Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 4)

Фотографии. На всякий случай стоит запомнить лица. А это еще что?! Туда-сюда-налево! Я в группе из пяти парней, все держат в руках инструменты: саксофон, гитара, скрипка… А я, подумать только! сжимаю гитару и при этом чуть не облизывая микрофон. Этого еще не хватало! Я музыкант и, кажется, в добавок еще и пою!

Бросив все на полу и путаясь в полотенце, я помчался в соседнюю комнату, схватил гитару и попытался что-либо сыграть. К счастью, меня не забыли снабдить и умением.

Это открытие сулило новые неприятности. Если есть музыкальная группа, должны быть и выступления. То, что мы никому не известны, будем считать доказанным фактом – еще никто не попросил у меня автографа.

Я перевернул фотографию и облегченно вздохнул. Надписи говорили не двусмысленно: корявым почерком – «На добрую память», размашистым – «Вот и все, что было» и аккуратным бисерным – «Интернатский саксофон плачет без тебя». Значит, группа распалась так и не дождавшись, когда я по-настоящему, с душой собственной, чего-либо изображу. Как говорится, меньше хлопот…

Звонок. Уже открыв двери, я сообразил, что одеяние мое даже «неглижем» не назовешь, и метнулся в ванную комнату, поспешно натягивать джинсы.

– Проходи! Проходи… – Крикнул гостье, ибо это была настойчивая Анжела, о существовании которой я успел слегка подзабыть.

Когда я вновь появился в коридоре, она попросила:

– Угости, пожалуйста, кофе. Я только с работы, мчалась, как загнанная лошадь. И если ты что-нибудь сейчас скажешь, умру или от радости, или от разочарования.

Я провел ее на кухню. Как готовят кофе, я не подозревал, но просто предоставил своим рукам полную свободу, и они неплохо справились с задачей.

Сделав первый глоток, Анжела с надеждой посмотрела на меня.

– Ну?..

– Что «ну»? Ответ еще не окончательный. Сделали пробы…

– Подробнее, пожалуйста!

Я не собирался вдаваться в детали, но постепенно увлекся рассказом, и не только передал весь разговор чуть-ли не дословно, но и изобразил в лицах. Как на мое мнение, Анжела реагировала неадекватно: она восхищенно таращила глаза, а в нескольких местах повествования едва не взвизгивала от возбуждения.

– Подумать только! – Подытожила она мой рассказ. – Мой знакомый – будущая звезда кинематографа!

Видимо, чувства из нее буквально фонтанировали, она наклонилась ко мне и запустила руку в мою шевелюру. Рискуя прослыть наглецом, я все же отодвинулся. К величайшему моему удивлению, Анжела даже не обиделась.

– Не бойся, я не собираюсь приставать. Я знаю о твоей слабости. Нет, нет! Я не осуждаю! В конце концов, все мы свободные люди…

– О какой еще слабости? – Спокойно поинтересовался я, делая большой глоток уже остывшего кофе.

– Ну о том, что тебе нравятся мужчины…

Я поперхнулся. Кофе ринулся назад, правда через нос. На глазах выступили слезы.

– С чего ты взяла?.. – Прохрипел я, пытаясь откашляться.

– Все об этом говорят. Ты же с девушками не встречаешься… – Она простодушно хлопала ресницами.

Вот те раз! Ну и планетка. Не волочусь за каждой юбкой, значит тут же записывают в сексуальные меньшинства. Но поскольку доказывать действием, что Анжела ошибается, я не собирался, то промолчал. Не секрет, что молчание бывает многозначительным. Мое можно было расценивать, как удрученность от внезапного каминаута. По крайней мере, девушка сообразила, что сегодня отплясывать перед нею я не намерен, и тактично заторопилась домой.

Закрыв за гостьей двери, я сделал еще одно открытие: вялость в теле, слипающиеся глаза и нестерпимое желание принять горизонтальное положение. Без сомнений, мне захотелось спать!

Глава 5

Проснулся я от того, что кто-то пытался насмерть вдавить кнопку моего дверного звонка. Наверное, я скоро возненавижу свои джинсы – второй раз подряд мне пришлось надевать их в прыжке.

На пороге стоял суровый представитель киноинтеллигенции – режиссерша собственной персоной.

Осмотрев мой заспанный облик, она провозгласила:

– Двадцать минут на сборы. Я буду ждать в машине.

– Зачем же? Проходите в квартиру, выпьете кофе.

Она поколебалась, но вошла. Не успел я достать компоненты для напитка, как последовало новое распоряжение:

– Я сама приготовлю. Иди одевайся.

Только сподобился открыть шкаф, новая вопрос:

– У тебя есть спортивный костюм?

– Ага!.. – Ответил заранее, судорожно разыскивая его среди вещей. – Есть! – Подтвердил более уверенно, закончив поиск.

До меня донесся запах дыма. Я бросился на кухню: не подожгла ли чего моя режиссерша? Но все было в порядке. Используя мусорное ведро под пепельницу, она самозабвенно пыхтела бессовестно дешевой сигаретой.

«Курение вредит вашему здоровью» – всплыли от куда-то надпись и картинки, прикрепленные к сигаретным пачкам: Инфаркт, Импотенция, Бесплодие, Слепота, Гангрена, Онкология… Когда у авторов этого креатива закончился медицинский справочник, пачки увенчало окончательное и бесповоротное – «УЖАСНАЯ СМЕРТЬ» – с мумифицированным трупом на фото. Судя по режиссерше, либо она на эти картинки не обращала внимание, либо ее они не очень впечатляли.

Меня, кстати, тоже. Как говорят русские, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Нельзя умереть сразу от всего! Смерть – это эксклюзив… И пугать надо дозировано, иначе это перестает бить по нервам.

Я пододвинул себе чашку и сделал первый глоток (не хватало только к кофе пристраститься).

– Сегодня виновата я, не предупредила во сколько заеду. Но завтра в восемь будь готов к выходу.

– Всегда готов! – Пошутил я.

Она пропустила мой юмор мимо ушей.

– Бери спортивную форму, придется немного поработать.

Обжигая язык, я в ускоренном темпе доглотал напиток. Почти бегом догнал Ольгу возле машины.

Автомобиль – старый, обшарпанный жигуленок с уже знакомой эмблемой на дверце, особого почтения своим видом не внушал.

– Ваша? – Все же я добавил в голосе уважения к рабочей кляче.

– Студийная, – леди от кино вжала педаль газа и жигули, громыхая и пыхтя, помчались к трассе.

На этот раз целью путешествия была не студия, а городской спортивный комплекс.

– Это наш новый актер, – Ольга представила меня пухлому лысоватому коротышке. – Счет за зал пришлите на студию, можно на мое имя.

– Иди переодевайся, – небрежно бросил мне тренер и принялся обхаживать режиссершу.

В раздевалке уже находилось несколько парней. Судя по ним, голым торсом здесь никого в обморок не вгонишь. К счастью. Поскольку спортивная спецодежда у меня была любопытной: полотняные белые штаны, подвязанные черным поясом и… все. Чтобы волосы не мешали заниматься, я соорудил хвост с помощью аптечной резинки. Делать это было крайне неудобно, так как все находящиеся в помещении организованно пытались спустить взглядом с меня шкуру.

Когда я вошел в зал, единственным человеком, сохранявшим хладнокровие, оказалась Ольга. Все остальные, включая тренера приоткрыли рты.

– У тебя что, черный пояс по каратэ?! – С трудом выговорил он.

Я внимательно осмотрел деталь своей одежды, еще не полностью понимая, чем вызван подобный ажиотаж.

– Ну черный… А без него штаны падают.

– Иди, занимайся, – тренерское лицо сменило выражение изумления на скептицизм.

– Да, проследите, чтобы он лишней фактуры не наработал. Мне культурист не нужен. Все что требуется – это поддерживать его в хорошей форме до начала съемок, – невозмутимо распорядилась режиссерша.

Я приблизился к тренажеру. Лежа на нем рельефный молодец с перебитым носом и квадратным подбородком, обливаясь потом и кривясь от усилий, отжимал основательно загруженную штангу. Я, говоря по совести, мог бы без всякого труда поднять весь тренажер вместе с этим культуристом, но приходилось помнить, что я всего лишь человек, и выделяться нет никакого смысла. Поэтому я сосчитал количество «блинов» на штанге. Надо ведь знать, от какого веса стоит скрипеть зубами от напряжения.

Эти два часа я провел в непередаваемой скуке. Ходил от одного снаряда к другому и имитировал усиленное увлечение спортивными достижениями. Вдобавок, под конец страданий ко мне подошел только что прибывший старожил зала. Судя по манерам, не воспитанник института благородных девиц.

– Ну что, каратюга, давай в спарринге?

– Не хочу.

– Что, дрейфишь? – Он принял боевую стойку и выпрыгивал вокруг меня.

Между нами вклинился тренер.

– Паша, стой! Это артист. Ты же ему весь имидж сейчас попортишь!

– Да я ему счас всю фотографию гримом покрою! Че он пояс нацепил? Пусть снимет! – Пер на меня грудью Паша. – Да счас я!..