Людмила Лазебная – Душа альбатроса 6 часть. Под крылом альбатроса (страница 1)
Людмила Лазебная
Душа альбатроса 6 часть. Под крылом альбатроса
Часть шестая
(Откровение Иоанна Богослова «Апокалипсис», 3:5)
***
Осень в тысяча девятьсот восьмом году на всей бескрайней территории России наступила рано и как-то не по-доброму активно, словно зима настойчиво подгоняла её, бесцеремонно толкая в спину. Уже к концу августа северные ветры изрядно остудили разгоряченные за лето улицы Санкт-Петербурга и Кронштадта. Небеса, распахнув свои хляби, принялись щедро осыпать землю бесконечной прохладной моросью, выедавшей последние жизненные соки из листьев клёнов и рябин, дубов и берёз. Порывы ветра, сдирая мокрые листья с гранитных набережных, стремительно и безжалостно уносили их в неспокойную Неву и остывающий залив. А к середине сентября многочисленные стаи птиц раньше времени вдруг потянулись друг за другом в тёплые края.
Именно в один из таких холодных и слякотных дней Борис Бобровский неожиданно повстречал возле Морского штаба в Кронштадте своего давнего друга Георгия Старка, старшего лейтенанта с крейсера «Аврора». Офицеры радостно обнялись, как подобает боевым товарищам, но налетевший ветер чуть было не сорвал их форменные фуражки. Ловко схватившись за свои головные уборы, оба одновременно воскликнули:
– Давай во флотское кафе, там поговорим…
Продолжая обниматься, они быстро зашли в знакомое с юности помещение и, усевшись за свободный столик, заказали по чашке чая и пирожные.
– Всё, как в кадетские годы… – улыбаясь, сказал Бобровский.
– Ну, как ты? – снова, не сговариваясь, одновременно спросили они друг у друга. И опять рассмеялись, как будто и не было у обоих за плечами этих суровых военных лет и тяжелых испытаний…
– Боренька, давай я первый, – сказал Старк. – Вот иду сейчас и думаю, кому бы рассказать о том, как я безгранично счастлив… Ты ведь тоже однолюб, ты меня поймёшь. Я только что сделал предложение своей единственной… И получил согласие… Она ответила «да»! О, Боже…
– Постой, Юра, я, кажется, знаю о ком ты говоришь… О Елизавете Развозовой, сестре нашего товарища Александра Развозова! Я виделся с ним ещё в Порт-Артуре, в девятьсот четвёртом году. Он был старшим минным офицером эскадренного броненосца «Ретвизан». А потом, спустя пару лет, мы встретились в Японии. Александр тоже не дал самураям подписку о неучастии в войне и оказался в плену. После подписания мира с японцами участвовал в Комиссии по эвакуации пленных матросов. А потом мы вместе возвращались в Петербург тем самым последним эшелоном с русскими военнопленными… Да, брат… Поздравляю! Искренне рад за тебя! Развозовы – достойная офицерская династия русских адмиралов. Семья – под стать твоей. А ведь ты был с юности влюблён в Лизу…
– Верно, Боря! Всё в точку…
– Помню, как ты страдал, когда она вышла замуж за того «перспективного морского офицера», сына контр-адмирала барона Владимира Павловича фон Мессера… – А где сейчас её брат Александр? Я давно о нем не слышал…
– Скоро вернется из Англии, там достраивают броненосный крейсер «Рюрик II». Он служит на этом новейшем корабле, и уже – старший офицер…
– Новый «Рюрик» … Ну, как не вспомнить нашего друга Николая Бутурлина и славный подвиг его легендарного крейсера, геройски погибшего в Корейском проливе… Вот она, преемственность флотских традиций: Непобедимый «Рюрик» жив!
Бобровский вздохнул, потом снова широко улыбнулся. Он не мог серьёзно и печально вспоминать о неутомимом балагуре и весельчаке, всеми любимом Коленьке Бутурлине…
– А ведь мы с Вилькицким участвовали в сватовстве Бутурлина в Японии, где все тогда жутко боялись строгую тетку невесты-японки. Потом были на свадьбе. Представь себе, наш Бутурлин не смог расстаться со своей невестой, вспоминая случай о том, как сын самого Дмитрия Ивановича Менделеева, вернувшись в Россию, а, спустя время, снова приехав в Японию, потерял навсегда свою гражданскую японскую жену и двоих детей.
– О, да! Владимир Менделеев в возрасте Христа умер в Петербурге от гриппа. Сколько наш известный учёный ни искал невестку и внуков по всей Японии после трагической смерти своего сына, да так и не нашел…– вспомнил с грустью Старк.
– «Любовь – великая сила!» – вот она истина на все времена, подтвердил Бобровский. – Поэтому мичман Бутурлин написал прошение об отставке на флоте. Теперь Николай наш – счастливый глава русско-японской семьи, уже отец двоих детей. Писал, что они с супругой хотят четверых малышей. Занимается шоколадным бизнесом. А недавно был в Канаде и Америке, где открыл филиалы своего совместного с компаньоном Масловым кондитерского предприятия … Погоди, Старк! … Как же это ты женишься на замужней женщине? Или Лиза получила развод?
– Она овдовела четыре года назад. Её первый муж морской офицер Константин Мессер умер в девятьсот четвертом от чахотки, похоронен в Ораниебауме. А я и не знал. Несколько месяцев назад встретил Лизоньку здесь, в Кронштадте. С этого дня моя голова идёт кругом. Чувство вернулось. Мы вместе. Боря, она мне сегодня призналась, что ждёт нашего ребенка! Я не только стану мужем, но и отцом. Мечтаю о сыне-первенце. Вы с Наташей обязательно приезжайте к нам на дачу сюда, в Кронштадт. Приглашаю вас и на нашу свадьбу. Мы бы уже давно обвенчались, не откладывая, но Елизавета хочет дождаться зимы и возвращения своего брата…
В этот пасмурный день столь радостные вести, приятные воспоминания и неожиданная, но долгожданная встреча со старым другом юности заметно подняли настроение Бобровскому. Он искренне и охотно поделился с другом своими новостями. Старк слушал, как всегда внимательно и серьёзно, впитывая каждое слово товарища по кадетскому братству…
Окончив Штурманский офицерский класс и получив новую должность, Борис продолжал службу на эскадренном броненосце «Слава», единственном из кораблей своего типа, не принимавшем участие в Русско-японской войне, поскольку был введен в эксплуатацию в июне тысяча девятьсот пятого года.
К этому времени в Российской империи уже появилось новое поколение артиллерийских военных кораблей, типа «дредноутов» («бесстрашный» –
Возмужав и окрепнув физически, лейтенант Бобровский был уже не просто идейным молодым человеком, как пять лет тому назад, а верным и любящим мужем, сдержанным и опытным офицером – старшим штурманом. Продолжая мечтать о создании военной стратегической авиации на Русском Императорском флоте, он готовился к поступлению в Николаевскую морскую академию. Ведь для воплощения таких грандиозных планов нужны были фундаментальные инженерные знания. Но служба есть служба, именно она вносила в их счастливую семейную жизнь с Натали свои поправки и изменения. В скором времени молодой чете Бобровских предстояла разлука…
Сформированный ещё в девятьсот шестом году особый Гардемаринский отряд судов Балтийского флота, в который входили два броненосца – «Цесаревич» и «Слава», крейсеры «Богатырь» и «Адмирал Макаров», под командованием контр-адмирала Владимира Ивановича Литвинова за два года избороздил Балтику, побывал на русском Севере в Северно-Ледовитом океане, заходил и в Атлантику. В период морской практики курсанты посещали Норвегию, Германию, Великобританию, Францию и другие страны.
Этой осенью учебная эскадра готовилась к заграничному плаванью по Средиземному морю в район острова Сицилия. На всех кораблях отряда Литвинова в экипажах размещены были практиканты-выпускники: сто шестьдесят четыре корабельных гардемарина Военно-морского кадетского корпуса Петра Великого, Инженерного института и несколько учеников-квартирмейстеров Балтийского флота.
Кроме «Цесаревича», более ни один из кораблей отряда, да и сам Командующий учебной эскадрой Владимир Литвинов, который в недавнем прошлом был командиром императорской яхты «Штандарт», в морских сражениях никогда не участвовали.
После завершения Русско-японской войны и потери лучших броненосцев Императорский военно-морской флот остро нуждался в боевых командных кадрах. Было решено провести масштабные учения с целью закрепления на практике полученных молодыми гардемаринами и мичманами знаний морской теории.
Перед двухмесячным учебным походом в Гардемаринский отряд прибыл сам Николай II. Государь Император напутствовал русских моряков, которым предстояло посетить Бизерту, Тунис, Тулон и многие порты Средиземного моря, Высочайшим пожеланием вести себя в заморских странах подобающим образом, поскольку они являются посланниками своей Родины – Великой России.
Седьмого октября тысяча девятьсот восьмого года1 эскадра контр-адмирала Литвинова вышла из военного порта Курляндской губернии Либавы (по-латышски Leepaja) имени императора Александра III в Финский залив и направилась мимо испанских, африканских берегов в Средиземное море, согласно плану учений. Недалеко от морских границ южной Италии на кораблях проводились практические занятия, учебные тренировки и стрельбы.
Военные учения русских были согласованы с правительством Италии, разрешившим Гардемаринскому отряду в качестве временной базы использовать порт Аугуста на юго-восточном побережье острова Сицилия. Отсюда русские корабли несколько раз выходили на практические боевые манёвры и артиллерийские стрельбы. Преследуя в открытом море условного противника, отрабатывали на макетах-мишенях навыки морского боя.