Людмила Лазебная – Душа альбатроса 6 часть. Под крылом альбатроса (страница 2)

Прибыв в городок Аугуста, который между собой гардемарины называли «скучнейшим местечком», все они надеялись на заслуженный отдых. Но и здесь, как и в Бизерте, во время длительных стоянок командиры не давали начинающим морякам спуску, устраивая то подъём по тревоге, то шлюпочные соревнования, то учебные тренировки с судовыми приборами и механизмами. Единственным ярким впечатлением от Италии у молодежи была экскурсия в Сиракузы и знакомство с достопримечательностями города.

Конечно же, в памяти каждого из русских моряков остался величественный действующий вулкан Этна, расположенный на востоке от городов Мессина и Катания на острове Сицилия. О самом высоком вулкане Центральной Европы, ежедневно выбрасывающем пепел и лаву на протяжении более шести тысячелетий, упоминается в мифах и легендах Древней Греции, утверждающих, что там живет сам Бог-кузнец Гефест…

После выполнения поставленных задач похода четырнадцатого декабря учебная эскадра Литвинова вновь прибыла на место своей стоянки поздним вечером, бросив якоря на рейде неподалёку от старинного городка, основанного ещё в XII веке.

Подходя к знакомому мысу, моряки ориентировались на световые сигналы Фаро ди Капо Санта-Кроче, свет которого они заметили ещё с расстояния восемнадцати миль. Каждые две секунды, разрезая темноту южной ночи, маяк посылал мореплавателям по две длинные белые вспышки с периодом в двенадцать секунд. В здешних широтах было множество рифов, в том числе и подводных. Для молодых курсантов сложная постановка на якорь в Ионическом море стала весьма серьёзным испытанием и хорошей практикой. Вечером, собравшись на палубе, свободные от вахты члены экипажа, окружив командира «Славы» капитана 1-го ранга Эдуарда Эдуардовича Кетлера, обратились с расспросами о легендах Мессинского пролива.

– А, правда, что именно про этот пролив написано в мифах древних греков о многолетних странствиях и приключениях Одиссея, царя Итаки? – спросил командира кто-то из задних рядов, выглянув из-за спины товарищей.

– Так точно, гардемарины. Всем морякам известно выражение: «Оказаться между Сциллой и Харибдой?» В самом узком месте пролива между островом Сицилия и Апеннинским полуостровом, так напоминающем на карте по форме обычный сапог, якобы живут два морских чудовища. Со стороны материка – шестиглавый монстр Сцилла. А со стороны острова – его подружка, чудище Харибда, которая всасывает в себя морскую воду вместе с кораблями…

– Ого! А мы тоже будем проходить в этом месте? У Одиссея кораблик-то был совсем небольшой и лёгкий. А наши вон, какие огромные! Не застрянут ли между скал?

Все замолчали и притихли…

– Эх, взрослые парни, а, ей Богу, как дети! – воскликнул боцман, обернувшись в сторону четырнадцатилетних юнг. – Минимальная ширина пролива пять километров. Вот я вас завтра проэкзаменую на знание морских карт!

– У города Мессины, братцы, есть и другая легенда, более оптимистичная. В сорок втором году до нашей эры решили местные жители принять христианскую веру. Послали в Иерусалим делегацию для встречи с самой Богородицей, которая их благословила и передала письмо жителям Мессины, вложив в него прядь своих прекрасных волос. Вот с той поры Пречистая Дева считается покровительницей города. Что бы ни случалось с Мессиной и её жителями: болезни, ураганы, войны, город возрождается, как птица Феникс. Да вы скоро сами увидите: и бронзовую статую Божией Матери с тем самым письмом в руке у входа в город. Со стороны моря ее хорошо видно… Будем мы в Мессине, обязательно увидите и красивейшие здания, старинные храмы, театры и библиотеки…

Закончив разговор, командир эскадренного броненосца «Слава» поспешил в свою каюту и сделал простым карандашом следующую запись в корабельном журнале: «поговорить с Командующим эскадры о проведении ознакомительной экскурсии в городе Мессина». Подойдя к карте, Эдуард Кетлер прикинул, что между нынешней рейдовой стоянкой русских учебных кораблей и этим курортным городом расстояние чуть больше семидесяти миль к северо-востоку.

…Мягкий средиземноморский климат, живописная природа в гостеприимных итальянских портах наводили на ощущение развлекательного морского путешествия. Но в дальнейшем об этом походе Борис Бобровский будет вспоминать в своей жизни не раз, как о примере легендарного мужества и подвига русских моряков, неожиданно оказавшихся ближе других иностранных кораблей к эпицентру самого крупного землетрясения в истории Европы. Как говорится, «между Сциллой и Харибдой»…

– Господин старший штурман, погляньте-ка, вон, аккурат над нами, в облаках… – услышал Борис взволнованный голос матроса, драившего палубу и рукой указывающего на небо.

Приятный теплый воздух, уже начавшее подниматься над горизонтом красное солнце и спокойный, бирюзового цвета океан навевали в эти рассветные часы радостные мысли о скором возвращении в родные края, где снежная зима уже вступила в свои права и шла подготовка к рождественским и новогодним гуляниям. «Хоть бы успеть на свадьбу к Старку… Ещё бы и Вилькицкий остепенился и надумал жениться. Тогда бы мы с друзьями все вместе стали степенными главами семейств», – почему-то подумал Бобровский. Глядя во время этих учений на гардемарин и молоденьких мичманов, которые старательно осваивали премудрости морской науки, он часто вспоминал своё так быстро пролетевшее кадетство. – «Жизнь пролетает со скоростью альбатроса…»

– Что ты там разглядел, Тимофей? – выйдя из штурманской рубки, спросил удивлённый лейтенант.

– Дык вона стая чаек какая кружит! Мечутся, кричат тревожно, словно знак подают. Плохая примета, ваш бродь! Не ровён час волна подымется, а то и шторм нагрянет… Старые моряки про птиц не зря такую примету имеют.

– Что же, молодец, что заметил! Хвалю! Знаю, знаю эту примету! Хорошо, братец, будем благодарны Божиим созданиям, уведомили, предупредили нас, значит!

Борис, привычным движением приставив подзорную трубу к правому глазу, стал внимательно рассматривать стаю чаек. В голове старшего штурмана мелькнула старинная пословица про солнце, которое, «если красно поутру, моряку не по нутру».

Птицы с криками носились над кораблями, то выныривая, то вновь исчезая в ало-розовых рассветных облаках, а затем и вовсе пропадали из виду. Ещё некоторое время наступающего утра прошло без особых изменений в погоде и без видимых причин для волнения и беспокойства … И вдруг, как зафиксировали в вахтенных журналах моряки, пятнадцатого декабря ровно в пять часов двадцать одну минуту все русские экипажи учебной эскадры ощутили сильные толчки из глубины океана. Старший штурман Бобровский, дежуривший по кораблю с прошлого вечера, тотчас приказал дать сигнал боевой тревоги.

– Полундра! – раздался крик с палубы, после неожиданно появившегося мощного гула за кормой «Славы».

Гул этот повторился, а затем, уже все услышали и ощутили мощные удары моря по крепкому корпусу броненосца. Огромная волна ворвалась в бухту порта Аугуста и с разгона резко, словно скорлупки, с железным скрежетом развернула стоявшие в ней на якорях тяжелые корабли на сто восемьдесят градусов. Через несколько минут ситуация нормализовалась, и лишь на водной глади океана всё ещё наблюдалось небольшое волнение.

– Не… то не атака вражеских подлодок, и даже не кит … Ваш бродь, никак где-то недалече землетрясение! – крикнул на бегу матрос, машинально приложив правую руку к бескозырке, завязанной лентами под подбородком.

– Господин старший штурман, нас развернуло! Разворот – сто восемьдесят градусов! – доложил с трудом подбежавший штурман.

– Без паники! – ровным голосом скомандовал Борис Бобровский, строго и спокойно посмотрев на молодого офицера.

Оставшись на палубе и ухватившись за канат, он посмотрел в небо и, зажмурившись, мысленно произнёс слова молитвы: «Господи, услышь меня, грешного раба твоего! Не ради живота моего, а за ради братьев моих и всех православных воинов, кого зришь Ты, Вседержитель, в круге моем. Прошу Тебя, о Великий и Всемогущий! Ты дал мне щит спасения Твоего, и десница Твоя поддерживает меня, и милость Твоя возвеличивает меня. Ты расширяешь шаг мой подо мною, и да не поколеблются ноги мои! Спаси и помилуй нас, Господи!»

Впервые за свою жизнь Борис в душе говорил с Богом не по обыкновению – заученной с детства молитвою, а пришедшими на ум искренними словами обращения к Всевышнему. Открыв глаза и посмотрев по сторонам, Бобровский отметил с некоторым изумлением, что движение на море прекратилось также внезапно, как и началось. Корабли выровнялись, заняв свои исходные позиции.

Именно в это раннее утро пятнадцатого декабря произошли подземные толчки, которые привели к смещению участков дна Мессинского пролива между островом Сицилия и материком. Огромные волны, внезапно обрушились на итальянские города Мессину, Пальмо и Реджио-ди-Калабрия, разрушив их полностью. Три подземных толчка магнитудой более семи баллов, последовавшие один за другим, стали причиной обрушения зданий ещё в двадцати населенных пунктах, расположенных в прибрежной полосе областей Сицилия и Калабрия, унеся жизни двухсот тысяч заживо погребённых спящих жителей. Вода, будто её всасывала невидимая мифическая Харибда, трижды отходила далеко от берега и трижды, возвращалась с неистовой скоростью, накрывая огромными волнами высотою более десяти метров ближайшие побережья по обе стороны Мессинского пролива, круша с дьявольской силой всё на своём пути.