Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 7)

– Простите! – Я оправдывался как мог. – Я не подумал, что так вас испугаю…

– Ладно уж, – она через силу улыбнулась. – Ты целым остался случайно или раньше приходилось подобное вытворять?

– Приходилось, – соврал я, чтобы окончательно ее успокоить.

– В таком случае, обойдешься без дублера. Сам будешь трюки исполнять, – немного помолчав, добавила. – Извини уж, что я тебя ударила.

– Разве это удар? Это так… – Продолжал лебезить я.

– В следующий раз учту, – многозначительно пообещала она. – Кстати, сегодня для тебя работы нет, так что с балкона прыгал совершенно напрасно, мог бы и дома остаться.

– Как?! Сегодня первый съемочный день фильма с моим участием, и я должен был прошляпить сие эпохальное событие? Ни за что на свете!

– Ну тогда выбирай: будешь слоняться без дела и путаться под ногами у занятых людей, или помогать мне? Помощь, разумеется, будет добровольно безвозмездной.

– Согласен на безвозмездную.

– Тогда задание первое: сбегай в буфет и возьми чего-либо перекусить. Причем себе в первую очередь, – распорядилась режиссерша, останавливая машину уже возле павильона и передавая мне несколько смятых купюр.

– Что вы обо мне так беспокоитесь? – Не выдержал я.

– Влюбилась!

Даже если бы я был самовлюбленным идиотом, которым себя вовсе не считаю, все равно не смог бы принять это заявление серьезно.

– Дорогой, я на тебе делаю деньги и карьеру. Меня найдешь в гримерной.

В буфете я основательно затарился пирожками. Рассовал по карманам четыре бутылки «Колы», заплатил, естественно, из своего кошелька, а Ольгины деньги старательно перетасовал так, чтобы крупные купюры оказались в середине.

В гримерной шла баталия не на жизнь, а на нервы. Я стал так, что заметить меня было сложно, но мне было видно всех участников сцены в большое зеркало. Так односторонне состоялось знакомство с моей партнершей.

Юля оказалась прекраснейшим голубоглазым созданием с целой копной золотых волос. К сожалению, оказалось создание это было абсолютно лишено мозгов. Вспыльчивая, сумасбродная, с огромной жаждой славы и амброзии с киноолимпа, она была не девочкой, а «карой Господней».

В момент моего появления Юля сидела перед зеркалом, размазывала по лицу слезы, смешанные с гримом, топала ногой и истерично вопила:

– Не хочу этот дурацкий грим! Он меня уродует!

Ольга стояла рядом, облокотившись о столик, и пыталась ее облагоразумить:

– Юля, пойми, в сценарии ясно сказано, Алла не красавица. Она обычная, усредненная старшеклассница…

– А я не хочу быть обычной! Косметика должна подчеркивать красоту, а не превращать меня в деревенщину!

– Юля, это не игрушки. В сценарии…

– Плевала я на сценарий! Пусть переписывают!

– Это невозможно, рухнет весь сюжет.

– Плевать на сюжет!..

Ольга повернулась к ней спиной и тут заметила меня. На мгновение на ее лице появилась обреченность, которая сразу же сменилась раздражением. Проигнорировав эмоции режиссера, я вручил ей деньги и пирожки.

Юля была занята пререканием с гримером и не заметила мой маневр, когда я бесшумно подкрался к ней со спины. Я наклонился и слегка приобнял ее за плечи. Она перевела злой взгляд на зеркало, но увидев мое отражение, моментально схватила пуховку и запудрила следы слез. Повернула ко мне лицо и продемонстрировала в улыбке зубы.

Бог мой! Мало что истеричка, еще и кокетка!

– Юля, прости, но ты неправа. Если ты появишься в первом же кадре сногсшибательной красавицей, через пять минут зрители привыкнут и перестанут замечать твое очарование. Сыграй простушку и, когда ты потом неожиданно превратишься в прекрасную принцессу, все будут в шоке. Мужчины будут визжать от счастья, а женщины рвать на себе волосы от зависти!

– Правда? – Юля вопросительно посмотрела на Ольгу.

– Разумеется, – подтвердила та, заинтригованная моей агитацией.

Юля стрельнула в меня взглядом.

– Ты кто?

– Твой партнер, – я постарался изобразить улыбку демона-искусителя.

– Ладно, гримируйте быстрее, не то весь день потеряем, – великодушно разрешила Юленька.

Я поспешил к выходу, Ольга успела незаметно пожать мне руку и шепнуть «Спасибо».

На улице Леха по своей привычке подпирал стену.

– Привет, – я присел рядом. – Послушай, может, это, конечно, не мое дело, но что это с Юлей все так возятся? Она что, звезда первой величины?

– Звезда… – Леха улыбнулся и выпустил струйку сигаретного дыма.

– Вбила себе в голову, что хочет быть актрисой. Папаша ее из нуворишей с ней носится как с ящиком золота: слово дочечки – закон. Она сама перерыла все сценарии… А Ольга с Верой как раз подали заявку на съемку. Денег на фильм, естественно, не оказалось, ну им и поставили ультиматум: вы снимаете мою дочь, я плачу. Сам знаешь, кто деньги платит, тот любую партитуру закажет.

Из гримерной появилась процессия, возглавляемая Юлей. В белой ночной сорочке, с распущенными волосами, даже со злосчастным гримом, она казалась прелестью… Если бы не мелькавший периодически оскал малолетней хищницы.

Леха вскочил на ноги и помчался в павильон. Когда персона грата прибыла, софиты уже были включены.

Ольга, попав в свою стихию, стала как всегда деятельна, и в считанные секунды успела всем выдать распоряжения. Следуя им, Юлю подхватили под белые руки и уложили на кровать. Художник картины живописно укрыла ее простыней. Ольга махнула рукой, мастер по спецэффектам повернул рычаг – Юля, лежа, воспарила над кроватью и зависла в воздухе. Поворот рычага обратно, и она плавно опустилась на свое ложе.

Глава 9

Глаза Ольги засветились возбуждением:

– Отлично… Первая камера остается здесь. Вторая… Ребята, передвиньте немного рельсы. Так… Олег, возьмешь снизу. В момент взлета проследишь за Аллой, потом отъезд и покажи зависание. Леня… Еще один источник света за первую камеру. Тень уберите… Аллына мама, внимание! – Ольга бегала и командовала, как опытный, но нервный полководец перед сражением. – Вы подходите к Алле, будите ее: «Алла, проспишь!». Алла открывает глаза, щурится от солнечного света. Вы поворачиваетесь, идете к двери. Алла… Юля! Я к кому обращаюсь? Алла смотрит вслед матери. Переведешь взгляд на первую камеру. Улыбаешься, потягиваешься. Ты в легком напряжении… Александр Юрьевич, тут вы ее плавно поднимаете. Мама Аллы, вы неожиданно о чем-то вспоминаете. Фраза: «Да, чуть не забыла…», начинаете поворачиваться. Александр Юрьевич, резко опускаете. Мама Аллы сердито: «Кровать сломаешь! Здоровая уже, а все прыгаешь…». По тексту все понятно?

Ольга обвела всех задействованных персон взглядом. Кивнула сама себе и приступила к перекличке:

– Внимание! Свет?

– В порядке, – отозвался Леха.

– Отлично, – подтвердил Олег.

– Звук?

– Норма, – отрапортовал из кабины звукооператор.

– Тишина в студии! – Ольга уселась в свое режиссерское кресло и крепко сжала подлокотники. – С Богом, ребята… Мотор!

Виктор сунул в объектив хлопушку:

– Кадр двадцать шесть, дубль один!

Я сидел, затаив дыхание, и с непонятным трепетом внимал, как делается кино. Леха с Олегом истязали свои камеры, закрепленные на тележках. Актриса, исполняющая роль Аллыной мамы, потрясла Юлю за плечо… Взгляд… Поворот головы… Взлет и падение…

– Снято… – Прокомментировала Ольга скучным голосом.

Посмотрела на Леху. Тот высунулся из-за камеры, скривил лицо и пожал плечами.

– Ребята, еще раз с начала. Пожалуйста, Юля, пойми: ты просыпаешься, светит солнце… Ты вообще самый счастливый человек в мире – ты умеешь летать! Нельзя же так безэмоционально. Я прошу улыбаться, а не говорить «сыр». Улыбаться от души, понимаешь?.. Все готовы?

Юля, как ошпаренная, вскочила с постели.

– Вы мне так позвоночник сломаете! Твердо ведь!

Теперь я рассмотрел приспособление, при помощи которого изображали левитацию, – узкая доска, выдвигающаяся при помощи двух упоров.

Ассистент режиссера прикрыл доску вчетверо сложенным одеялом. Уложили Юлю на место.

– Мотор!