Людмила Ляшова – Космический робинзон (страница 12)

– А что ты сейчас делаешь в школе?

– У меня здесь мама работает. Техничкой. Она самая главная, главнее директора, – с гордостью объяснила Алла.

– Это почему же?

– Моя мама звонит в звонок и даже директор слушается и идет на уроки.

– Алла, ты летом отдыхать поедешь? – Продолжала допрос Ольга.

– Нет, – девочка по-взрослому вздохнула. – У меня бабушки нет, чтобы к ней в деревню… – Поморщилась и махнула ручонкой. – А на море у мамы денег нет.

Мне был хорошо знаком этот оценивающий Ольгин взгляд, и я ломал голову: зачем ей в картине понадобилась маленькая Алла?

– Вот что, Алла из будущего первого класса, пошли-ка к твоей главной маме, – Ольга сняла девочку с подоконника и, крепко держа ее за руку, повела к какой-то малоприметной двери напротив школьной столовой.

Когда я пытаюсь найти ассоциацию для Ольги, в голову приходят лишь образы молниеносно перемещающихся воздушных потоков. Вот и сейчас, о чем бы она ни вела беседу, ей хватило двух минут, по истечении которых ангелок и Ольга вышли в коридор в сопровождении женщины.

Ужасающей полноты фигура, болезненно толстые ноги, оплетенные паутиной вздувшихся вен, одутловатое лицо… Не надо знать в совершенстве физиологию человека, чтобы понять: у женщины серьезные проблемы с почками. Единственное, что было общего у нее и маленькой Аллы, – это глаза, большие и светлые. Хотя у матери вместо печали они изливали непомерную тоску.

Я не слышал, о чем они говорили, только женщина кивнула головой, улыбнулась одними губами и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вернулась в свою каморку.

Ольга, по-взрослому пожав девочке руку, бросилась к съемочной группе, а Алла нерешительно подошла ко мне.

– Можно посмотреть, как делают кино?

Я помог ей взобраться на подоконник. Я не мог оторвать взгляда от ангелка: ну как может это воздушное создание быть дочерью той женщины?! Скорее она ангел-утешитель, посланный несчастной для облегчения страданий.

Алла тоже поглядывала на меня с каким-то мистическим страхом. Наконец, не выдержала и спросила шепотом:

– Дяденька, ты ведь не взаправду злой?

– Почему я должен быть злым?

– Я буквы знаю. И читать немного умею даже по письменному. А ты сам мне в дневнике написал, что ты демон…

Я улыбнулся.

– Демоны бывают не только злые, но еще и несчастные…

Она поняла, что-то доступное только ей, придвинулась ближе и доверчиво, словно котенок, потерлась щекой о мою руку.

– Давай дружить… У меня никогда не было папы, а ты такой большой…

Возможно, ее печаль всему виной, но я впервые почувствовал себя настоящим демоном, неизвестно за какие грехи низвергнутым из Центра. Неизвестность была…

– Стоп! Стоп!!! – Голос Ольги вывел меня из задумчивости.

Режиссер в самых что ни есть расстроенных чувствах подошла к нашему с ангелочком окну и, делая вид, что смотрит на улицу, едва слышно попросила:

– Женя, черт возьми, ну сделай что-нибудь!..

Юля без моего присмотра опять впала в истерику. Не знаю, откуда у меня такие познания в демонологии, но я почему-то уверен: настоящий демон подходит к своей жертве только со спины.

–…Надоело! Вы издеваетесь! Вы что, специально?!.. – Буквально визжала Юленька.

– Прекрати орать! – Не выдержала душа Лехи, и он тоже повысил голос. – Тебя волоком на площадку не тащили.

– Ах так! – Пуще прежнего взбеленилась Юля. – Да если бы не я!..

Что «если бы не она» мне было абсолютно безразлично, поэтому я с чистой совестью прервал ее излияния, покровительственно приобняв ее рукой за плечи. От неожиданности Юля подпрыгнула, повернулась ко мне лицом и зло сжала губы. Так, кажется, сейчас и на меня собрались наорать. Тактику пора было менять, и я напустил на себя вид объятого гордыней Люцифера.

– Леха, тебе просто говорить, ты за кадром. Сценаристу еще проще – он ждет вдохновения. А актер вынужден порывы своей души подстраивать под график. Чтобы вы не думали, Юля – талантливая актриса, и я попрошу обращаться с ней должным образом! – Произнося свою речь, я так стрелял глазами в сторону Лехи, что удивляюсь, как он не покрылся окалиной.

Юля же рот открыла от удивления. К счастью, сценарий я читал полностью, а не только сцены со своим участием. Эпизоды, которые сегодня снимали в школе, помнил наизусть, в том числе и эмоции, которые должна была изобразить Юля. Это была отнюдь не истерика. Поэтому я понизил голос, сделав его вкрадчивым, и обратился уже к нашей примадонне:

– Юленька, твой голос не для того, чтобы кричать. У тебя ведь есть взгляд, а вокруг всего лишь люди… «Неужели ты совсем потеряла силу?»… – Многозначительно добавил я фразу из своей роли.

На Юлю стало жутко смотреть. Всем видом она напоминала принцессу крови, попавшую в компанию холопов. В целях закрепления эффекта, я улыбнулся ей еще раз и вышел из кадра мимо Лехи.

– Прости уж, брат… – Шепнул ему едва слышно.

– Да ладно… – Тоже шепотом ответил он.

Ольга все еще смотрела в окно.

– Сделал все, что смог, – тихо отрапортовал ей.

– Спасибо… – Не глядя на меня, Ольга резко развернулась и направилась на площадку. – Ребята, по местам! Первая камера?..

Ангелочек посмотрел на меня с удивлением:

– Ты наколдовал, да?

Глава 14

Я загадочно подмигнул маленькой Алле, присел на прежнее место рядом с ней, и меня вновь захлестнули воспоминания. Автоматически следил взглядом за Юлей, при этом все глубже погружаясь в пучину моего фантастического бытия.

Рано или поздно каждый задается вопросом: «Кто я есмь?» И действительно, кто? Представитель иной, с точки зрения людей, цивилизации? Землянин во плоти, или бог весть какой гибрид? Мое тело, до того как я в него вселился, не задавалось подобными вопросами.

Кстати, если я говорю, что меня не было на Земле, это совсем не значит, что я влез в чье-то тело, как в одежду, предварительно вытряхнув из него прежнего владельца. Меня не было, но был аватар, движущееся тело. Назовите как угодно, ибо я не в состоянии объяснить это человеческим языком. Иногда мне вообще трудно подбирать слова, поскольку мы словами не пользуемся, у нас нет своего языка, у нас есть мыслеобразы. Могу сказать лишь, что снаружи это была полная имитация человека, а внутри – девственное отсутствие личности, самосознания собственного «Я». Необжитая квартира в новостройке. И таких «квартир» по Вселенной достаточно, чтобы мы могли не тревожить настоящих аборигенов.

Что же собственно, собой представляю истинный я? Интересная возможность для самоанализа. Вы видели коралловый риф? Одна ячейка – крошечное существо, одна веточка – семейка, целый риф – колония, цивилизация. Вся наша цивилизация пронизана единой нервной системой, и лишь блудный сын вернется в лоно семьи, сразу к ней подсоединяется. Естественно, мы можем существовать и поодиночке, но, как здесь кто-то заметил: человек – животное стадное, пардон, коллективное. А мы более коллективны, чем земляне, и вынуждены, что там вынуждены, просто не способны не считаться с мнением окружающих. С земной точки зрения, невероятно скучно…

Например, если бы это и было технически возможным, никакой нашей личности не пришло бы в мысль напиться до чертиков, поскольку с похмелья корежило бы всю цивилизацию. Как я уже говорил, мы лишены вкуса, обоняния и даже тактильных ощущений. У нас абсолютно другой порог восприятия. Мы можем осязать предметы как снаружи, так и изнутри. К тому же способности к телепатии, телекинезу, телепортации и прочих «теле» у нас неограниченные.

Чего же мы, мятежные, рыщем по Вселенной? Почему многие населенные планеты состоят с нами в союзе? Почему на не вступивших пока в союз планетах одиноко бродят пустые проекции, в которые в любой момент может вселиться разведчик, подобный мне? И вообще, зачем нужна разведка цивилизации, для которой ведение войн является абсурдно нецелесообразной тратой времени и сил? Нам просто не из-за чего сражаться и, вдобавок (по уровню развития, простите за нескромность), не с кем. Но все же существует такое понятие, как «Разведывательный Центр», а если он есть…

– Стоп! Снято… – В мое сознание проник голос режиссерши.

Ладно, доскажу в следующий раз, тем более, что я пока морально не готов к такому признанию.

Поскольку школа – это место, где о теле заботятся не в меньшей, если не в большей степени, чем о духе, наша группа не стала тащить с собой тетю Нину, а решила воспользоваться благами местного общепита.

Ольга объявила перерыв на обед и, видимо, не желая еще раз оказаться в моей спальне, присоединилась к коллективу. Ангелочек проявил повышенное чувство такта и, услышав куда мы собираемся, незаметно упорхнул.

Моя галантность (еще раз извиняюсь за скромность) плюс временная незанятость в съемках причиняли мне максимум хлопот. Обед я получил последним и направился к столику, где одиноко поглощала манную кашу режиссер. В школе должно быть, не совсем еще позабыли лозунг «Все лучшее – детям», и в тарелке поверх слоя манны янтарем поблескивала миниатюрная лужица топленого масла.

– Можно?

Ольга, не отрываясь от тарелки, кивнула головой в знак позволения. Я сел напротив и подал ей то, что, по моему мнению, она забыла взять – вареное яйцо.

Ольга удивленно посмотрела на меня, взяла в ладонь и тихонько сжала известковый эллипс. Ее ресницы дрогнули, будто на них упала капелька грусти.

– Спасибо… Ты даже не представляешь… В детдоме я больше всего любила сладкую манную кашу, яйцо с солью и все это запивать едва теплым чаем… – Она резко стряхнула с себя лирику и абсолютно обыденно принялась потрошить скорлупу.