Людмила Муравьёва – Обречённые на любовь (страница 9)

"Светлая, такая светлая… Что же ты делаешь?"

Он сжал кулаки. Костяшки побелели. Её признание пробило брешь в его понимании их мира. Светлые… Они веками учили своих детей ненавидеть тьму. Учебники, клинки, проповеди – всё ради того, чтобы один день кто-то, вроде неё, пересёк Лусару и погиб в мире тьмы.

Но что им говорили в светлом мире, если девушка, готовая убивать, боится не демона – а себя рядом с ним? Боится что действительно убьёт и станет такой же тёмной, как и все здесь.

Он взглянул вверх. Звёзды холодно сияли в небе, словно хотели подарить этому миру хоть каплю света. Галлард, неужели это он послал её – зная, что она не убийца. Зная, что это разрушит её изнутри.

"Какой отец отправляет своих детей на смерть?"

С этими мыслями Аллод почувствовал, как магические татуировки под кожей едва заметно зазвенели, отзываясь слабым жаром. Он не был мягок. Не был добр. Но в этом вопросе он был прав – дети не должны умирать за ошибки родителей. Он считал свой народ своими детьми, но видимо Галлард мыслил иначе.

“Или он понадеялся что она справиться, что сможет завлечь меня. Она достаточно мила. Достаточно юна. Достаточно… наивна и возможно даже имела бы шанс разделить со мной ложе. А потом воткнуть в меня меч. Но глупо попалась. Так вот в чём его игра!”

Лицо Аллода исказилось гневом. Но он быстро взял себя в руки. Завтра он снова придёт к ней. Не за словами. За истиной. И может быть… за ответом, почему свет может родить тьму – и назвать это благом.

Аллод так и стоял у перил, мрачный, погружённый в мысли. Ветер играл краем его тёмного плаща. Когда из тени появляется Валесса – тонкая, изящная, с улыбкой, способной сразить целое войско. Он был настолько погружен в себя что не заметил, как в тишине её шаги отразились от камня.

– Говорят, ты таскал светлую на руках, как романтический герой из сказок, – промурлыкала она, облокачиваясь на перила рядом. – Скажи, это правда? Или просто слухи от скучающих стражников?

Аллод даже не шевельнулся. Тишина затягивалась. Валесса прищурившись, разглядывала его профиль.

– Или… – продолжила она, чуть склонив голову. – Это действительно правда? Вот уж не думала, что одна голубоглазая пташка сможет растревожить сердце нашего ледяного монарха.

Он наконец заговорил, так и не взглянув на неё. Голос напоминал в этот момент сталь, скрытую в бархате:

– Ты пришла обсудить свежие сплетни Лесс?

– О нет, но ты сам в этот раз стал сплетней, милый. Я должна была убедиться – вдруг ты заболел. – Валесса обвела его взглядом. – Или… заразился светом?

Аллод резко повернулся к ней. Золотые глаза уже пылали алым, но голос был всё ещё спокоен:

– Я спас заложницу, обладающую ценными знаниями. Всё остальное – ваша больная фантазия.

– Ах, прости-прости, – театрально прикрыв рот рукой, прощебетала демоница. – Я просто подумала: если ты начал спасать врагов, значит что-то изменилось. И мне, стоит быть настороже. Может она уже пробралась в твоё сердце.

Он не ответил. Валесса подошла ближе, осторожно дотронувшись кончиками пальцев до его волос.

– Скажи честно, Аллод… Ты боишься, что если заглянешь в её глаза слишком глубоко, то увидишь в них больше чем хотел бы?

На этот раз он посмотрел на неё долго, пристально. Но ответа снова не дал. Она улыбнулась, отступая на шаг.

– Молчи, если хочешь. Но только учти: такие истории редко заканчиваются миром. Особенно между светом и тьмой.

Валесса ушла, а он ещё долго слышал звук её тонких каблучков на каменном полу коридоров.

Глава 5.

Комната утопала в полумраке, но утренние лучи солнца уже пробивались сквозь занавеси, рассыпаясь по полу золотыми лентами. Амая сидела на краю кровати, обернувшись к окну. Свет касался её кожи, пробуждая в ней силу, но внутри пылало другое – нетерпение.

План побега созрел ещё вчера. Чувствовала она себя достаточно хорошо. После болезни прошла почти неделя и оставаться здесь дольше она не планировала. Этот мир словно давил на неё. Словно не давал вдохнуть полной грудью.

Она встала, сделала шаг. Второй. Тойрун молча следил за ней, как и последние дни. Ни слова, ни вздоха – только этот ледяной, безэмоциональный взгляд. Как будто он знал все её мысли наперёд.

– Я хочу побыть одна, – сказала она, глядя в окно. Голос был ровный, почти мягкий. – Мне нужно немного… тишины.

Он ничего не ответил. Просто вышел. Дверь мягко закрылась.

Амая затаила дыхание, считая удары сердца. Раз. Два. Три…

Подхватив тёмный тёплый плащ, она рванула к окну. Руки дрожали, но знали, что делать – за последние дни она сама открывала раму каждое утро, чтобы впустить солнечные лучи. И если бы здесь была защита – она бы почувствовала.

Окно открылось без усилия. Свежий воздух хлынул внутрь, наполненный запахом леса и влажной травы. Амая выглянула наружу – небольшая терраса, заросли, тропинка. Путь. Шанс.

Не раздумывая, она перекинула ногу через подоконник, затем вторую. Окно было невысоким, и это радовало. Она прыгнула вниз, перекатилась и вскочила на ноги. Сердце стучало так громко, что казалось – его слышат все демоны в округе.

Пробежала пару шагов, затаилась за кустами, оглянулась…

И замерла. Он стоял там. Не поймёшь, как и когда появился. Просто… стоял. Как будто был частью тени. Его белые глаза светились в полумраке, не выражая ни гнева, ни упрёка.

– Я знала, – выдохнула она, – знала, что ты за мной следишь.

Он не ответил. Только смотрел.

– Что теперь? Сдашь меня своему королю? – она нарочно не произнесла имени, вкладывая в слово «король» всё презрение, на какое была способна.

Ответом снова стала тишина.

– Почему ты молчишь? – она шагнула к нему. – Почему просто не ударишь, не потащишь меня обратно?

Он моргнул. Медленно. Почти по-человечески. Потом произнёс – тихо, сдержанно, с каким-то странным отголоском, будто шепчет не он, а сама тень:

– Я жду, когда ты решишь остаться сама.

Амая почувствовала, как её злость разбивается о стену этого спокойствия. Гнев гаснет, словно свеча на ледяном ветру. Она сделала шаг назад. Второй. И только потом поняла, что дрожит.

– Ты… – начала она, но не знала, как закончить. Впервые в жизни она не знала, что сказать.

Он просто подошёл, молча, и взял её за локоть. Негрубо, но крепко. И повёл обратно, шаг за шагом, сквозь холод и стыд.

Амая сидела на холодном полу у стены, волосы растрёпаны, руки дрожали. На губах – кровь. Она поранилась когда, прокатилась по земле. Он знал о том что она планирует, но не сказал ни слова. Просто привёл её обратно. Без кандалов. Без упрёков.

Просто стоял у двери, снова став её тенью.

– Скажи хоть что-нибудь, – выдохнула она, не глядя в его сторону. – Кричи, бей, ругайся… Ты же этого хочешь, да?

Молчание.

– Ты должен презирать меня. Я ведь пыталась сбежать. – Она вскинула голову. – Почему ты молчишь?

Он смотрел на неё. Белые, пустые глаза не дрогнули. Только руны на его коже чуть вспыхнули тусклым светом.

– Ты же здесь, – сказал он наконец. Голос был хриплым, сухим, как потрескавшаяся зола.

– Это всё? – Амая рассмеялась, но в голосе сквозила боль.

– Да, – коротко кивнул он.

Она хотела бросить в него что-то, но под рукой ничего не было. Она сдалась. Откинулась к стене, закрыв глаза.

– Ты ненавидишь меня?

Он не ответил сразу. Прошло столько времени, что она подумала – он ушёл. Но потом:

– Нет.

– Почему?

– Ненависть требует эмоций.

Её дыхание сбилось. В груди скреблась щемящая усталость.

– А если бы я свернула себе шею когда прыгала из окна?

– Тогда я отнёс бы тебя обратно. Лекарю. – Он сделал паузу. – И, возможно, убил бы себя. Потом.

Тишина. Она медленно повернула голову и уставилась на него. Он стоял у двери будто растворяясь в тени. Неподвижный. Почти нереальный. Она посмотрела ему в глаза. Пустые, белёсые, без зрачков. А ей вдруг показалось – на дне этих глаз что-то дрогнуло.

– Тебя звали Тойрун, да? Ты маг?