Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 5)

Он сделал обманное движение корпусом, и тренер клюнул. В тот же момент Пашина нога начала пикировать мне в челюсть. Ограничения мне, конечно, мешали: как гуманное создание, я не мог себе позволить покалечить разумное существо лишь потому, что оно глупо, как пробка.

Сделал единственное, что смог – одной рукой схватил Пашу за ногу и придержал, вторая, сжатая в кулак, в это время летела ему в голову. В последний момент я остановил удар и лишь похлопал соперника по красному, словно распаренная свекла, лицу.

– Я ведь сказал, я не хочу драться…

Пашу попридержали, а я, считая инцидент исчерпанным, направился в душевую.

Не успел толком помыться, как чья-то рука легла мне на плечо. Наученный местным дружелюбием, я перехватил эту руку за запястье и резко повернулся, готовясь парировать удар. Передо мной стоял голый и мокрый подросток.

– Эй!.. Это вы актер?

– Говорят… – Я отвернулся, продолжая плескаться.

– За вами приехали.

Это меня начинало раздражать. Ни секунды покоя! На улице, облокотившись о машину, стояла Ольга.

– Поехали.

– Куда? – Вяло поинтересовался, занимая место рядом с водительским сидением.

– Сначала в столовую, а потом, я договорилась, тебе дадут несколько уроков актерского мастерства.

– Но я…

– Понимаю, что устал. И ты меня пойми, через две недели начинаем съемку. Тогда с тобой некому будет возиться и некогда. А надо чтобы ты был в наилучшем виде.

Рассказывать о всех истязаниях, которым меня подвергла Оленька, нет ни сил, ни желаний. Расписание она мне установила жесточайшее: в восемь в спортзал, сразу за этим павильон, где меня учили ходить, говорить, фехтовать, танцевать и прочей ерунде. Затем, Ольга где-то откопала образчик музейной старушки, которая обучала меня изысканным манерам. Потом путешествие в гримерную, где моложавые создания женского пола измывались над моей внешностью. Массу неприятностей доставляла маникюрша. Если бы мои руки после процедур увидела Анжела, она бы на все сто процентов уверилась бы что я – гей.

И так каждый божий день. Короткие перерывы на обед облегчения не приносили. Тем паче, что слой краски на лице пищеварению не способствует, а одежда из костюмерной имеет свойство буквально притягивать случайные пятна. Но Ольга требовала, чтобы я в жизни выглядел согласно своему киношному образу, мотивируя это тем, что времени осталось слишком мало, а я должен успеть вжиться в роль.

Подозреваю, что нормальный человек за эти две недели умер бы от переутомления или по крайней мере сошел бы с ума. Хотя на Ольге нагрузка была, пожалуй, побольше, но кто сказал, что режиссер, снимающий свой первый в жизни фильм, является человеком НОРМАЛЬНЫМ?!

Сама Ольга только направила экзекуцию по нужным рельсам, а затем исчезла. Заезжал за мной Виктор. Молодой парень, должность которого то ли помреж, то ли ассистент режиссера, в общем, тот самый мальчик с хлопушкой, без которого ни один фильм не обойдется. Он объяснил, что Ольга постоянно пропадает на объектах, в последний раз перепроверяя их готовность. Я злился от бессмысленности своих действий и проклинал тот день, когда подписал контракт. Но в один прекрасный миг понял, что за это время успел сжиться с сумасбродной творческой жизнью.

Глава 6

Встал я, как обычно, в семь. Привел себя в порядок и сел напротив окна потреблять кофе. По обоюдной договоренности, Виктор, приезжая за мной не карабкался на третий этаж, а останавливался под окнами и сигналил.

Когда я приканчивал вторую чашку, на меня накатилась волна беспокойства. Пятнадцать минут девятого. Виктор еще ни разу не позволял себе так опаздывать. В девять меня почти охватило незабываемое ощущение паники: неужели забыли о моем существовании?!

Я внезапно осознал, что подобный расклад совсем не гармонирует с моими планами на ближайшее будущее, и решил всеми доступными способами спасать положение. Чтобы пробудить в душе режиссерши чувство сострадания к сбитому с пути истинного обывателю, и заодно доказать свою лояльность к киноискусству, поспешно применил инструктаж гримера. Этаким франтом в джинсах я помчался к автобусной остановке.

На проходной киностудии бабулька-вахтерша строго глянула сквозь стекла своих неизменных очков.

– Куда, красавец?

– Петровна, не узнали? Я в группе Ольги Беловой, – я честно пялился в глаза стражу, хотя истина требовала сказать, что узнать меня ей было затруднительно. Ведь практически все время на студию меня доставляли на машине.

– Да как же признать, коли ни разу не видала…

Обычно, в первую встречу Петровна шокировала людей своим дореволюционно-рязанским говорком. Но вскоре публика узнавала, что старушка сподобилась сняться в нескольких эпизодах исторического фильма, и все вставало на места. Жизнь Петровны превратилась в сплошную репетицию в ожидании своей звездной роли. Именно этой причиной объяснялась ее чрезмерная разговорчивость, которая при доле спешки вызывала у посетителя здоровое чувство раздражения.

– Петровна, ну приглядитесь… – Простонал я, старательно демонстрируя и профиль, и анфас.

– А может и видала… – Неторопливо продолжила «практикум» Петровна. – Много вас. Разве всех упомнишь? Фамилия-то как будет?

– Ладушкин.

Она порылась на столе, на время оставив очередной, вероятно обусловленный будущей ролью, недовязанный носок.

– Ан нет такого.

– Может, Ладов?

– Ты что, мил человек, фамилию свою запамятовал? На вот тебе пропуск, да дома не забывай, а не то…

– Спасибо! – Не дожидаясь объяснений, я проскочил на территорию студии, предоставляя Петровне возможность тренироваться на других входящий.

После долгих и бесполезных мотаний среди глухих к моим страданиям незнакомых киноманьяков, столкнулся с девушкой – вторым гримером нашей группы. И хотя до этого момента я видел ее лишь пару раз и то давно и мельком, бросился к ней, как к ближайшей родственнице.

– Простите, дорогая, вы не подскажете, где найти Ольгу Белову?

– В четвертом павильоне… – Рассеяно сказала девушка, занятая изучением моей внешности.

– А ты изменился… Даже очень…

Спасибо! – Крик моей души относился к полученной информации, а не комплименту.

В четвертом павильоне как раз снимали сцену из «средневекового» фильма. Я втиснулся в толпу статистов. По площадке бегал разъяренный режиссер, пыхтел сигаретой и орал на своих ассистентов. Вообще-то, режиссера можно узнать наверняка по двум признакам: он единственных, кто может безнаказанно курить во время съемок в павильоне, и единственный, кого никто не пытается переорать.

Я спросил у парня в парчовом костюме, к которому меня прижали:

– Вы не видели Белову?

Тот пожал плечами. Но моего шепота оказалось достаточно, чтобы гнев режиссера направился на меня.

– Я вас спрашиваю, что за разговоры?! Идет съемка, а здесь устроили… Сейчас же освободить!.. – Произнося эту пламенную тираду, он пробирался ко мне и вдруг умолк. Осмотрел меня с ног до головы. – Это еще кто? Почему не в костюме? Сейчас же переодеться и снимаем!

Я растерялся от такой резкой смены настроения. Но тут на помощь явилась Ольга. Она вообще имела привычку появляться неожиданно и ко времени.

– Простите, Виктор Егорович, но это мой актер, и дебютировать он будет у меня, – она приближалась ко мне, окутанная сиянием софитов, как настоящий кино-ангел-хранитель.

– Оленька, где вы откопали этот бриллиант? – Полюбопытствовал Виктор Егорович еще раз окидывая меня пристальным взглядом.

– Когда я его откапывала, он был просто алмазом, – пошутила Ольга, выводя меня на улицу.

Меня с самого начала смущала привычка режиссеров обсуждать живого человека в его же присутствии, словно он глухой и немой, вроде шкафа.

– Хорошо, что приехал. Зайди в бухгалтерию, получи постановочные. Паспорт не забыл? А потом к нам в павильон, если хочешь, конечно. Сегодня расслабляемся. Последний день перед съемками.

Я радостно кивнул головой, заранее соглашаясь со всеми ее предложениями.

– Деньги закончились? – Понимающе посочувствовала она.

А я не стал объяснять. Просто я был счастлив, что от меня не отказались. Я, галактический разведчик, радуюсь, как ребенок, от полученной роли! За две недели я привык к своей причастности к искусству, и дела киношные стали для меня, как наркотик. Нет! Точнее, как сеанс садизма для мазохиста-любителя. Хотя, если зрить в корень, я с самого начала своей истинной жизни был актером. Сколько раз мне приходилось вживаться в роль, где не снимешь второго дубля, а за ошибку запросто можно расплатиться шкурой. Наверное, я привык к большим ставкам и теперь меня забавляла игра в «разведку», позволяющая перевоплощаться от души, ничем не рискуя.

Меня можно обвинить в нерадивом отношении к своим прямым обязанностям. Но сделать это может лишь тот, кто не знает, в чем эти обязанности заключаются. А я чувствовал, что не подобрался бы к цели ближе, чем сейчас, даже если бы имел четкие инструкции своих боссов…

Глава 7

На деньги, которые я получил, зная нынешние цены, не разжиреешь. Но, учитывая мои скромные потребности, разгуляться можно.

Элиту нашей группы я нашел в дальнем углу павильона. Они чинно сидели на ящиках, перед ящиками, заставленными бутылками и нехитрой закуской. Темп текущей беседы возрастал, впрочем, как и напряженность, витающая в атмосфере.

– Да брось ты! – Утешала нашего режиссера Вера, соавтор по сценарию, плоская как доска, но женственная особа. – Брось! Правильно сказал Борис Александрович, много ты хочешь получить за один раз. Это же кино, понимаешь, кино! Что ты так против Юльки взъелась?