Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 20)

– Мария… – Простонал я, всеми фибрами излучая нечеловеческую тоску (стоило приступить к делу, и трепет перед съемками отступил сам собой).

Со стороны моей партнерши никакой реакции не последовало. Она продолжала плестись за компанией своих киношных одноклассников и успела выйти за зону охвата второй камеры.

– Мария!.. – Повторил я с меньшим трагизмом, поскольку операторы отключили свою аппаратуру, а Ольга с мрачной иронией следила за происходящим.

– Мария!.. – Позвал я уже игриво, но с тем же успехом. – Мария!!!– Возопил что есть мочи.

От громогласного ора Юленька вместе с подростками даже подпрыгнули.

– Ты чего орешь?.. – Нерешительно повернувшись, поинтересовалась у меня под общий хохот исполнительница главной роли.

Ольга подавила улыбку и направилась к забывчивой актрисе.

– Ты когда в последний раз сценарий просматривала? Сегодняшнюю сцену хотя бы в глаза видела? И чем слушала, когда я здесь надрывала горло объяснениями? Демон ведь тебя уже позвал.

– Ну, нет! Шутишь? Я все прекрасно слышала: звал он Марию. А я, по роли, Алла!

– Угу… – Охотно согласилась Ольга. – А Алла, по перерождению – Мария. Пожалуйста, будь внимательнее. Приготовиться…

– Но сколько можно?! – Силе Юлиных легких мог бы позавидовать и оперный певец.– Я не железная, я есть хочу! – Она швырнула бутафорскую сумку наземь и уселась сверху. – Все! У меня обеденный перерыв!

– Ребята, перерыв на один час, – повторила Юлины требования утомленным голосом Ольга.

Очевидно, она понимала, что пререкания с нашей суперзвездой могут занять больше времени, чем сам обед. Актеры, съемочная группа и статисты синхронно обратили алчные взоры в сторону походной столовой тети Нины. Подгоняемые не столь голодом, сколько желанием развлечься, подростки-исполнители второплановых ролей рванули наперегонки к месту столования, чем невольно задали темп всей группе.

Увидев несущуюся на нее толпу, тетя Нина испуганно взмахнула половником, прислонилась спиной к вековой сосне и, кажется, даже закрыла глаза. Зрелище было поразительным, я рассмеялся и посмотрел на улыбающуюся Ольгу.

– Какие же все они дети… – С долей зависти произнесла она, почувствовав мой взгляд.

– А вам разве не хочется иногда забыть обо всем и просто пробежаться? – Решил я завязать разговор.

Взгляд Ольги опять стал озабоченным:

– Хочется, но только иногда…

– Что-либо случилось?

– С чего ты взял? – Досадливо поморщилась на мой вопрос.

– Чувствую, – я смотрел, как она наклонилась, сорвала травинку и сунула ее в зубы. – Оля, если вы позволите дать вам совет… Не надо все держать в себе. Порою стоит с кем-нибудь поделиться своими проблемами, и, может быть, они станут меньше.

– Не станут… – Буркнула мрачно.

Я видел, что она колеблется, и поэтому промолчал, давая ей возможность решиться. Тактика оказалась верной.

– Я в пятницу разговаривала с Борисом Александровичем… Понимаешь, мы можем выбиться из сметы. Денег осталось в обрез. Выходные, каждый день простоя – это дополнительные затраты. Борис Александрович предупредил, что сверх перечисленной суммы мы не получим и копейки. Выход один: снимать в авральном темпе, экономить на каждом кадре и молиться, чтобы не зарядили дожди… Ты только ребятам ничего не говори, не надо их преждевременно нервировать… Может, все и обойдется.

Сбросив с себя озабоченность, Ольга направилась к расположившейся на обед компании. Посчитав, что и мне не помешает подкрепиться, я последовал ее примеру. Ольга присоединилась к Вере. Я же обзавелся тарелкой, слегка побеспокоил подростков, среди которых блистала Юленька и, вооружившись интимным шепотом, склонился к ее уху.

– Юля, у меня к тебе огромная просьба… Даже не знаю, с чего начать. Понимаешь, я же в сущности не актер. В общем, мне неловко признаваться в этом… Но я боюсь, что не справлюсь с ролью.

Юля, открыв от изумления рот, уставилась на меня. Наконец, она переварила информацию и засияла, словно свеженадраенный медный таз.

– Да-а… – Протянула, упиваясь своей значимостью. – Игра в кино – это не игрушки. Это слишком трудная, серьезная и ответственная работа. Я тоже считаю, что тебе будет очень тяжело. Но ты не отчаивайся, я тебе помогу.

Я возликовал, тщательно пряча настоящие эмоции за напускной удрученностью, но результат-то был достигнут с первой попытки!

– Правда?! Но как? Я не представляю, чем ты можешь помочь… Играть ведь все равно придется мне… – Я заменил проблеск надежды в своем взгляде на плохо скрываемое отчаянье.

– Женя, от партнера зависит многое. Представь себе, что это не кино, а действительность. Что на самом деле ты – Демон, а я – Алла, которую ты любишь на протяжении веков. Поверь в это! Внуши себе это! А дальше все будет просто: отвечай на мои фразы, реагируй на обстоятельства… Только не отступай от сценария, иначе наша карга затерроризирует тебя, как сделала это со мной.

Я смотрел на успокаивающую улыбку Юли и с теплотой в душе думал, что еще не все потеряно. Она, по крайней мере, даже если не слышала о системе Станиславского, то интуитивно догадывается о ее существовании.

Съемки отрепетированной перед обедом сцены прошли как по маслу. Юленька взяла надо мной шефство и лезла из кожи вон, чтобы не опростоволоситься перед своим учеником.

Потом мы с ней сидели рядом под ближайшим деревом и, мирно переговариваясь, наблюдали, как Ольга гоняет статистов, выжимая все возможное из имеющегося ракурса.

После небольшой перестановки аппаратуры было снято еще несколько сцен. Ольга вошла в творческий раж и с огромной неохотой прервала работу, поскольку солнце скрылось за деревьями, и наступили настолько густые сумерки, что можно было не снимать, а уже проявлять пленку.

Юля ни разу не закатила истерики, и я почувствовал к ней настоящую симпатию. Впрочем, неприятно грызло ощущение собственной подлости: она ведь неплохая, хоть и избалованная девчонка, и поступать с нею так могла только порядочная сволочь… «Искусство требует жертв», – вспомнил я знаменитую фразу, и на душе немного полегчало.

Глава 24

На следующий день я пропустил массу интересного, поскольку съемки шли своим чередом, а единственное, что я мог наблюдать, – это сосредоточенные, склоненные надо мной лица гримеров.

Спецгрим требует не только спецмастерства, но и кучу времени. Гримеры самозабвенно трудились над моей физиономией, используя косметический клей, пластиковые накладки, пластыри, краску и другую ерунду. По окончании экзекуции я гордо распрямил плечи и впервые посмотрелся в зеркало. Не будет преувеличением, если скажу, что, глядя на результат трудов наших милых гримеров, я почувствовал, как волосы на моей голове становятся дыбом. Одним словом: Фредди Крюгер, по сравнению с моей новой личиной, выглядел истинным Мистером Вселенная.

Казалось, что наблюдаемая в зеркале образина умудрилась пережить Содом, Гоморру, Всемирный Потоп, извержение Везувия, пожар в джунглях Амазонки и еще парочку менее масштабных катаклизмов одновременно. То, что прежде именовалось моим лицом, было сплошь покрыто клочьями «обгоревшей кожи». Левый глаз полностью скрывался под жутким шрамом, а жалкие лохмотья, в которые превратилась моя верхняя губа, не могли скрыть зубов, и те устрашающе скалились на окружающий мир.

– Ну, шпашибо… – Прошепелявил я, поскольку изуродованная гримерами пасть оказалась не способна к нормальной человеческой речи.

– На здоровье! – Счастливо осклабился один из гримеров. – Сейчас мы тебя приоденем, и будешь просто красавчик.

Мне помогли забраться в «демоническую» рубашку со спецэффектом: при облачении в нее создавалась полная иллюзия, что из моей груди торчит вогнанный по самую рукоять кинжал.

– Женя, готов?.. – В грим-палатку впорхнула Вера, увидела произошедшие со мной метаморфозы и охнула. – Свят, свят… Лишь бы ночью не приснился! Ну ладно, пошли, тебя уже ждут.

В сопровождении Веры я выбрался на свет божий и направился к рубленной деревянной избе, по пути ввергая очевидцев моего появления в оторопь. На порожке избы сидела Ольга и нервно пыхтела сигаретой. Подняв на меня глаза, режиссерша поперхнулась дымом:

– Оба-а-лдеть!!! – Отшвырнула недокуренную сигарету и вскочила на ноги. – Быстрее на площадку!

После короткой репетиции с первой же попытки отсняли эпизод. Стоявшая на столе молоденькая актриса, исполнявшая роль Аллыной подруги, настолько вдохновенно изобразила крики ужаса, что Ольга расчувствовалась:

– Молодец! – Похвалила скуповатая на комплименты режиссерша.

– Ну, что вы… – Скромно потупилась девушка, мельком бросив на меня взгляд. – Мне намного труднее сейчас не заорать…

Ольга добродушно улыбнулась и в дружеском порыве пожала мне руку:

– Ты просто неотразим!

На мой вкус, учитывая обстоятельства, комплимент весьма сомнительный.

– Таня, – обратилась режиссер к одной из своих помощниц. – Посмотри, если Юля готова, передай, что мы ее ждем.

Спустя пару минут Юля вплыла в избушку-павильон и без всякой подготовки мастерски повторила роль, только что вызвавшую одобрение режиссера.

– Юля, ты должна не кричать, а смотреть на Демона с напряженным недоумением, – поправила ее Ольга.

– Предупреждать надо! – С трудом выдавила Юленька и тут же добавила с облегчением. – Спасибо, хоть с Аллой по сценарию ничего подобного не происходит. И это по ЭТОМУ я буду должна провести рукой? – Она с подозрением осмотрела мой грим, осторожно ткнула пальцем в один из «ожогов», встала на цыпочки и, приблизив лицо к моему, недоверчиво принюхалась. – По-крайней мере, не воняет… – Глубокомысленно констатировала факт.