей, она едва заметно поклонилась. Раэлин смахнула слезу и крепко сжала руку супруга.

Пастырь хриплым голосом зачитал слова, обращаясь к Великой Матери и Великому Отцу, а затем велел жениху и невесте протянуть правые руки над алтарём. Он обвязал их венчальным полотном — не без помощи своего помощника, — подтверждая союз.

Всё закончилось быстро: пастырь нарёк молодых леди и лордом Бленк, они улыбнулись и робко поцеловались под одобрительный шум гостей. Родные и близкие потянулись поздравлять.

Амилия и молодой лорд Бленк, Раймон, стояли рядом — и контраст был резче любой речи. Бледная, словно светящаяся фигура Амилии казалась ещё тоньше рядом со смуглым высоким мужчиной. Его крупная рука нежно держала её хрупкую ладонь. Кудрявые волосы были зачёсаны назад, но всё равно выбивались вперёд — упрямо, по-южному.

Они были непохожи — и, несмотря на это, сейчас выглядели по-настоящему счастливыми.

Празднество продолжилось в главном зале. За огромным столом собрались все приглашённые: Олластеры и Бленки не поскупились на блюда и украшения — уважение здесь всегда измеряли изобилием.

Для многих свадьба была не про молодожёнов, а про новые знакомства и союзы. Мужи наполняли бокалы вином и, не стесняясь, обсуждали дела государства — так, будто между ними и властью стояла только удачная беседа.

Спустя время грянула музыка — и начались танцы. Молодые словно только этого и ждали: пары складывались одна за другой, яркие платья взлетали и кружились, как птицы на брачных играх. По углам собирались лорды и леди — наблюдатели, судьи, будущие сваты. После пары бокалов язвительность звучала громче, шутки становились колче, а улыбки — свободнее.

Мира через столы увидела Линнет. Та стояла поодаль и смотрела на танцующих с еле заметной улыбкой — одна, но не одинокая. Скорее, отстранённая, как человек, которому здесь всё ясно.

Мира осторожно поднялась из-за стола и направилась к подруге, стараясь не цепляться за разговоры и чужие локти. Но её остановил мужской голос:

— Леди Мирайн, будьте добры.

Она обернулась — и увидела лорда Фалка.

Невысокий мужчина в дорогом наряде сидел рядом с пожилой дамой в чёрной вуали. По этой вуали Мира узнала её сразу: старая леди Фалк.

Мира подошла — нехотя, но безупречно — и присела в реверансе.

— Миледи, — хрипло произнесла леди Фалк, растягивая слова, как сладкий сироп. — Наши мастерицы отлично поработали над вашим платьем. Ткань… помню, я сама выбирала.

— Благодарю вас, — ровно ответила Мира. — Не зря слава о ваших нарядах ходит по всем землям.

— Ах, миледи, вы льстите, — разлился масляный голос лорда. Он пригладил густые усы своей маленькой рукой. — Мы рады служить вашему дому. Особенно в такой прекрасный день.

Мира поклонилась ещё раз. Она уже знала этот тон: снаружи — мед, внутри — крючок.

— Вы, наверно, слышали, — продолжил лорд, — моя супруга, прекрасная Силенция, покинула меня.

Мира почувствовала, как у неё внутри что-то холодеет — почти незаметно, как будто по коже прошёл сквозняк. Его очередная “прекрасная супруга” была ровесницей Миры.

— Да, милорд, соболезную вашей утрате, — сказала она и заставила голос звучать мягко. — Как это произошло?

Лорд ответил так, как Мира и ожидала: тяжёлые роды, ребёнок выжил, жена — нет. Девочка.

— Вы окажете нам честь, миледи, — сказал он тут же, не задерживаясь на “горе”, — если навестите нашу семью в столь печальное время. Проведаете моих наследников.

— Конечно, лорд Фалк, с удовольствием, — ответила Мира, хотя внутри ей хотелось отступить на шаг, а лучше — уйти из зала.

Она уже собиралась откланяться, но лорд задержал её жестом и указал на двух юношей напротив.

— Вы, наверно, помните моих близнецов, Томаса и Джейми.

Юноши отвлеклись от разговора, встали и поклонились. Двое рослых парней — как и все дети Фалка, они были значительно крупнее отца: густые русые волосы, пробивающийся пушок на бороде, здоровая молодая сила, которой в этом зале всегда найдут применение.

— Рада вас видеть, лорды, — Мира ответила поклоном. — Странно… мне казалось, совсем недавно они были маленькими.

— Им уже по пятнадцать, — гордо сказал лорд. — Не могу налюбоваться. Силачи. Какие счастливые будут их будущие супруги… крепкие, рослые, здоровые. Как вы думаете?

Он улыбнулся хитро, слишком уверенно. Намёк был прост, ожидаем и оттого особенно противен — как грязная ладонь на тонкой ткани.

Мира на секунду замялась — ровно на секунду, не больше. Потом улыбнулась так, как учили: вежливо и пусто.

— Верно, — сказала она. — Прошу простить, милорд. Меня ждут гости.

— О, да-да, мы вас задержали, — хрипло донеслось из-под вуали.

Мира откланялась и ушла — к Линнет, которая стояла всё там же.

Когда Мира подошла к подруге, та тепло улыбнулась и чуть поклонилась — как требует свет, даже если вы дружили с детства.

Мира встала рядом и, не глядя в лицо, спросила чуть шёпотом:

— Высматриваешь кого-то особенного?

Линнет не отрывала взгляд от танцующих. Наклонилась к Мире — Мира была чуть ниже — и тоже прошептала:

— Что ты. Как всегда пытаюсь угадать, кто объявит о следующей помолвке. Вон… — она едва заметно кивнула на пары. — Молодой лорд Дольф уже третий танец не отпускает дочь лорда Оррела. Вцепился, будто в самоцветы её деда. Младше её на пять лет — а уже хочет урвать сладкий кусочек.

Мира улыбнулась: язвительность у Линнет звучала не грубо, а точно.

— Возможно, хочет не он, а его семья, — ответила Мира так же тихо. — Говорят, его дядя в долгах. Им золото нужнее любви.

— Меняются поколения, а схема остаётся прежней, — подвела Линнет.

В её голосе мелькнуло сожаление. Мира взяла подругу за руку и, делая вид, что говорит легко, спросила:

— А ты? Родители уже смирились с твоей незаинтересованностью в браке?

Линнет посмотрела на неё своими голубыми глазами и подмигнула: