Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 18)

Я вручил своей ассистентке тарелку с рисом. Она перебирала его в полном молчании. Но ее взгляд, как магнитом, притягивало к моим, мелькающим над разделочной доской, пальцам, один из которых украшал слишком мощный на современный вкус перстень. Его мне сегодня вручила Ольга. По мнению режиссера, я должен был к перстню привыкнуть, а привыкать было к чему: большой черный камень с вырезанной на нем монограммой в окружении мелких «брилиантов» просто оттягивал руку. Кто ни разу не сковывал своих рук побрякушками, поймет, как дико в первый момент ощущать на себе инородный предмет.

Спустя некоторое время я водрузил на уже сервированный стол в зале огромное блюдо с пловом и присоединился к гостям. Инну усадили между мной и Кириллом, и она все время как-то неестественно жалась к мужу.

– Жень, меня вопрос замучал, – Кирилл обвел руками обстановку в квартире и указал на мой украшенный палец. – Неужели твой треп про папу-князя оказался правдой?

Данных о сиятельном предке в моем «досье» не значилось, поэтому я рассмеялся:

– Можешь не бояться, опричников не кликну. Мебель – плод моего спартанского существования, а перстень – из бутафорской.

– Из бутафорской?

– Ну да. Я сейчас в актеры переквалифицировался.

– А я-то гадаю, с чего ты так изменился? Сразу и не узнать: стоит этакий вельможа. Ох, Женька, зря ты от нас ушел! С тобой бы уже Нэшвилл завоевывали… А так, гастроли по провинции. Сейчас у нас Инна поет. Но что это, «Арабески» какие-то местного разлива. Вот у тебя голосище! – Рекламировал меня Кирилл, даже не замечая, как делает больно Инне.

И страшно мне!

– Брось! – Я опять рассмеялся, пытаясь одновременно найти менее опасную тему для разговора. Не хватало, чтобы попросили исполнить «нашу любимую»!

Кирилл отвлекся самостоятельно, заметив, что стоит мне рассмеяться или слово сказать, как Инна едва не подпрыгивает. Я уже испугался: не было ли у нее в прошлом чего-либо с моей проекцией?

– Инга, ты на Женьку не смотри, это не простой смертный. К нему я даже ревновать не могу. Стоит мне вспомнить наше первое прослушивание!.. Помнишь, Жень?

Я улыбался от уха до уха, изображая полное понимание. Инна вопросительно на меня посмотрела.

– Ну поделись, не томи женщину! – Подзадорил Илья.

Я отмахнулся:

– Сам знаешь, какой из меня рассказчик… Пусть уж Кирилл.

– Не в обиду? – Уточнил Кирилл. – Ну ладно. Поселили нас тогда в гостинице. После прослушивания отправились в номер, ждать ответа. Вдруг входит ни то Мира, ни то Кира… Не помнишь?

Я пожал плечами. Откуда же мне помнить такие подробности!

– Так вот, эта Кира-Мира попросила нас удалиться, якобы для серьезного разговора с Женечкой. – Продолжил Кирилл свой рассказ. – Мы, не будь дураками, чтобы не умирать от любопытства, на улицу – и к пожарной лестнице. Зависли прямо под окном. Видно правда паршиво, зато слышимость великолепная. Сечём, обхаживает Мира-Кира нашего солиста! Я голову высовываю: она как раз его за руку взяла. Ну, думаю, сейчас! А Женька вдруг руку вырывает и хвать гитару. Давай струны теребить. Та уж чуть сама не раздевается, к нему склонилась – целоваться. Тут Женька как заорет дурным голосом: «В лесу родилась елочка!». У Киры-Миры терпение лопнуло, она такую тираду выдала, что мы потом два года оригинальнее ругани найти не могли!

Ребята хохотали, а мы с Инной на двоих потупились и покраснели. Я попытался восстановить свою репутацию в глазах окружающих:

– Да что я тогда соображал? Пацан-пацаном…

– Ничего себе «пацан»! Шестнадцать стукнуло. Он, Инночка, с самого детства красавчиком был, девки так и липли. Анна Андреевна – воспитательница в нашей группе, почти каждую ночь перед сном кого-либо из-под его кровати извлекала. В общем, парень хоть куда: учился хорошо, пел, как ангел небесный, вначале в хоре, потом с нами. Еще на спорт время находил – разрядник по каратэ и ушу. А как насчет баб – простофиля, простофилей. Я, говорил, имени княжеского марать не хочу. Так погремуха и прилипла: «Князь». Так что, Княже, исправился?

Я вспомнил инцидент с Анжелой и улыбнулся, не имея сил сдерживаться.

– Не полностью пока.

– Что?! До сих пор подруги нет? – Изумился Сергей.

– Есть одна… Но хотите верьте, хотите нет, она меня игнорирует. Ну не любит, не любит, не делайте такие глаза!

Дискуссию прервал дверной звонок. Прислушиваясь к голосам, доносящимся из зала, на пороге застыла Анжела:

– Я не вовремя?

– Все в порядке, проходи не стесняйся! – Я наивно понадеялся, что появление нового человека отвлечет от моего настоящего, а главное прошлого!

В чем-то я оказался прав. Едва Анжела присоединилась к нашей тесной компании, начался настоящий цирк. Она рассматривала всех ребят в надежде угадать, кто из них для меня «больше, чем друг»? А тут еще Илья в порыве дружеской нежности похлопал меня по плечу. Глаза Анжелы стали квадратными, словно «криминал» уже начался.

В схему не вписывалась Инна. Зато горячо перешептывающиеся Андрей и Сергей, как нельзя лучше иллюстрировали ее подозрения. Поэтому, когда Геннадий заметив, что мы с Анжелой игнорируем друг-друга, решил за ней слегка приударить, она шарахнулась от него, как от извращенного сексуального маньяка и поспешила ретироваться.

После ее ухода все вздохнули свободнее, но прерваного бесшабашного веселья уже не получилось. Как гостеприимный хозяин, я решил не изматывать с дороги друзей своим радушием и, как смог, устроил их на ночлег.

Троих уложил рядком на широкий диван. Илье выпало ложе из составленных вместе кресел, а сам гордо удалился на раскладушку на балкон. Как по этому поводу сострил Сергей: «Не гоже Князю в людской ночлежничать».

Я уже улегся и смотрел на усыпанное звездами небо сквозь легкую пелену противомоскитной сетки. Трепетному ожиданию приближающихся сновидений мешало лишь злобное пищание лишенных ужина комаров.

– Княже, спишь? – Спросил тихо Илья.

– Нет пока…

– Не дай двум несчастным курильщикам помереть от никотинового голодания.

– Проходите. Простите уж, что не встаю, но троим сидящим места не хватит. Илья, присаживайся, мои ноги не фарфоровые.

– Княже, это Анжела твоему сердцу люба?

– Нет. С ней мы просто друзья.

– Красивая девица. Только с головой у нее, видать, проблемы, – сочувственно вздохнул Кирилл. – Все время на нас смотрела, как на банду мокрушников, готовящихся к делу.

Я решил защитить умственные способности Анжелы любой ценой, пусть даже придется пожертвовать собственной репутацией.

– Немного в сторону. Между нами, мальчиками, она приняла нас за тусовку сексуальных меньшинств, – я повторил вздох Кирилла, от себя наполнив его скорбью. – Такая уж «разнеслася дурная слава» о моей скромной персоне.

– Почему не переубедил?! – Возмутился Илья, словно его оскорбили подобным подозрением, что, впрочем, тоже несколько соответствовало истине.

– Понимаешь, Ильюша, во-первых, она считает себя психологом… А во-вторых, фраза в фильме Тарковского «Ностальгия» иногда касается и женщин.

Кирилл поперхнулся дымом и долго смеялся сквозь кашель. Илья же напротив, рассердился:

– Опять, эрудиты, за свое?! По-русски, без иносказаний не можете? Любопытно, что вы у этого Тарковского смешного выискали?

– Ильюшка-ядерная пушка… Это тебе не в чайник свистеть… – Все еще кашляя, принялся объяснять Кирилл саксофонисту. – Там у Тарковского гениальная фраза: «Зануда – это мужчина, с которым легче переспать, чем объяснить, почему ты не хочешь этого делать». Князь наш все имя бережет княжеское.

Уже направляясь спать, Илья шепотом заметил:

– Дурак ты, Княже. Такая девка любой герб только украсит!..

Я не захотел ему растолковывать элементарное – что ценятся только чистые чувства, полные эмоции: если любовь, то любовь без всяких оговорок. Если желание, то непреодолимое…

Глава 22

Утром я направился на кухню готовить завтрак для честной компании. Полагал, что проснулся первым, но просчитался: там уже вовсю орудовала Инна.

Она основательно потрошила припасы ребят и выкладывала на тарелки кружочки колбасы, тонкие ломтики розового с прослойкой сала и другую дорожную снедь, выглядящую не менее аппетитно.

– Ну зачем вы? – Слегка обиделся я. – Я же не нищий какой, могу и сам гостей встретить.

– Мы и так нагрянули, словно татары… Вы жили, не тужили и тут – на тебе, прошлогодний снег на голову. Я ребятам говорила, неудобно. А они: «Все в порядке. Женя свой, рад будет»… – Смущенно пробормотала девушка.

– Правильно ребята сказали. Инна, у меня такое ощущение, что мы с вами когда-то были смертельными врагами. Или вы со всеми так дичитесь?

Она покраснела и бросила на меня испуганный взгляд:

– Я сама удивляюсь… Мне кажется, что вы не такой, – она замялась. – Ну какой-то не просто человеческий… Нет-нет! Не подумайте, я не хотела сказать ничего плохого! Вот только…

– Договаривай, – поощрил я, желая проверить одну аксиому: будто высказавшемуся на душе легче, а заодно посмотреть, не свалился ли по мою душу еще один экстрасенс?

– Вот вчера мне так неловко было за Кирилла. Вы простите его. У вас, наверное, проблемы, а он… – Вид у Инны был, будто ее сварили заживо.

– Ладно… – Да что с людьми не так? Что это за тяга заглянуть ближнему в постель и сделать далеко идущие выводы?! – У меня сложилось впечатление, что это самый больной вопрос человечества. Но скажу по секрету: у меня нет проблем. Ни-ка-ких!.. Ни с женщинами, ни с людьми, ни с удачей. Просто я максималист. Или все, или ничего. Таким уж уродился. – Ответ получился немного грубоватым, каюсь, не сдержался. Все-таки наличие человеческого тела провоцирует и выработку таких же эмоций.