реклама
Бургер менюБургер меню

Людмила Муравьёва – Пока не дрогнет грань (страница 2)

18

— Терпи, красавец. Я тоже не на балу, — буркнула она.

В доме пахло сушёной мятой и дымом. Азалия закрыла дверь ногой, дотащила его до узкой кровати у стены и осторожно втащила на неё. Мгновение она просто стояла, тяжело дыша. Волосы выбились из косы. Руки дрожали.

— Вот уж не думала, что бабкин дом станет приютом для лесных найденышей, — тихо сказала она.

Она зажгла лампу, свет лёг тёплым кругом по комнате. И только тогда позволила себе как следует его рассмотреть. В свете огня его лицо стало мягче. Без лунного серебра. Почти обычное.

Азалия закрыла ставни, чтобы не тянуло ночной сыростью, и прошла к полкам с настойками. Руки дрожали от усталости, но движения оставались точными — привычными.

— Ну что, — пробормотала она, не оборачиваясь, — будешь пить лекарство? Только предупреждаю — оно горькое. Не жалуйся потом.

Она сняла с полки тёмный пузырёк, понюхала, кивнула самой себе.

— Это тебя от лихорадки удержит. Если, конечно, ты решишь не умирать у меня в доме. Мне лишние хлопоты ни к чему.

Подтащив стул к кровати, она села и осторожно приподняла его голову. Сил поднимать его полностью уже не было, поэтому она опёрла его плечо на собственную руку.

— Давай, — тихо сказала она. — По капле.

Настойка стекала медленно. Пахла горечью и дымной корой.

Он не реагировал.

— Вот всегда так, — вздохнула Азалия. — Сначала по лесу ползут, а потом делают вид, что их здесь нет.

Она наклонилась ближе, чтобы видеть, глотает ли он. И в этот момент его грудь резко поднялась.

Воздух будто стал плотнее. Его пальцы дёрнулись. Азалия замерла. Он открыл глаза. Сначала она подумала, что ей показалось. Лампа трепыхнулась — усталая, неровная. Но свет был не от неё.

В его зрачках дрожал холодный отблеск. Не отражение огня — внутренний, собственный свет, будто глубоко под тёмной радужкой медленно разгоралась лунная искра. Азалия застыла.

Пузырёк выскользнул из пальцев. Настойка расплескалась по полу, запах горечи ударил в нос. Он смотрел прямо на неё.

Не зло. Не с угрозой. С пониманием. И это понимание было страшнее всего. Она видела, как в его взгляде что-то гаснет. Не сила — надежда. Он медленно, очень медленно закрыл глаза. Как человек, который наконец убедился, что всё понял правильно.

Азалия сделала шаг назад. Сердце билось так, что в ушах шумело.

“Искажённый.” Слово всплыло в памяти само собой. Шёпотом из чужих разговоров. Из рассказов о тех, кого нельзя трогать. О тех, при виде кого нужно звать магов.

Она могла сейчас открыть дверь. Могла побежать звать старосту и магов.

Вместо этого она глубоко вдохнула, подошла к столу и взяла другой пузырёк. Вернулась к кровати.

— Не двигайся, — тихо сказала она, хотя он и не шевелился.

Поднесла горлышко к его губам. В этот раз его пальцы напряглись едва заметно — словно он ожидал удара. Но она просто влила настойку.

— Это лекарство. Если бы я хотела тебя убить, — устало произнесла Азалия, — я бы не тащила тебя через весь лес.

Его дыхание стало глубже. Через мгновение он резко втянул воздух и, опираясь на локоть, попытался подняться.

Лицо исказилось от боли, но в движении не было паники — только решимость.

— Я… уйду, — хрипло выдохнул он, не открывая глаз. — Пока не поздно.

Он попытался встать. Со второй попытки получилось. Он попытался сделать шаг.

Нога подогнулась. Тело качнулось. Азалия не бросилась к нему.

— Куда собрался? — устало, но жёстко спросила она.

Он замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Или понравилось, что хрупкая девушка тягает тебя по лесу? — продолжила она, скрестив руки на груди. — Ты и шага не отойдёшь от дома, как снова рухнешь.

Он медленно повернул к ней голову. В глазах ещё теплился тот холодный свет, но уже слабее.

— А ты, между прочим, — добавила она, — не щеночек с подвёрнутой лапкой.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. Он явно ожидал другого. Страха. Крика. Бегства.

— Я… не должен быть здесь, — хрипло произнёс он.

— Это я уже поняла, — спокойно ответила Азалия. — Но сейчас ты здесь. И если уж решил умереть, то хотя бы не на моём пороге.

Он попытался выпрямиться, но боль скрутила его так резко, что дыхание сорвалось. Азалия шагнула ближе. Не касаясь — просто стоя перед ним.

— Ложись, — сказала она тихо, но так, что спорить не хотелось. — Когда сможешь пройти по комнате, не падая, тогда поговорим о подвигах.

Несколько долгих секунд он смотрел на неё. Потом медленно опустился обратно на кровать, медленно, будто каждое движение приходилось обдумывать заново. Дыхание было рваным, но взгляд — ясным.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал он, с усилием выговаривая слова. — Во что ввязываешься.

Азалия не отвела глаз.

— Понимаю, — спокойно ответила она. — Раненого в дом притащила. Теперь лечить буду.

Он слабо качнул головой.

— Если узнают…

Она усмехнулась — устало, но без злобы.

— Если узнают, что я лечу людей? Меня за это уже не раз ведьмой называли. Переживу.

— Я не человек, — выдохнул он.

Тишина повисла в комнате. Лампа тихо потрескивала. За стеной шуршал ночной ветер.

— Это я тоже заметила, — сказала Азалия. — Глаза выдали.

Он вздрогнул. На долю секунды в зрачках вспыхнул тот самый холодный свет.

— Тогда почему…

Он не договорил. Почему не зовёт магов? Почему не бежит? Почему не боится?

Азалия опустилась на стул, устало провела рукой по лицу.

— Потому что ты истекаешь кровью, — тихо сказала она. — А я лекарь. Вот и вся моя глупость.

Он смотрел на неё долго. В его взгляде не было больше обречённости. Только растерянность.

— По эту сторону… — медленно произнёс он, будто пробуя слова, — нас не оставляют в живых.

— Значит, тебе сегодня повезло, — отрезала она.

И в этой простой фразе не было ни пафоса, ни обещаний. Только факт.

Глава 2

Прошла неделя.

Рана заживала медленно. Слишком медленно несмотря на Лунную траву и её умелые руки. Азалия не говорила этого вслух, но каждый раз, меняя повязку, хмурилась.

Он всё ещё большую часть времени проводил без сознания.

Дом снова жил своей привычной жизнью. По утрам к крыльцу приходили женщины с детьми, старики с ноющими суставами, мужики с натёртыми ладонями. Азалия принимала их, варила настои, перебирала травы, слушала жалобы.