Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 24)

В пять лет мать начала обучать ее грамоте. Вскоре девочка уже могла сама разбирать священные тексты, написанные крупными буквами. Потом к обучению подключился и отец. Он рассказал дочери о разных странах, о жизни людей в Европе, Азии, Сибири, их обычаях и обрядах. Для расширения ее кругозора Борис Федорович принес занимательные книги: жития святых, хронографы, летописи, «Космографию» и т. д. Ксения училась очень охотно и при этом отличалась прилежанием и усидчивостью. Вскоре она занялась не только чтением, но и перепиской наиболее полюбившихся книг. При этом она писала четко и красиво. Большой интерес испытывала и к рукоделию. Ей нравилось вышивать шелками лики святых, украшать замысловатыми узорами полотенца, всевозможные накидки. Глядя на свою умную и красивую дочь, родители не могли нарадоваться и постоянно благодарили за нее Бога. Многие родственники завидовали Борису и Марии. Детей не было ни у Д. И. Годунова (единственный сын рано умер), ни у Д. И. Шуйского, ни у Б. Я. Бельского и многих других. Но больше всех горевала царица Ирина Федоровна и засыпала племянницу всевозможными дарами. В 1589 году у Ксении появился братик Федор — главный наследник семьи. Его рождение стало огромной радостью для Бориса Федоровича, поскольку при благоприятных стечениях обстоятельств открывало путь к царскому престолу (при бездетной кончине царя Федора).

Окидывая единым взором жизнь Ксении, можно сказать, что детство и юность для нее были самым счастливым периодом. Рядом с любящими и заботливыми родителями она не знала ни бед, ни тревог и расцветала подобно чудесному цветку. Современники так описывали юную дочь боярина Бориса Годунова: «Отроковица чудного размышления, юной красотой цвела. Белокожая, как ягодка румяна, с алыми губами. Очи имела черные и большие, блистающие светлостью, и когда же от жалости она проливала слезы, тогда ее глаза особенно ярко светились. Брови у нее были дугой, тело полное, как бы облитое молочной белизной. Ростом она была ни высокого, ни низкого, волосы у нее были черные, густые и длинные, свисающие, как трубы, по плечам. Из всех девушек — благочиннейшая, хорошо знала книжное писание, умела замечательно говорить. Воистину во всех своих делах была очень искусна. Любила духовное пение и чудесно исполняла псалмы». Значит, Ксения была не только красавицей, но и очень умной, благочестивой и образованной девушкой. У всех, с кем она встречалась, оставалось самое благоприятное впечатление. Родители стали подумывать о подходящем женихе для дочери, но даже самые знатные и богатые юноши казались им недостойной для нее партией. Вскоре происшедшие в стране события заставили их забыть об этом и вернуться к вопросу о браке дочери уже в новой обстановке, с новыми требованиями к личности жениха.

В самом конце 1597 года царь Федор тяжело заболел и 6 января следующего года умер. Единственная его дочь, царевна Феодосия, покинула мир еще раньше, поэтому наследника у престола не было. По царскому завещанию править должна была царица Ирина, тетка Ксении, но она предпочла принять постриг и переехала в Новодевичий монастырь. Вопрос о новом царе должен был решить избирательный Земский собор.

Б. Ф. Годунов последовал за сестрой, ставшей инокиней Александрой, в Новодевичий монастырь, желая там ей служить. Его жена с детьми, видимо, готовились последовать за ним, ожидая, когда будет построено подходящее жилье. Ведь в случае избрания нового царя не из числа их родственников, жизнь в Кремле могла стать для них небезопасной. Однако Земский собор, умело подготовленный патриархом Иовом, решил, что лучшим продолжателем дел умершего царя Федора может быть только его шурин, Борис Годунов, и провозгласил его нареченным государем.

Для самого Бориса Федоровича и его семьи вряд ли это известие стало неожиданностью. Ведь в руках его многочисленных родственников были все нити по управлению Русским государством: и армия, и финансы, и международные дела. По могуществу и богатству их род превосходил все остальные боярские и княжеские кланы, способные выдвинута кандидатов на престол. Таким образом, из боярышни Ксения превратилась в царевну — в одну из наиболее важных официальных лиц государства.

Далеко не сразу Б. Ф. Годунов отважился занять царскую резиденцию. Он хоть и мечтал о престоле, но помнил, что по крови не был царским родственником, а в дворцовой иерархии среди князей, Рюриковичей и Гедиминовичей, занимал не самое видное место. Поэтому только 30 апреля Борис Федорович наконец-то со всей семьей переехал в Кремль. Около города нового царя встретила огромная толпа москвичей, которые преподнесли ему хлеб-соль и различные подарки. По скромности, он принял только первое. У ворот Кремля все вышли из карет. Подданные должны были увидеть не только своего государя, но и всех членов его семьи. По случаю торжества Ксения была одета великолепно: в ярко-красном бархатном платье с золотой и серебряной вышивкой, прекрасно оттенявшем белизну лица и черноту волос. На голове был украшенный жемчугом кокошник с белым покрывалом. Не менее красиво был одет и брат Федор. Глядя на них, простые люди говорили, что они похожи на ангелов.

Отец взял сына и дочь за руки и вместе с ними сначала посетил Успенский собор, где патриарх Иов надел на него золотой крест и вновь благословил на царство, потом Архангельский собор. Там все вместе почтили память прежних царей. Шествие завершилось в придворном Благовещенском соборе. После этой церемонии в Грановитой палате для знати был устроен великолепный пир. Не были оставлены без внимания и простые люди. Для них на площадь выкатывались бочки с различными напитками и выносились разнообразные кушанья. Но в этом пиршестве Ксения уже не принимала участия. С матерью она отправилась обживать свои терема, специально для них заново отстроенные и убранные. По просьбе царевны над ее палатами соорудили чердак-гульбище, где она могла заниматься рукоделием и проводить время в обществе знатных девушек и женщин, входивших в ее свиту. Теперь образ ее жизни определялся специальным дворцовым этикетом, а сама она стала четвертым по значимости официальным лицом в государстве (после отца, матери и брата). Ксения была послушной дочерью и быстро свыклась с новой ролью. Вскоре у нее с матерью появилось много дел. Предстояло расширить царицыны мастерские, чтобы рукодельницы поскорее изготовили всем новые роскошные наряды: отцу, брату и им самим. Кроме того, следовало переодеть придворных и царскую свиту. По приказу Марии Григорьевны в мастерские стали доставлять красивые заморские ткани: золотую и серебряную персидскую и турецкую парчу, разнообразный бархат, атлас, шелка, тафту. Кроме того, иностранные купцы были обязаны сначала предлагать царице и царевне драгоценные камни, ювелирные украшения и всевозможные безделушки и лишь остатки везти на рынок. Все, что выбирали царствующие особы, забиралось в казну. Вскоре все члены царской семьи оделись в новые одежды, поражавшие иностранных дипломатов пышностью и дороговизной. Многие отмечали, что никогда раньше сам царь и его придворные не выглядели столь великолепно. Несомненно, в этом была заслуга Марии Григорьевны и Ксении.

Если раньше боярская семья выезжала на богомолье в Троице-Сергиев монастырь достаточно скромно, иногда просто в свите царя Федора и Ирины, то теперь их поездки становились красочным зрелищем для простых людей. Впереди всей процессии ехали 600 пищальщиков, за ними 25 человек вели на поводу лошадей, украшенных леопардовыми шкурами, далее вели шесть рыжих лошадей, убранных алым бархатом. Перед каретой царя два боярина везли лестницу, обитую красным бархатом, за ними два боярина везли подушки из парчи. Царь ехал в золоченой карете, запряженной шестью светло-серыми лошадьми в сбруе из алого бархата. Далее верхом ехал царевич Федор в парчовой одежде. За ним пешком бежала толпа придворных. Царица ехала в золоченой карете, запряженной десятью серыми лошадями, Ксения — в такой же золоченой карете следом за ней, но видеть ее уже никто не мог. Она была на выданье, и занавески на окошках были опущены. Рядом с ее повозкой также бежали придворные, следом везли фонари для освещения дороги в темное время суток. Замыкали процессию 36 ехавших верхом женщин в красной одежде, белых войлочных шляпах с широкими полями, подвязанных красными лентами, и белой фатой. Это были замужние боярыни, чьи мужья находились в царской свите. Последними ехали кареты со знатными вдовами.

Женихи-иностранцы

С 16 лет Ксения перестала открыто появляться на людях. До свадьбы никто из посторонних не имел права видеть ее лицо. Отец, став царем, вознамерился как можно выгоднее выдать замуж свою повзрослевшую дочь-красавицу. Самым подходящим женихом мог быть отпрыск европейского королевского дома с перспективой стать правителем каких-либо земель. Дипломаты подсказали царю, что таким женихом может быть шведский принц Густав, изгнанный из своей страны вероломным дядей Карлом (королем Карлом IX). Густав сначала жил в Италии, потом переехал в германские государства. Он надеялся либо вернуть отцовский трон, либо стать ливонским королем. Правда, для юной Ксении жених был староват, разница в возрасте составляла 21 год. Но царя Бориса это обстоятельство не смущало. В 1599 году с помощью своих агентов он убедил принца приехать в Москву, обещая помощь в достижении какого-нибудь престола. Прибыв в русскую столицу, Густав узнал, что царь хочет женить его на своей дочери. В качестве приданого он обещал дать Калугу с тремя городками.