Людмила Муравьёва – Обречённые на любовь (страница 7)
Было мало. Этого солнца сейчас было мало. Но это был первый шаг. И он сделает второй. И третий. И все, какие понадобятся.
Он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл в ночь.
Тойрун и лекарь остались рядом, единственными стражами её хрупкой жизни.
А за окном медленно, тягуче, над миром демонов расстилалась ночь.
***
Прошла неделя, и каждый день был подобен следующему. Сквозь окошко в её комнате проникали слабые лучи солнца, словно осторожные прикосновения, которые едва успевали согреть её кожу. Но она не знала, что эти лучи – не единственное, что спасало её.
Она не знала что каждый день король демонов приходит к ней. Что укрывая от всего мира своими крыльями, держит на руках, до тех пор пока не исчезнет последний луч солнца.
Память была туманной, и в моменты сознания Амая лишь ощущала беспокойную тишину и чей-то присутствующий взгляд. Это был не Тойрун, его незаметные движения и холодное молчание всегда оставались в тени. Это был кто-то другой. Кто-то сильный, чей взгляд проникал в самую душу, но оставался недоступным.
Она не знала, как часто ему приходилось бывать рядом, как часто он уводил её от края смерти, как часто её тело теряло и восстанавливало силы. Но она чувствовала, как её тело наполняется каким-то внутренним светом – малым, но всеобъемлющим.
Тойрун был рядом, незаметный и незаменимый. Он ухаживал за ней. Поддерживал её, но его глаза всегда оставались холодными. И даже когда его руки касались её кожи, она ощущала в них холодную уверенность. Он был здесь не для того, чтобы жалеть её. Он был здесь, чтобы следить.
Лекарь приходил каждый день, меняя компрессы и давая её телу ещё одну дозу каких-то зелёных жидкостей. Он не говорил много, но в его взгляде можно было прочитать: “
И вот, когда на закате очередного дня, в её раздумьях не осталось ничего, кроме обрывков света и темных теней, на пороге её комнаты вновь появился кто-то.
Она не могла определить, кто это был. Это мог быть кто угодно: Тойрун или кто-то из воинов, но она чувствовала странную холодную тяжесть в воздухе. Тот, кто вошёл, оставил за собой атмосферу напряжения, но так и не сделал ни одного движения.
– Ты снова здесь, – едва слышно произнесла Амая, не в силах поднять взгляд.
Тойрун стоял в тени, его глаза хранили свою неизменную дистанцию.
– Ты ещё не умерла, светлая, – его голос звучал ровно, без эмоций, как всегда.
И в этой молчаливой игре, каждый шаг был как проверка: кто выдержит дольше, кто первым сдается. Амая снова закрыла глаза, не в силах бороться с жаром, который терзал её. Даже его холодный взгляд мог бы обжигать, если бы она была на другом конце этого столкновения.
Он был рядом. Он был нужен. Но почему она не могла принять этого? Почему он, тот, кто всё это время был тенью, был теперь чем-то больше, чем просто помощником? Почему ей не дали умереть? Почему…
С этими мыслями она погрузилась в забытье, закрывая глаза, не чувствуя больше ничего.
Глава 4.
Тишина в комнате была почти звенящей. Лишь огонь в факелах потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Аллод стоял у окна, глядя в темноту. Где-то далеко, за горами, начинался светлый мир, но был вопрос светлый ли он.
– Что тебя беспокоит? – спросил Аллод глядя в окно.
– То что ты сам отнёс её туда, – раздался за спиной голос Кадира. – На своих крыльях, не дожидаясь ни лекаря, ни охраны. Все видели. Всё замерло. Даже ночь, кажется, перестала дышать. О чём ты думал?
Аллод не обернулся.
– Она умирала.
– Умирали и другие, до неё. – Кадир шагнул ближе. – Но не помню, чтобы ты кого-то носил на руках. Да ещё и в Лускар. Не ближний путь и не самое безопасное место сейчас.
Аллод молчал. Он сжал руки за спиной.
– Она пришла ко мне с мечом. – Его голос был спокоен, но напряжён. – И ведь кто-то передал ей его. Кто-то очень близкий к Галларду, или он сам. Я не могу позволить ей умереть, не узнав правды.
– О, ты умеешь красиво оправдывать свои поступки, – Кадир усмехнулся, но без веселья. – Только вот ты сам себе всё меньше веришь. Признай: ты держишь её рядом не потому, что она – угроза. А потому что она стала для тебя вопросом. Загадкой которую ты не можешь разгадать.
Аллод обернулся. Его взгляд был ледяным.
– Я всегда решаю возникшие вопросы. А она всего лишь ключ к пониманию того, чего ждать с той стороны.
– Ключ не всегда открывает нужную дверь, – спокойно ответил Кадир. – И ты это знаешь. Только вот… с ней всё не так просто. Ты говоришь, она ключ? Убедись, что не держишь его слишком крепко. Ключи склонны ломаться.
Он развернулся и направился к двери, но остановился на полпути.
– Я знаю, ты не ошибаешься в противниках и союзниках. Но в ней ты увидел нечто такое, что сам боишься назвать. Будь осторожен, Аллод. Слишком многое на кону.
И он ушёл, оставив короля демонов в холодной тени его собственных мыслей.
***
Комната всё ещё пахла зельями. Огонь в камине потрескивал, а за окном сгущался уже ставший привычным полумрак. Амая сидела на кровати, укрытая до пояса, вглядываясь в стоящую у двери тень.
– Ты ведь не спишь? – тихо спросила она.
Тишина. Лишь слабое движение – как будто воздух дрогнул.
– Знаешь, ты пугаешь больше, чем любой демон.
– Хорошо, – прозвучал сухой ответ.
Амая нахмурилась.
– Это было не комплиментом.
– Знаю.
– Ты вообще когда-нибудь говоришь больше одного слова?
Он ответил, после долгой паузы:
– Когда нужно.
Она сжала зубы и вздохнула. Не злилась – скорее устала. В голове было тяжело от обилия эмоций, тело всё ещё не слушалось, а в груди затаился страх, который она пыталась не замечать.
– Ты ведь ухаживал за мной? – спросила вдруг, уже тише.
– Да.
– Зачем?
– Приказ.
– А если бы не приказ?
Он медленно поднял голову. Глаза – белые, тусклые, как две мёртвые звезды – встретились с её взглядом.
– Я бы всё равно остался.
Она чуть сжала простыню пальцами.
– Почему?
– Не люблю, когда кто-то умирает рядом.
И снова тишина. Но на этот раз… в ней было что-то тёплое.
Амая долго смотрела в окно, где в узкой щели между серыми облаками пробился тусклый луч солнца. Такой редкий, как дыхание весны в этом холодном мире.
– Я хочу выйти, – тихо сказала она, не оборачиваясь.
За её спиной не было ни звука, но она чувствовала, как он приблизился. Через мгновение лёгкий шелест ткани – и на её плечах оказался плащ. Тёмный, грубый, с чужим запахом, но… тёплый.
Тойрун молча подал ей руку. Пальцы Амаи дрогнули, когда она взялась за него. Его кожа была холодной как лёд. Не живой – камень под снегом, застывшая река. Но держал он крепко, и шаг за шагом она преодолевала короткий путь до крыльца.
Впереди была лестница. Всего три ступени. Но после болезни они казались склоном горы. Он не торопил. Не подгонял. Лишь шагал рядом, словно тень.
Во дворе была скамейка – тёмная, грубая, будто вырезанная из чёрного дерева. Она дошла до неё, задыхаясь, и опустилась, едва не соскальзывая. Солнце скользнуло по её лицу – слабое, но живое. Тепло обожгло кожу, и на глазах выступили слёзы.