Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 23)
Но бояре не позволили окончательно растерзать труп, поскольку он нужен был в качестве доказательства смерти лжецаря. Его бросили на тело Басманова со словами: «Ты любил его живого, не расставайся с ним и мертвым». Потом оба трупа обнажили, связали веревкой и под улюлюканье толпы оттащили на Лобное место. Лжедмитрия положили на стол, Басманова — у его ног на скамейку. Тут только бояре удосужились спросить Марфу, ее ли это сын убит. В ужасе царица-монахиня сказала так: «Вы бы спрашивали у меня об этом, когда он был жив, теперь он уже не мой». Этот ответ показался некоторым весьма двусмысленным, но добиться большего от испуганной женщины они не смогли.
Тем временем дворец Лжедмитрия был разграблен беснующейся толпой. Все стражники были убиты, фрейлины Марины изнасилованы. Сама она едва спаслась под широким платьем престарелой гофмейстерины. Особенно пострадали польские музыканты, чья музыка раздражала русскую знать. Все они лишились жизни. Убиты были и многочисленные польские гости. Только Юрий Мнишек и князь Константин Вишневецкий смогли с помощью хорошо вооруженной свиты отразить нападение на свои дворы. Потом их взяли под свою защиту бояре, которые были вполне удовлетворены смертью ненавистного самозванца.
Несколько дней всем желающим было позволено насмехаться над трупом лжецаря. На голову ему надели потешную маску, приготовленную Мариной для маскарада, в руки сунули волынку, ко рту привязали дудку. Через три дня родственникам позволили похоронить Басманова, а труп Лжедмитрия без всякого почтения закопали за Сретенскими воротами. Однако уже на следующий день ударили сильные морозы, потом поползи слухи, что около могилы самозванца по ночам горят странные огоньки и звучат какие-то голоса. Тогда по приказу нового царя Василия Шуйского труп вновь вырыли и сожгли в потешной крепостице, прозванной Адом. После этого пепел собрали и зарядили в большую пушку. Выстрел был направлен на запад — в ту сторону, откуда пришел «царевич Дмитрий». Этим новое правительство надеялось навсегда избавиться от всех авантюр. Но оно жестоко просчиталось. Настоящая Смута только разгоралась. Оказалось, что некоторые сторонники лжецаря во главе с М. Молчановым бежали к польской границе, прихватив с собой государственную печать. По дороге они всем рассказывали, что «Дмитрию» вновь удалось спастись и что он скоро вернется с новой армией, чтобы вернуть «отчий трон». В Москве стали поговаривать, что убит был не «царь Дмитрий», а какой-то неизвестный человек, поэтому-то на лицо трупа и была надета маска. Кроме того, у покойного была черная борода, какой никогда не было у «Дмитрия».
Снова русское общество стали будоражить самые невероятные слухи. Получалось, что, хотя Гришка Отрепьев был убит, дело его продолжало развиваться с удвоенной силой. Общество возродило не только его самого, но и расплодило множество других, никогда не существовавших царских детей: Петрушу — якобы сына царя Федора Ивановича, Августа — сына Ивана Грозного, Осиновика — сына царевича Ивана Ивановича Лаврентия — еще одного сына царя Федора Ивановича и др.
Идея самозванчества оказалась очень живучей и притягательной для простых людей. Она позволяла им выдвигать своих претендентов на царский трон и с их помощью достигать личных целей. Но для Русского государства эта борьба оказалась крайне губительной. Она расколола общество на враждующие группировки и, ослабив страну, превратила в объект наживы иностранных интервентов. После убийства Лжедмитрия I понадобилось много лет для укрепления государственности, налаживания экономики, восстановления людских ресурсов и замирения с враждебными соседями. Утраченные в ходе Смуты территории удалось вернуть только во второй половине XVII века. Такой стала плата за авантюру слишком честолюбивого и безрассудного беглого чудовского монаха Григория Отрепьева, ставившего лишь одну цель: сев на царский трон, получить возможность жениться на Марине Мнишек.
3. ПЛАЧ ПО ЦАРЕВНЕ КСЕНИИ
Сразу после Смутного времени путешествующий по России англичанин Ричард Джемс записал такую народную песню о царевне Ксении, несчастной дочери Бориса Годунова.
Эта песня-плач хорошо описывает несчастную судьбу дочери царя Бориса, за которую сваталось несколько принцев из лучших европейских королевских домов и которая после убийства матери и брата осталась на поругание Гришке Отрепьеву, авантюристу, назвавшемуся именем царевича Дмитрия. Простые люди искренне сочувствовали царевне и сочинили эту песню еще при ее жизни. Попробуем и мы собрать по крупицам разбросанные сведения и восстановить ее жизненный путь.
Любимая дочь
В семье боярина Бориса Федоровича Годунова и его жены Марии Григорьевны Скуратовой-Бельской долго не было детей. Только когда отцу семейства исполнилось 30 лет, т. е. в 1582 году, появился на свет первенец — дочь Ксения. Видимо, это было 24 января по старому стилю, поскольку в этот день позже отмечалась ее память в монастырях.
Родители обрушили всю свою нерастраченную любовь на маленькую девочку. У нее были лучшая кормилица, заботливая и внимательная мамка и множество всяких прислужниц. По случаю появления на свет дочери Годуновы устроили родинные столы для своих многочисленных родственников и знакомых. Все они одарили Марию Григорьевну золотыми монетами (по обычаю). Боярский дом в Кремле (в то время семья Б. Ф. Годунова жила вместе с Д. И. Годуновым) посетили даже царевич Федор и Ирина, будущая царствующая чета. Они по-хорошему позавидовали Борису с Марией, потому что не имели детей.
Через восемь дней маленькую девочку окрестили. Священник надел ей на шею золотой крестик, который следовало носить всю жизнь. После обряда за крестинный стол было приглашено множество знатных гостей. Ведь Годуновы были в родстве не только с самим царем, но и с князьями Шуйскими, Глинскими и многими другими. Всевозможные вкусные напитки и кушанья получили также московские нищие, собравшиеся по случаю крестин Ксении у боярских палат. Словом, появление на свет нашей героини было радостно отмечено доброй половиной столичных жителей. В этот день все желающие могли увидеть ее и преподнести свой дар. После этого девочку на долгие годы спрятали от сглаза на женской половине. В покоях Марии Григорьевны была подвешена к потолку большая и просторная колыбелька. В изголовье приделали иконку и крестик, которые должны были защитить ребенка от всего нечистого. Сверху ее закрывал красивый полог из тонкой шелковой ткани. Спать в такой кроватке было тепло и уютно.
Когда девочка немного подросла, мастерицы изготовили для нее потешные куклы, вырезали из дерева различные фигурки животных и зверей. Отец купил у заезжих купцов золоченого петуха с белым хвостом, а потом даже целый город в миниатюре, с башенками, домиками, церквушками, искусно вырезанными из кости и раскрашенными. В нем Ксюша и поселила своих кукол. Вообще в доме Бориса Годунова было собрано много красивых и замысловатых вещей. Например, внимание маленькой девочки всегда привлекали часы в виде слона с сидящим на нем человеком. Очень нравились ей серебряные паникадила с забавными фигурками животных. С их помощью освещались парадные комнаты дома по праздникам. Тогда на окна вешали шелковые занавески с бархатной бахромой, на пол стелили яркие персидские ковры. Словом, любовь, забота, роскошь и красота убранства окружали Ксению с самого раннего детства.
Вскоре жизнь Годуновых стала еще лучше и богаче. После смерти царя Ивана IV Грозного на престол взошел Федор Иванович, женатый на сестре Б. Ф. Годунова Ирине. Борису Федоровичу как ближайшему родственнику царицы было позволено построить в Кремле у Никольских ворот свой собственный большой и просторный дом с двором и множеством подсобных помещений. Солидные доходы от обширных земельных владений дали ему возможность великолепно обустроить загородную резиденцию в Больших Вяземах. Там были возведены красивый каменный храм, замысловатая звонница и дом-дворец на берегу пруда с каменной плотиной. Во время жаркой летней погоды вся семья отправлялась за город, где можно было вдоволь накупаться, погулять в красивой роще, полежать на мягкой травке. Эти поездки маленькая Ксения очень любила, поскольку могла бегать и играть на свежем воздухе хоть целый день. В Кремле же она была лишена такой возможности из-за тесноты и множества посторонних людей.