Людмила Лазебная – Душа альбатроса 6 часть. Под крылом альбатроса (страница 6)

– Мой друг князь Бутурлин во время Русско-японской войны служил мичманом в легендарном отряде владивостокских крейсеров, также оборудованных «воздушными змеями». Подобный аэростат имелся и на борту миноносца «Бравый» в тысяча девятьсот пятом году и был использован в момент, когда эсминец потерял управление и истратил почти все запасы угля, оказавшись беспомощным перед японскими боевыми кораблями, которые регулярно курсировали в этом квадрате. Тогда командир русского корабля, не растерявшись, поднял в небо змейковый аэростат, снабдив его команду искровым телеграфом. Сигнал «SOS» был принят во Владивостоке, благодаря чему навстречу «Бравому» из порта-крепости был послан миноносец, который провел чуть не погибший эсминец через минные поля в гавань на специальном буксире…

Увлечённым поисками новых идей военным инженерам и изобретателям было хорошо известно, что за пять лет змейковые аэростаты, сделав своё дело в развитии воздухоплавания, стали уступать место развивающейся авиации, в том числе и гидросамолетам. В своих передовых взглядах Бобровский был не одинок. Идеей создания гидросамолета был одержим известный корабельный инженер и летчик-испытатель Лев Марциевич, мечтавший создать на Черноморском флоте корабль-разведчик, несущий на своем борту гидросамолеты, способные взлетать с водной поверхности и совершать посадку – приводняться. Одним из важнейших назначений гидропланов Марциевич видел возможность установки на них специальной аппаратуры для фотографирования морских военных сражений.

С появлением первых боевых самолетов многие талантливые и прогрессивные военные морские инженеры и конструкторы прозорливо определили роль и значение авиации в вооруженной борьбе на море. Представив в этой поездке авторитетным московским коллегам свои исследования и рабочие чертежи будущего летательного аппарата, Борис с радостью выслушал их мнения о том, что его идеи были новаторскими, во многом опережали время и идеи других специалистов. Для осуществления замыслов Бориса Петровича Бобровского требовалось и огромное государственное финансирование. Задуманный им самолёт был способен не только осуществлять вертикальный подъем в воздушное пространство с палубы корабля, имеющей ограничения по дорожке разгона, но также отличался изяществом формы и, как предполагалось, должен был обладать манёвренностью и современным эффективным вооружением.

Научный доклад и практические пояснения Бориса настолько впечатлили Жуковского, что в кратчайшие сроки был созван внеплановый Ученый совет Университета, закрепивший за Бобровским авторство представленных материалов изобретения. Состоялось и довольно шумное обсуждение основных параметров новейшего летательного аппарата, способного подниматься с палубы корабля.

Таким образом, определилось развитие морской авиации сразу по двум направлением: берегового базирования и корабельного (палубного). Для чего создавались два принципиально различных вида самолетов-гидропланов. Одни из них, поплавковые, базировались на береговых авиационных станциях3. За способность взлетать с водной поверхности, а также на нее приземляться в то время их называли «летающими лодками» или «воздушными амфибиями».

Летательный аппарат, представленный Бобровским, должен был совершать абсолютно новые взлёт и посадку. Для таких машин требовались особенные корабли, которым в Российской империи позже дадут название «авиаматок», но это пока был проект кораблей необозримого будущего с особой палубой, оборудованной взлетной полосой для специальных самолётов…

В целом московская рабочая поездка Бориса удалась. Наташа, переживая за мужа, в тот день с нетерпением ожидала его в уютном и современном номере гостиницы «Альпийская роза». Отель, прославившийся своим роскошным рестораном, был построен в стиле модерн в начале нового века по проекту известного архитектора Анатолия Остроградского в самом центре Первопрестольной, на Пушечной улице, дом четыре. Пребывая здесь дни напролёт в ожидании любимого супруга, Наталья не могла оставаться без интересного дела. Она была любимой и единственной дочерью российского сенатора Николая Захарьевича Шульгина4, известного своей деятельной натурой. Отложив в сторону новый роман Петра Петровича, она подошла к окну, по стеклу которого неистово барабанили капли дождя. Вдруг молодая женщина почувствовала страстное желание написать рассказ, сюжет которого давно крутился у неё в голове.

Подойдя к бюро, Натали достала чернила, чистые листы и взяла в руки перо. Час за часом навеянные творческим вдохновением строки ложились на бумагу до тех пор, пока рассказ о девушке, дождавшейся возвращения своего любимого с Русско-японской войны, не был завершен.

Это был первый литературный опыт Фокси. Задумавшись, она поставила подпись: «Натали Шульгина», решив сделать своим псевдонимом девичью фамилию. Ничего не рассказав Борису (вдруг ничего стоящего из этого эксперимента не выйдет), Натали убрала рассказ на дно своего дорожного баула, решив по возвращению в Санкт-Петербург показать написанное известному редактору и старейшему российскому издателю Алексею Сергеевичу Суворину, которому после свадьбы была представлена старшим братом супруга. И в этот момент распахнулась дверь гостиничного номера, на пороге которого появился долгожданный Борис.

– Ну, слава Богу, ты пришел, наконец! Рассказывай, как прошло заседание? – взволнованно спросила Натали, встречая уставшего, но счастливого мужа.

– Благодарю, дорогая, все прошло прекрасно! – целуя жену, ответил Бобровский. – Собрался полон зал ученых мужей! Честно говоря, я по началу чувствовал такие сильные волнения и трепет, что чаял поскорее начать и закончить мой доклад… А потом, как-то увлекся и совсем позабыл о времени, хотелось говорить, рассуждать, приводить примеры из личного опыта и из опыта военных действий… Кстати говоря, все присутствующие полностью поддержали мое мнение, что минувшая Русско-японская война нам ярко показала многие причины всевозможных дальневосточных неудач России на море. Они были предопределены ещё и отсутствием на флоте именно такого рода средств, то есть – аэропланов, обеспечивающих воздушную разведку морских японских конвоев, передислокации войск и техники противника. В принципе, ты же знаешь, дорогая! Уже тогда в России существовал самолет с паровой машиной, разработанный в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году контр-адмиралом Можайским Александром Федоровичем. Некоторые из стариков-профессоров сокрушались, что до войны эта важная идея, хоть и была частично воплощена на Балтике и Черном море, но так и оказалась нереализованной в Порт-Артуре… А ведь я с детства об этом мечтал и размышлял, но мне как-то не хватило знаний, что ли? А, может быть, до того, как сам своими глазами не увидел морские сражения, мне не хватало практических навыков и образного мышления. Не могу точно сказать, но чего-то явно не хватало…

– Знаешь, порой мне представляется, что я сама увлечена аэропланами и вообще техникой. Если ты сейчас же не угомонишься, я буду считать, что твое выступление продолжается и твое состояние близко к исступлению.

– Ну, прости! Мне нужно выговориться … Я же знаю, что самый лучший мой слушатель это ты! – поцеловав супругу в лоб, Борис повернулся к кровати, упал на нее, как ребенок, спиной с раскрытыми руками и затих.

Теперь для кадрового морского офицера, молодого и талантливого изобретателя, с честью прошедшего испытания огнем и водой, приближался момент испытания «медными трубами» …

– Наташа, а ведь некоторые скептически настроены… Понимаешь ли, так много среди уважаемых ученых персон с недоверием относящихся к идее морской авиации. Жуковский – великая глыба! Спокойно выслушав все каверзные мнения и вопросы, не разглагольствовал и не старался поразить своим великим умом и остроумием. Взяв слово, сказал лишь, что уже в девятьсот третьем Райт совершил свой первый полёт на самолете с двигателем внутреннего сгорания. Что именно эти первые шаги по созданию и испытанию аэропланов явились мощным импульсом для формирования отечественной теории полетов и научной базы конструирования летательных аппаратов. Время не стоит на месте. В этом и проявляется прогресс! – задумчиво сказал Борис, глядя на присевшую на край кровати Натали. – И ведь он абсолютно прав! Вот так, моя детская мечта может теперь воплотиться в величайшее изобретение и стать примером вселенского прогресса! Но я не одинок в поиске оптимального решения этого вопроса. Есть много ученых и изобретателей, инженеров и техников в Российской империи и за рубежом, и это придает сил и уверенности! Нужно работать! Нужно объединить наши усилия и идти к мечте, к ее реализации! – взволнованно говорил Борис.

– Боренька, я так счастлива и горжусь тобой безмерно! Однако я точно знаю, что за окном уже вечер, и нам пора поужинать… Как ты смотришь на то, если я закажу в ресторане нам скромный, но полезный ужин прямо в номер? – погладив его руку, спросила Натали.

– О, прекрасное предложение! Я сегодня отчего-то так голоден?! Ты заказывай, а я пока помою руки… – снимая с себя уже расстегнутый черный китель и вешая его на спинку венского стула, предложил Борис.