Людмила Лазебная – Душа альбатроса 6 часть. Под крылом альбатроса (страница 7)
Именно с этого дня начался новый отсчет времени в жизни и военной карьере Бориса Петровича Бобровского, который позднее явится доказательством его личного вклада в создание военно-морской авиации на Балтийском флоте, как самостоятельного новейшего вида вооружений в России.
По дороге домой Борис вспомнил одно из напутствий Жуковского:
– А ведь вам неслыханно повезло, молодой человек! Нынче в Санкт-Петербург переехал весьма известный конструктор, создавший модель первого гидросамолёта в Выборге ещё в тысяча восемьсот семьдесят девятом году… В своё время в родной Финляндии он считался выдающимся инженером-судостроителем, поэтому и сконструировал первую летающую лодку. За тридцать лет его запал поубавился, так как в свое время не нашёл должной поддержки правительства, как и сегодняшние ваши идеи…
– Но кто же это? – спросил удивленный Бобровский.
– Господин Роберт Рунеберг. По-нашему, значит, Роберт Иванович. Он давно обосновался в российской столице, где открыл собственное, весьма успешное инженерное бюро «Вега». Если мне не изменяет память, центральный офис фирмы находится по адресу: улица Бассейная, 9. Предупреждаю, что Роберт Иванович отошёл давно от темы самолётостроения, но немало дельных советов и рекомендаций по вашему проекту дать может. Желаю успехов…
***
Жизнь Бобровских после возвращения из Москвы быстро входила в привычное русло. В один из ярких солнечных дней, пока муж был в Николаевской морской академии, Наталья Николаевна отправилась в Царское Село, где жил Алексей Сергеевич Суворин. Созвонившись с издателем по телефону и договорившись о встрече, Натали с волнением решилась представить ему свой первый рассказ.
Будучи глубоко в возрасте, Суворин отошёл от дел, передав заботы по типографии и изданию газет и книг своим сыновьям. Услышав фамилию «Бобровская», он улыбнулся, вспомнив свой широко известный в России псевдоним, поскольку сам был родом из города Боброва. Не ожидая особенного результата от встречи с красивой молодой женщиной, русской аристократкой, он всё же вспомнил, что она являлась как-никак правнучкой самого Боратынского. «Ну-ка, что за шедевр?», – с улыбкой подумал старик, взглянув на предъявленную ему рукопись.
– Голубушка, выпейте чаю с вареньем, пока я буду интересоваться вашим творчеством. Ммм… Рассказ? Похвально, конечно. Нынче из столицы до Царского Села рукой подать, садись на поезд и через час с небольшим ты уже здесь…
Заметив волнение на побледневшем лице русской аристократки, Суворин оставил Натали в гостиной в мягком венском кресле за чайным столиком, а сам удалился в кабинет. Ожидание тянулось медленно. Каминные часы играли мелодию каждые пятнадцать минут. Но для Наташи время представлялось густой бесшумной субстанцией, похожей на туман, в котором нельзя различить ни цвета, ни запаха. Сама же она ощущала себя «куколкой» в тесном коконе, ожидавшей особого дозволения выбраться из этого невидимого, но ощутимого плена. Волнение буквально сковало Натали по рукам и ногам. Наконец, вдалеке послышались старческие шаркающие шаги, и на пороге комнаты возникла высокая фигура Суворина…
– Вы тут не уснули, голубушка? А я так, чуть было сам не задремал, читая ваш рассказик.
– Так плохо? – еле выдавила этот вопрос несчастная Натали.
– Что вы, напротив! Очень недурно! Настолько, что я немедленно позвоню старшему сыну взять ваше сочинение в работу, Натали Шульгина! О, это имя скоро узнает весь литературный мир. Пишите, ещё пишите, много пишите, дорогая! Что значат гены! У вас врожденные способности к литературе, прекрасный язык, интересно закручен сюжет. Я до самой последней страницы не мог догадаться, чем же завершится ваш рассказ? Оставьте рукопись мне, я лично передам её сыну, он скоро должен меня навестить. Можете мне позвонить… Ммм… Через неделю, – уверенно сказал легендарный издатель. – Я вам точно сообщу, когда и где состоится ваш литературный дебют. А теперь разрешите откланяться, дорогая, время отдохнуть старику, да-с! Всех благ! Всех благ, сударыня! …
От таких добрых слов тот самый кокон неуверенности мгновенно испарился, и Натали, почувствовав радость и счастье, словно народившаяся прекрасная бабочка, сияющая разноцветными перламутровыми крыльями, «полетела» к Царскосельской станции.
Это ощущение радости не покидало её всю дорогу, а дома чету Бобровских ждало новое доброе известие. Телеграммой из Кронштадта Георгий Старк сообщил, что второго июля у них с Лизой родился первенец, названный … Борисом! В эти тёплые летние дни Георгий Старк по счастливому стечению обстоятельств находился в отпуске на берегу. Бронепалубный крейсер «Аврора» стоял на капитальном ремонте в Балтийском заводе, находясь в резерве. Как и другие, морально устаревшие броненосцы, его планировалось перевооружить и перевести в учебный отряд контр-адмирала Литвинова. На корабле была проведена модернизация всех помещений, приготовленных для размещения и практических плаваний воспитанников Морского корпуса.
В назначенный день Бобровские прибыли на праздник крестин к Старкам. К несказанной радости и удивлению они встретились там с Борисом Вилькицким, приехавшим в обществе очаровательной и знатной дамы, изысканный наряд которой дополняли изящные золотые украшения с драгоценными каменьями. Подойдя к Георгию, он весело спросил у молодого отца:
– Отвечай немедленно, Юрочка! В честь меня или в честь Борьки Бобровского ты назвал своего сына?
На год раньше Бобровского Бобочка поступил и уже окончил Николаевскую морскую академию по гидрографическому отделу со штурманской специализацией. И уже полтора года выполнял гидрографические и геодезические работы на Балтике, собираясь в скором времени отправиться во Владивосток. Довольно улыбаясь, Вилькицкий с гордостью представил друзьям свою даму:
– Разрешите, господа, представить вам мою невесту, фрейлину Двора Его Императорского Величества – Надежду Валериановну Тихменёву, дочь генерал-лейтенанта Валериана Петровича Тихменёва… Так в честь кого из нас, Старк, ты назвал сына Борисом? – улыбаясь, повторил он свой вопрос.
Но так и не дождался ответа. Малыш громко заплакал, призывая к себе няню. А гости, поздравив счастливых родителей, поспешили восвояси, прекрасно понимая, что сейчас в семье Старков наступили самые ответственные дни…
Вспомнив, как, думая о Вилькицком в Мессине, мечтал, чтобы и тот, наконец, остепенился и стал семейным человеком, Борис Петрович спросил у Натали:
– Как тебе, дорогая, невеста нашего Бобочки? Правда, очень красивая! Сколько в ней благородства … Фрейлина Императорского Двора…
– Старинный военный род Тихменёвых ещё более древний, чем твой. Читала, что их фамильный герб с шестнадцатого века внесен в Дворянские родословные книги нескольких российских губерний. Нынче процветающее отцовское имение Наденьки находится в районе Рыбинска. Так что Боренька женится не только на знатной, но и на весьма состоятельной даме.
– Искренне рад за него. Только, когда будет свадьба, пока неизвестно. Борис успел сообщить, что дожидается завершения строительства стальных ледокольных пароходов «Таймыр» и «Вайгач» на Невском судостроительном заводе. А затем планирует на одном из кораблей отправиться на Дальний Восток, а оттуда – в северные широты. Он одержим идеей освоения Арктики, мечтает стать полярником и продолжить дело своего отца Андрея Ипполитовича Вилькицкого.
– Да-да, милый, я слышала его фразу – «стирать белые пятна с карты Арктики» … Надеюсь, что красавица-невеста дождётся его из арктических экспедиций.
– Когда в девятьсот шестом мы вернулись из японского плена в Санкт-Петербург, Боря сразу же включился в работу. По инициативе его отца в Морском ведомстве была создана Комиссия по изучению возможности транспортного судоходства северным путем. Потеряв незамерзающую гавань Порт-Артур, Россия вынуждена искать другие возможности выхода в океан через свои северные территории. Это потрясающая новость, что за такой короткий срок построены сразу два ледокола, способных на реализацию серьёзнейшей задачи. Нынче необходимо исследовать и описать береговые линии в тех суровых краях. Я буквально восхищаюсь целеустремленностью Вилькицкого. Он нашел единомышленника в лице капитана 2-го ранга Александра Колчака, также мечтающего покорить Север и уже бывалого полярника.
Как и предполагал Бобровский, ледоколы «Таймыр» и «Вайгач» покинули Кронштадт уже в октябре тысяча девятьсот девятого года, взяв курс на Владивосток. Свадьба Бориса Вилькицкого и Надежды Тихменевой была отложена до апреля девятьсот двенадцатого года…
– Боря! И ты, и твои друзья – одержимые идеями люди. Иначе будто нельзя, чтобы достичь намеченной цели, – восхищаясь супругом, сказала Натали, когда Борис ей признался, что ему буквально не хватает важных знаний. И он снова собирается учиться в Николаевской морской академии, только теперь по другой специальности …
К этому решению Бобровского подтолкнула встреча с Робертом Ивановичем Рунебергом. Договорившись о профессиональной консультации и захватив чертежи, Борис Петрович приехал в бюро «Вега». Разглядывая проект будущего палубного гидроплана, удивленный учёный-финн поднял глаза на высокого морского офицера и честно ему признался, что не ожидал такого полёта мысли.