Людмила Муравьёва – Обречённые на любовь (страница 8)

– Оно… настоящее, – прошептала она, поднимая лицо к небу. – Я думала, больше не почувствую его.

Тойрун стоял рядом, неподвижный, словно статуя.

– Спасибо, – сказала она, не глядя на него.

Он не ответил.

– Ты всегда молчишь?

– Нет, – прозвучало после паузы.

Она медленно повернулась к нему.

– А когда говоришь… ты искренний?

Он опустил глаза.

– Иногда.

Она кивнула, принимая это. А потом добавила, едва слышно:

– И это уже лучше, чем ложь.

И они сидели так – светлая и тёмный, под редким солнцем мира, где даже тепло нужно было заслужить.

Тишину двора нарушил мягкий, но властный голос:

– Что, по-твоему, ты творишь, Тойрун?

Амая вздрогнула, сердце сорвалось с места. Из-за дома, с лёгким постукиванием трости по каменным плитам, вышел старик. Его волосы, седые, как пепел, спадали на плечи, кожа была серой, с лёгким голубоватым отливом. Над лбом возвышались два аккуратных рога, больше похожих на отголоски утраченной силы. Но самое страшное – глаза. Цвета заката. Тёмно-оранжевые, с золотистой каймой – они смотрели будто сквозь неё, в самую душу. Серая мантия была покрыта лекарскими рунами. И Амая вздрогнула. Это лекарь, но он демон. Это был демон. И он к ней прикасался.

Внутри Амаи всё сжалось. Паника взлетела горячей волной – да, её спасли, вытащили с того края, но кто… демон. Он лечил её. Прикасался к ней, светлой.

Но вместе с этим зарождалось и другое чувство. Тихая благодарность, к тому, кто вернул дыхание её лёгким, а тепло рукам. Этот демон, несмотря на свою природу, спас её. Не побрезговал прикоснуться к светлой. Не отравил, не навредил. Сам факт того что такое вообще возможно с трудом укладывался в её голове.

– Ты вообще понимаешь, что ей ещё рано вставать? – продолжал отчитывать Тойруна демон, и его голос напоминал огненный шквал – негромкий, но неумолимый. – Это не игрушка. Это хрупкое, живое создание! И ты выпустил её в холод, солнце почти зашло, зачем ты вывел её?! Столько усилий… и одна твоя глупость может всё разрушить!

Тойрун молчал. Он просто стоял рядом с Амаей, как прежде, словно всё происходящее его не касалось.

Амая, медленно поднялась с лавки, и заговорила:

– Он… не виноват. Это было моё решение. Я попросила. Он… просто помог.

Слова прозвучали тише, чем ей хотелось, но в них была решимость. Она даже сама не сразу поняла, что сделала – защищала его. Шейпшера. Существо, от чьего одного взгляда у неё дрожали пальцы.

Лекарь, не ожидавший такого, на миг замолчал. Потом резко выдохнул.

– Характер есть. Это хорошо. Но тело твоё ещё не согласно с этим характером, дитя света. Так что марш в дом. И не вздумай больше вставать без моего разрешения. – Он покосился на Тойруна. – И ты, если не хочешь, чтобы я отстранил тебя, следи за ней как следует.

Тойрун кивнул, коротко, еле заметно.

Амая медленно повернулась к нему. Она больше не боялась – почти. Только где-то на краю сознания, когда взгляд натыкался на его белые, безжизненные глаза, сердце всё ещё сжималось. Но больше не от страха. А от чего-то другого, чему она пока не могла дать имени.

В комнате было тихо. Только огонь в камине потрескивал, да лёгкий ветер шевелил занавеску, приоткрытом окне, в мир, где солнце уже клонилось к горизонту.

Амая лежала, прислушиваясь к себе, к звукам вокруг, к тишине. Слабость ещё держала тело, но разум был острым. Острым, как клинок, что она должна была вонзить в сердце короля демонов.

Дверь открылась бесшумно.

Амая напряглась, перевела взгляд на вход… и сердце сжалось. Он. Король демонов.

Он вошёл неторопливо, как будто просто пришёл взглянуть на нечто любопытное, не более. Его шаги не отдавались гулом, как у других. Он двигался, словно тень. Чужой. Могучий. Невероятно живой.

– Ты… – выдохнула она, голос прозвучал хрипло.

Слова застряли в горле.

– Я. – ответил он просто.

Он остановился в нескольких шагах от кровати, глядя на неё, как смотрят на загадку, не решённую ни временем, ни словами. Несколько секунд молчал. Только его взгляд изучал её, медленно, будто собирая обрывки, что когда-то сложатся в истину.

– Ты пришёл посмотреть – жива ли я? Никак не дождёшься моей смерти? – её голос дрожал, но не от страха. От ярости. От бессилия.

Аллод грустно улыбнулся. “Значит не помнит, как оживала в моих руках. Ну что ж возможно это к лучшему.”

– Я пришёл узнать, что ты делаешь в моём мире, с мечом, которого не должно было быть у тебя.

– И ты думаешь, что я скажу? – произнесла она холодно, с усмешкой, почти торжествующе.

– Нет. – ответил он спокойно. – Думаю, ты будешь молчать. Но мне важно услышать не слова. Мне важно как ты молчишь.

Она отвернулась, стиснув зубы.

– Отвечай честно, – голос его стал ниже. – Меч тебе дал Галлард?

Она вздрогнула. Не потому что, не ждала вопроса, потому что он знал о мече. Знал явно больше чем должен был.

– Ты хочешь, чтобы я предала свой мир? – в глазах вспыхнула искра. – Сказала то что поможет тебе пойти и уничтожить всех нас? Нет. Даже если бы я умирала – я бы всё равно…

– Ты уже умирала, – перебил он. Тихо. Почти с сожалением.

Тишина. Она не знала, что сказать.

– Я не убил тебя. Хотя мог. – Он сделал шаг ближе. – Я не пытал тебя. Хотя был бы в своём праве.

– Ты… сделал хуже, ты наблюдал как я умираю? – прозвучало с насмешкой. – Это твоя игра? Мучить молча?

– Нет. – он опустил взгляд на её руки, худые, ослабшие. – Это не игра. Это поиск.

Она молчала. И в этом молчании была уже не ненависть. Скорее – страх того, что не понимает.

– Ты боишься меня? – спросил он вдруг.

– Я боюсь, – призналась она. – Но не тебя. А себя рядом с тобой.

И, как только эти слова сорвались с её губ, она пожалела. Это вырвалось. Необдуманно. Не вовремя. Он не должен знать что больше всего она боится того ради чего пришла… боится убить. Об этом легко говорить, но когда она даже в мыслях вонзала меч в его грудь, внутри всё сжималось в один сплошной комок боли. Словно она протыкала своё сердце, а не его.

Аллод наклонил голову, как будто только что услышал нечто важное.

– Ты должна была подумать о своих страхах до того как прийти в мой дом с мечом в руках. Если ты так боишься запятнать свою светлую душу, не стоило брать в руки оружие.

“Точно, вот что так болит при мысли об убийстве… душа.” осенило Амаю, и она посмотрела на него, так словно он решил нерешаемую задачу.

Он развернулся, уходя так же беззвучно, как вошёл. Но на пороге остановился.

– Отдыхай. В следующий раз я задам вопросы иначе.

И исчез.

***

Балкон замка демонов был холодным, продуваемым насквозь ветром. Здесь не было уюта, как в тронном зале или тени каминных арок. Только камень, ночь и высота. Именно здесь, в этой одинокой точке, Аллод привык думать. Здесь его никто не отвлекал. Здесь он мог быть собой – не королём, не сыном Небесного Отца. Просто собой.

Он стоял, опершись ладонями о холодный парапет, и смотрел вниз. Туда, где плыли сумерки, где огни сторожевых башен едва различались сквозь туман.

"Я боюсь, – сказала она. – Но не тебя. А себя рядом с тобой."

Слова впивались в разум. Не из-за их смысла – из-за правды. Она шла его убить. Была готова. В её глазах тогда был огонь. И всё же… она дрожала. Не от страха. От того, что знала цену.