Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 22)

– Прекрасно. Значит, я вам не нужен?

От обиды, что она так безапелляционно отправляет меня восвояси, мой тон стал несколько вызывающим и, вероятно, даже многозначительным.

– Да. На эти два дня можешь быть свободным.

Ответ получился тоже из разряда многоточий. Я решил не ранить собственного самолюбия анализом реплик. Попрощавшись с Ольгой кивком головы, направился к машине.

– Женя, едешь? – Словно сомневаясь в моих намерениях, полюбопытствовал Леха.

– Как видишь, – сухо ответил я из-за раздражения.

– Жаль. Наши почти все остаются. Ольга обещала пять-шесть часов работы, а потом – речка, воздух, шашлык-машлык и прочие прелести летнего отдыха на природе.

Леха вопросительно посмотрел на меня. И это задело еще больше. Ведь Ольга могла хотя бы предложить остаться! Я рассмеялся, стараясь делать это, по возможности, непринужденно:

– Лень, «прочие прелести» не по мою душу. Ты же в курсе, в компании я – порядочная зануда. Сам не расслабляюсь и другим глаза мозолю.

– Если уж кто зануда, так это… – Он покосился на избушку, где скрывалась режиссерша. – Трудную дичь ты избрал. Но не переживай сильно, она всегда и со всеми такая, – он пожал мне руку и, не без юмора, добавил. – Больше сил надо прилагать. «Без труда не выловишь и рыбку из пруда»!

Интересно, это только Вера и Леха оказались такими наблюдательными, или уже вся съемочная группа в курсе моих поползновений в сторону Ольги? Впрочем, пока их не замечает Юленька, можно не беспокоиться. Я был далек от мысли, что интересую нашу юную кинозвезду всерьез как вероятный партнер по жизни, либо она чувствует ко мне хоть какую-то влюбленность… Здесь скорее виноват ее отец, прививший чаду мысль о ее исключительности и получивший на выходе полный набор провинциальной «мажорки», уверенной, что Вселенная вертится только по ее желанию и только вокруг нее.

– Женя, – оглянулась с переднего сидения объект моих размышлений. – А чем ты собрался два дня заниматься? Пошли завтра вечером в «Золотую лилию», я тебя со своими друзьями познакомлю… Ты, конечно, не из нашего круга, но ты ведь снимаешься в кино. Им будет интересно. Повеселимся!

«Золотая лилия» – это был известный всему городу, но мало кому доступный элитный клуб. А предложение Юленьки повеселиться заставляло задуматься: она собирается веселиться в компании со мной или веселить свою компанию за мой счет? Оба варианта меня не устраивали, в моей жизни и так Юленьки слишком много.

– Увы… Вынужден отказаться. Дела, дела… – Протянул тоном умудренного взрослого.

Судя по всему, Юленьке тоже не очень и хотелось моей компании: она тут же потеряла интерес к моей персоне и принялась с раздражением терзать мобильный, пытаясь в этой глуши поймать связь.

По дороге изредка попадались небольшие деревушки. Я смотрел в окно, стараясь получить умиротворение от сельского пейзажа. Но единственное, чего добился, это обозвал себя идиотом. Ольга сказала: «Езжай, деточка, домой», и послушная «деточка» собрала чемодан. Какой я после этого не то чтобы разведчик, привыкший добиваться поставленных целей, а даже мужчина, собравшийся добиться конкретную женщину?! Плевать! Пусть нынешние земные джентльмены считают безрассудство чем-то иррациональным, я не буду в этом им уподобляться!

Сие мудрое решение я принял через три часа после начала поездки. К счастью, машина как раз въезжала в небольшой городок, в котором имелось не только почтовое отделение, но и автовокзал.

– Виктор, тормози! – Окончательно расставив приоритеты, попросил водителя.

– Что-то случилось?

– Все в порядке. У меня здесь друзья живут. Когда еще выберусь в эти края? Погощу у них пару деньков, так что до понедельника.

Я сметывал белыми нитками это алиби специально для отвлекшейся от телефона и внимательно слушающей мои объяснения Юли.

– За тобой в понедельник заскочить? – Поинтересовался Виктор.

– Сам доберусь. Счастливого пути! – Я захватил сумку и захлопнул дверцу автомобиля.

Машина отчалила, а я зашел в автовокзал и, обменявшись с кассиром парой фраз, понял: безрассудства начались в тот же миг, когда мысль о них взбрела мне в голову. Дело в том, что автобусы шли отсюда в любом направлении, кроме того захолустья, где обосновалась Ольга со съемочной группой. Удивительно, как режиссерша обнаружила на карте области единственную дыру, куда забраться мог только псих и только пешком?

Разумеется, это было преувеличение. Спустя пять часов, широко применяя передвижения автостоп, я наконец оказался у гостиницы, где мы жили эту неделю. Поскольку уезжал я на время, номер остался за мной, а вещи в номере.

Также в гостинице присутствовала наша молодежь, снимавшаяся в эпизодах, а в данный момент сотрясавшая стены гостиницы гомерическим хохотом. Вот только самый актив съемочной группы отсутствовал.

Без всякого труда удалось выяснить, что Ольга, операторы и гримеры, не желая таскаться с аппаратурой, оставили ее в задействованном в фильме доме, а сами взяли на себя обязанности стражей.

Всю информацию мне выдала обозленная тетя Нина, которую вместе с другими взрослыми оставили присматривать за молодежью. А ярилась она, поскольку признавать ее старшинство никто не хотел. Осветители, например, на попытки призвать их к порядку, смотрели на тетю Нину добродушно-осоловевшими глазами и источали ароматы полусухих вин в пространство занимаемой комнаты.

Мне оставалось принять холодный, из-за отсутствия горячей воды, душ и завалиться спать, похоронив на сегодня мысль добраться до Ольги. Но безрассудство уже трубило в фанфары, призывая меня к подвигам ради прекрасной дамы. Поэтому я переоделся, сунул в сумку теплый свитер и несколько мелочей, необходимых в походе. На всякий случай купил в ободранном киоске с не менее обшарпанной, но гордой надписью «Night shop» бутылку минеральной воды и приступил к осуществлению задуманного.

К месту наших съемок в такое время суток даже попутки не ходили. А просить кого-то из наших ребят доставить меня туда на машине было просто неловко:

а) «взялся за гуж, не говори, что не дюж», то есть не перекладывай свои проблемы на плечи других;

б) широкая огласка моих стремлений может скомпрометировать Ольгу.

Последний пункт выглядел бы как детсадовский лепет, если бы в деле не были замешаны Юлины амбиции. Временами у меня появляется ощущение, что ее тень вечно будет слоняться рядом со мной, крикливо укоряя в содеянном и не содеянном. Так что, пришлось шлепать пешком, наблюдая, как с каждым шагом сгущаются сумерки.

Когда вошел в лес, видимость стала на уровне глаз выколи. Я остановился и несколько минут старательно моргал. Наконец, окружавшая меня со всех сторон черная стена распалась на отдельные деревья. Лес виделся в призрачном голубом свете: ветки, листья, трава, мелькнувший ночной зверек. Может быть, по остроте зрения я несколько уступал примитивному домашнему коту, но меня никто и не заставлял ловить мышей.

Я топал по извилистой лесной тропинке, пока моего слуха не коснулся приглушенный расстоянием смех. Покинув дорожку, я направился на звуки. Остановился за последними деревьями и осмотрел компанию, резвившуюся у реки. У пылающего костра отдыхали наши операторы. Не знаю, как насчет «шашлык-машлык», но они явно не мерзли и не скучали. Гримерши не позволяли назвать компанию сугубо мужской. Впрочем, все выглядело по-семейному пристойно. Только Ольга не могла оценить данный факт из-за своего отсутствия.

Я вернулся на тропинку и продолжил путь к лесному домику, резонно полагая, что Ольгу с ее уровнем ответственности можно найти в месте дислокации аппаратуры.

Глава 26

Возле дома тоже горел костер, но по сравнению с тем, что у реки, совсем скромный. Бесшумно отодвинув ветку, я смотрел на Ольгу. Она сидела у самого огня, спиной к лесу. Словно почувствовав мой взгляд, Оля оглянулась и вдруг, вздрогнув всем телом, вскочила на ноги, уставившись мне прямо в глаза.

– Ты!.. – Она нервно облизнула губы. – Ты… Господи, Женя, как ты меня испугал! Должно быть, это огонь отразился… Мне показалось, у тебя глаза горят, как у зверя…

«Должно быть, это свет отразился. Мне показалось, что у тебя глаза горят, как у кошки»,– если мне память не изменяет, именно так сказала по сценарию Аллына мама, когда впервые увидела светящиеся зеленым пламенем глаза дочки-ведьмы.

Пришлось быстро пройти к костру, неотрывно глядя в самое пламя. В отличие от киношной ведьмы, я не мог моментально гасить свет в глазах. А ведь зрачки хищников, на зрение которых я настраивался, пробираясь через ночной лес, имеют привычку светиться в темноте. Молча сел на землю возле куска ствола поваленного дерева, которое режиссерша использовала вместо лавки.

– Женя… – Выдохнула Ольга и, наверное, не сознавая своих действий, потянулась к моим волосам.

К моему великому сожалению, она тут же опомнилась, отдернула руку и опять уселась на свою импровизированную лавку.

– Ты же уехал?..

– Как видите, вернулся, – спокойно констатировал очевидный факт.

– Зачем? – Не унималась режиссерша, и в ее голосе чувствовалось едва ли не осуждение.

– Я имею право делать то, что мне хочется? Ну вот, я и захотел вернуться,– мои глаза уже вернулись в норму, и я рискнул посмотреть ей в лицо.

– Не сиди на земле, простудишься… – Ольга подвинулась, уступая мне часть своего сиденья. – Знаешь, когда я увидела тебя в темноте среди деревьев,– она опять вздрогнула, подхватила с земли несколько поленьев и подбросила в костер. – Мне почудилось, что фильм о маленькой ведьме не наша выдумка, а действительность… И что Демон пришел на землю… не знаю, наверное, чтобы наказать меня за то, что мы открываем их тайну людям…