Людмила Муравьёва – Обречённые на любовь (страница 12)
– Мы ищем вашу дочь, Амаю, – прозвучал голос старшего стража. В его голосе не было ни злости, ни жалости – только нерушимый камень закона. – Где она?
– Амая в академии. – растерянным голосом сказал Солнар. – Зачем вам моя девочка?
– Её подозревают в похищении реликвии из сокровищницы Его Светлости короля Галларда. – Отчеканил страж.
Солнар побледнел.
– Что вы сказали?.. Это… какая-то ошибка. Амая… она в академии. Через неделю у неё выпуск. Она никуда не выходила из академии… Она… даже домой не появлялась… готовясь к…
– Имя зафиксировано магией на месте преступления… – прервал его страж. – Ошибки быть не может.
У второго стража в руках светился кристалл истины.
– Вы должны ответить на наши вопросы.
Мать медленно опустилась на колени. Малыш на её руках тихо заплакал, второй прижался к матери совершенно не понимая что происходит.
– Нет… это… не может быть… моя девочка…
Солнар всё ещё стоял. Но его руки мелко дрожали.
– Она… не сделала бы такого. Она не способна преступление. У неё доброе сердце. Всегда было…
Он замолчал, чувствуя, как взгляд стража пронзает насквозь. И где-то в глубине – как тень, появилась как заноза сомнения.
– Мы должны обыскать дом.
– Что?! – мать вскрикнула.
– Приказ короля, – просто сказал страж.
И просто прошёл мимо, ошарашенных родителей.
Вскоре один из стражей вышел из комнаты Амаи, держа в руке небольшой кулон. Он молча положил его на стол, рядом с недоделанным печеньем.
– Что это?
Портрет был крошечным, аккуратно написанным. Лицо на нём было юное, но серьёзное. На обороте тонким, но твёрдым почерком выведено:
"Я отомщу."
Солнар медленно опустился на скамью.
– Это Торин… наш старший сын. Он погиб на границе пять лет назад. Амая… она долго не могла смириться… она хранила этот портрет. И всегда носила с собой, всегда.
Страж ничего не ответил. Только забрал портрет, аккуратно пряча его в деревянную коробку.
– Вы… не думаете же вы, что… – голос матери оборвался.
– Мы не делаем выводов. Мы собираем улики, – ответил старший. И, направился к выходу, но задержался у порога.
– До завершения расследования вам запрещено покидать дом. Если Амая вернётся – вы обязаны незамедлительно сообщить. В противном случае… – он взглянул на близнецов, – …вы станете соучастниками.
Стражи ушли. В открытую дверь ярко светило солнце, но оно уже не радовало тех кто смотрел им вслед.
Когда Галларду сообщили о пропаже Амаи, его лицо не изменилось. Но в его глазах, серебряных и холодных, мелькнуло то, что обычно скрывается за слоем железной решимости. Ему нужно было успокоиться. Но, похоже, эта новость выводила его из равновесия.
– Что значит, её нет ни дома, ни в академии? – его голос, как всегда, глубокий и строгий, звучал с таким презрением, как будто вопрос уже сам по себе был оскорблением.
Он повернулся к своему советнику.
– И нигде нет её следов?
Советник кивнул, пытаясь найти слова, чтобы оправдать отчёт:
– Ваша Светлость. Всё что удалось узнать о ней здесь, – он похлопал по папке с докладом. – Позвольте я вам зачитаю.
Галлард лишь махнул рукой.
– Амая дочь Солнара. Друзей нет, одиночка. В академии много времени уделяла искусству боя и изучению истории. Замкнутая, но была на хорошем счету у преподавателей. После окончания академии ей хотели предложить место на факультете истории и мифологии. Мы проверили все возможные места. Она действительно пропала. Нет свидетельств, что кто-то её видел в последние три недели…
– Где её видели в последний раз?
Советник полистал отчёт и ответил:
– На торжественной экскурсии в сокровищницу. После этого никто не может вспомнить видел ли её. Кто-то говорит что она вернулась в академию со всеми. Кто-то что не видел её с того дня. А преподавательский состав уверен, что она отправилась домой. Что б перед выпуском побыть с родными и подготовиться к празднику. Однозначных данных нет.
– Ты мне говоришь, что она могла это сделать? – его голос стал всё холоднее, и в его глазах вспыхнула искра, готовая расплавить всё вокруг.
– Мы не можем сделать однозначный вывод из имеющихся данных. Всё что известно, это то, что она приходила в сокровищницу. И то что она пропала, примерно три недели назад.
– Примерно, не точно, не могу знать! Вы что все в один день забыли как вести расследования? Не можете найти девушку? Уйди с глаз моих!
Советник, поклонившись, удалился.
Галлард остался один. Величественный зал, отливавший мраморным светом, казался вдруг чужим. Он стоял, не двигаясь, серебряные глаза устремлены в пустоту – будто пытался взглянуть сквозь ткань времени, вырвать у прошлого ответ: кто украл меч? Но он не мог управлять временем. Только властью. Что-то в этом отчете сотрясало его внутреннюю опору. Он никак не мог уловить момент, когда хаос, начал проникать в его мир. Похищение реликвии, исчезновение ученицы, одиночки… Он знал, чувствовал что этот не случайность.
Галлард развернулся, его движения стали резкими, почти властными, как всегда, когда он что-то решал. Он шагал по тронному залу, держа руки за спиной, но даже в этих привычных движениях ощущалась напряженность. Его шаги глухо отзывались от камня, будто эхо чьего-то приговора. Он знал, что потерять контроль – значит, потерять всё. Этот случай был больше, чем просто происшествие. Это был вызов. Вызов, который ему придётся встречать. Сейчас он не мог позволить себе промедление.
Вопросы. Право. Ответственность. Всё это переплеталось в его уме, как канаты, запутывающиеся между собой. И вдруг он замер. От появившейся мысли по спине пробежал холодок.
Аллод, вот кто был причиной всего этого. Это не могло быть иначе. Каким-то образом он умудрился завоевать доверие этой девушки. Каким-то образом он вывернул её разум. Заманил, подтолкнул предать свой народ. В этот раз он зашёл слишком далеко.
И всё же… Всё же в глубине души его пылал страх – страх, что контроль может ускользнуть. И Амая могла стать той искрой, которая разрушит всё, что он строил. Станет ветром, что качнёт чашу весов в сторону тьмы.
Руки Галларда мелко дрожали от сдерживаемых эмоций. Нужно было действовать и действовать немедленно.
Голос Галларда разрезал тишину:
– Рохэйс!
Через несколько секунд дверь открылась, и советник вошёл с опущенной головой. Лицо его было всё так же напряжено, но взгляд – с надеждой, будто он ещё мог исправить допущенную оплошность.
– Что… ей было дорого?
Советник замер.
– Простите, Ваша Светлость?
– Ты сказал: она одиночка, друзей нет. Но у каждого есть слабость. Что-то, к чему он прикипел. – Галлард подошёл ближе, пристально глядя. – Узнай. И быстро.
Рохэйс, нервно порывшись в папке, вытащил конверт, и достал оттуда кулон.
– Этот… портрет. Мы нашли его среди личных вещей. На обороте – надпись.
Он передал его Галларду. Тот взглянул.
На портрете юноша в воинском облачении. Серьёзный взгляд. Достаточно молод. На обороте выведено:
"Я отомщу."
– Кто он? – тихо спросил Галлард.
– Торин сын Солнара, старший брат Амаи. Выпустился пять лет назад. Через месяц после начала службы исчез при атаке на приграничное поселение. Считается погибшим.
– Кто приказал направлять вчерашних выпускников на рубежи?
– Вы Ваша Светлость. – понизив голос до шепота ответил советник.