Людмила Муравьёва – Обречённые на любовь (страница 10)
Он не ответил. Только чуть склонил голову. Потом развернулся и шагнул к двери.
– Я – тень, – сказал он напоследок. – Но даже тень знает, что свет не должен гаснуть.
Амая, тяжело дыша после всплеска эмоций, выпрямилась. В груди колотилось – не от страха, а от бессилия. От того, как легко он разрушил её надежду.
– Почему ты служишь ему? – спросила она наконец, устало, но с нажимом. – Королю тьмы. Демону, которого боится весь светлый мир. Ты тоже его боишься?
Тойрун чуть повернул голову, но не сразу ответил.
– Я не боюсь его, – произнёс он хрипло. – Уважаю.
– За что?! – вспыхнула она, сжав кулаки. – За что можно уважать убийцу? Монстра?
Он повернулся к ней полностью. Его белые глаза – два мёртвых огня – будто прожгли её насквозь.
– Он спас моего сына, – медленно сказал Тойрун. – Когда я был ещё… другим.
Амая замерла.
– Он?.. Спас?
– Кросту было семь. Он умирал. – Он замолчал, будто слова резали изнутри. – Никто… не мог помочь. Я искал силу. Нашёл… не ту.
Он провёл рукой по шее, как будто ощущал там невидимую метку.
– Я отдал душу… ради силы. Но это не помогло, и тогда пришёл он… и спас. Сына. Не меня. Меня было уже не спасти.
– И теперь ты служишь ему? Из благодарности? – голос её стал тише.
– Нет, – покачал головой Тойрун. – Из долга.
Он отвернулся, как будто разговор окончен, но спустя несколько мгновений бросил:
– Он не тот, кем его считают.
Амая долго смотрела ему в спину. А потом, уже едва слышно:
– А ты?
Он не ответил. Но угол его губ дрогнул.
Тойрун ушёл. Его шаги стихли за дверью, оставив Амаю наедине с собой и с тяжёлой тишиной, в которой звенели мысли.
“Он спас моего сына.”
Фраза крутилась в голове, как острый клинок, царапая всё, что она знала, всё, чему её учили. Он был чудовищем. Шейпшером. Тем, от кого следовало бежать, не оглядываясь. А он оказался, отцом. Потерявший. Рискнувший всем. Сломленный, но живой. А демон, пришёл и спас чужого ребёнка. Для чего? Почему он сделал это?
На сердце вдруг стало холодно. Словно что-то в её ненависти дало трещину.
– Это ничего не значит, – прошептала она в тишину, будто оправдываясь.
В груди всё сжалось. Словно что-то там внутри только и ждало когда она поверит. И почему-то… захотелось поверить. Что он не только монстр.
Она обняла себя за плечи и подошла к окну. В небе разгоралось утреннее зарево. Солнце – слабое, тусклое, но настоящее – поднималось над лесом.
“
Лицо её снова стало холодным, почти каменным. Сердце вздрогнуло, но уже не от боли, а от решимости.
“
Ей нужно помнить это. Напоминать себе снова и снова. Здесь легко потерять ориентиры. Она не позволит себе забыться. Она пришла мстить. И только в этом – её смысл.
В комнате было тепло от камина, но Амая всё равно куталась в плед, сидя у окна. В щель между шторами пробиваются последние лучи заходящего солнца. Она смотрела на них, будто надеется, что они унесут её прочь.
Дверь открылась бесшумно. Она не сразу обернулась – узнала шаги. К ней почти никто не приходил, Тойрун двигался почти бесшумно, у лекаря был слегка шаркающая походка. А эти шаги были сильные, уверенные, пугающие.
– Зачем ты пришёл? – язвительно бросила, не поворачивая головы. – Или ты решил, что пришло время допроса?
– Допрос, – отозвался низкий, ровный голос Аллода. – Хотя… судя по тому, что ты едва держишься на ногах и пыталась сбежать, я бы назвал это “проверкой здравого смысла”.
– Доложили уже?
Амая медленно повернулась. Лицо хмурое, губа рассечена. Он заметил это сразу. И, как ни старался, глаза его едва заметно сузились.
– Кто это сделал?
Она вскинула подбородок.
– Твоя магия. Моя глупость. Или дверь – выбирай сам.
Он шагнул ближе. Она напряглась, но осталась сидеть ровно. Он наклонился чуть, вглядываясь в её лицо.
– Ты не похожа на ту, кто спотыкается. Тем более – лицом о косяк.
– А ты не похож на того, кто задаёт вопросы, если не готов услышать ложь, – огрызнулась она. – Так что не трать время.
– А ты всё ещё не поняла, где находишься, – его голос стал ниже, жестче. – Ты в моём мире, светлая. Мы же тёмные, мы зло здесь ложь – это кислород. Но от тебя я хочу услышать правду. Не потому что ты мне интересна. А потому что ты пришла с оружием, в мой дом.
– Можно подумать я первая?
– Ты единственная кто выжил после этого.
Она тихо рассмеялась, срываясь на хрип.
– И что, теперь будешь заглядывать в глаза в поисках правды?
– Нет. В поисках смысла. – Он замолчал. – Кто дал тебе меч?
– Я украла его, устроит тебя такой ответ? – она с вызовом посмотрела на Аллода
– Если это правда, то твой король безумец, не сумевший защитить то что должен был защищать.
– Не смей так говорить о короле Галларде. – прошипела она. – Я просто… должна была.
– Убить меня?
– Закончить войну, – резко ответила она. – Спасти тех, кто умирает там, за Лусарой. Спасти… своих.
– И погибнуть самой?
– Это была не цель, – ответила она, – а цена.
Аллод долго молчал. Его золотые глаза стали почти чёрными.
– Глупо вот так умереть, ты не находишь?
– Нет, если моя смерть вернёт мир в дома. Если матери больше не будут хоронить своих детей. – выпалила она и с вызовом посмотрела на Аллода
– Кого ты потеряла? Не ребёнка, ты слишком юная, чтоб быть матерью. Так кого? Любимого? – он внимательно всматривался в её лицо. – Нет, ты не любила ещё. Так кого?
Амая отвернулась к окну, чтоб не видеть его взгляд. Он тревожил её. Когда он вот так смотрел, хотелось рассказать ему всё, всю правду. Вылить на него всю боль, что рвала душу. Но нельзя, он враг, монстр, убийца.
Аллод, несмотря на то что она явно не желала с ним говорить, продолжил.
– Может брат?
Амая вздрогнула, словно он ударил её.