Людмила Лазебная – Душа альбатроса 5 и 6 части с эпилогом (страница 15)
Её нежно-голубое с белым кружевом ручной работы платье, так гармонично сочетавшееся с цветом глаз и светло-голубой шляпкой с короткими полями, красиво облегало стройную фигуру девушки. Морской бриз, налетая порывами на знатную пассажирку, игриво подбрасывал кверху широкий, расклешенный подол, то и дело обнажая её крепкие, спортивные ноги. Это обстоятельство ничуть не тревожило старшую дочку Президента Америки, а, наоборот, забавляло. Алиса прекрасно понимала, что прямо сейчас, «по традиции» за ней осуждающе наблюдают десятки посторонних любопытных глаз…
Прогуливаясь обычно пешком по американским улочкам в вызывающе обтягивающих узких брюках, дочка Президента любила одна заходить в самые тёмные уголки. В маленькой сумочке Элис никогда не было денег, даже карманных, зато умещались томик Конституции США и дамский кинжал.
«Для охраны» эта юная леди носила под мышкой либо маленькую декоративную собачку, либо ручную зелёную змейку, которой дала прозвище «Эмили Шпинат». «Она, как дикое молодое животное, которое облачили в хорошую одежду», – судачила толпа, распространяя ежедневно самые необычные слухи, среди которых наиболее выделялась леденящая воображение история о том, как Элис Ли среагировала на замечание отца: «Ты не будешь курить под моей крышей»! Как всегда, усмехнувшись, девчонка залезла на крышу Белого Дома и, наблюдая сверху вниз за собравшейся кучей народа, выкурила сигарету, сбрасывая пепел на головы многочисленных зевак.
Отправляя «с глаз долой» в трёхмесячный круиз дочку, Теодор Рузвельт, обратился к Военному министру Тафту, возглавившему дипломатическую миссию, сетуя в сердцах на поведение Алисы, с просьбой увезти её подальше, но и приглядеть за неугомонной девицей.
– Я могу быть Президентом Соединённых Штатов или я могу присматривать за Алисой. Я не могу делать и то, и другое! – искренне признался Рузвельт, превосходно понимая, какая нагрузка ляжет на Тафта.
И сейчас на теплоходе «Маньчжурия» Алиса с удовольствием наслаждалась эпатажем публики. В одной руке она держала за хрустальную ножку наполненный бокал, в другой – дымящуюся ароматную гавайскую сигару, которую не просто курила, а, шокируя американских дипломатов своим непристойным видом, ещё и запивала шампанским, смакуя мелкими глотками холодный напиток.
В этот момент огромное красное солнце, символ государственного Японского Флага, медленно, точно раскалённое яблоко, на несколько мгновений зависнув над горизонтом, быстро покатилось вниз и утонуло в морской глубине, оставив на поверхности океана ярко-алый след.
– Страна Заходящего Солнца, – усмехнувшись, громко пробормотала Алиса, продолжая любоваться зрелищем заката.
– Дорогая Элис Ли, вы верны себе, неизменно продолжая будоражить и шокировать наше окружение.
Вздрогнув от неожиданности, Алиса хотела ответить дерзостью, но увидав, кто посмел к ней приблизиться, демонстративно надула губки, нарочито громко хлебнув шампанского со льдом. Выплюнула за борт попавшийся ей на зуб кусочек льдинки, затем затянулась сигарой, выпуская колечками голубоватый дым из красивого ротика, накрашенного красной губной помадой…
– Чёрт возьми! Даже этот лёгкий дымок от сигары так гармонирует с вашим нарядом, – иронично пошутил пассажир «Маньчжурии».
– Не подлизывайтесь, противный… – обиженно сказала девушка, не поворачивая головы.
Смельчаком, отважившимся подойти к строптивой и дерзкой юной красавице, оказался конгрессмен, известный в Вашингтоне ловелас и плейбой – Николас Лонгворт III21. Мужчина был на четырнадцать лет старше Алисы Рузвельт. Но во время круиза не раз «случайно» оказывался рядом с нею, так или иначе, поддерживая, либо, по возможности сглаживая, все её экстраординарные выходки. Удивительно, но любящая независимость девушка, которой недавно исполнился двадцать один год, благосклонно принимала ухаживания этого зрелого, изо всех сил молодящегося джентльмена, чем-то напоминающего ей … папу. Некоторое время назад она была уверена, что Лонгворт приставлен к ней отцом для опеки, поэтому злилась на спутника, испытывая его терпение своими непредсказуемыми проделками. К примеру, на Филиппинах во время перехода корабля из столицы Манилы на один из необитаемых островов, стоя под прямыми палящими лучами солнца, Алиса вдруг с приличной высоты бросилась в одежде в судовой бассейн, достигнув его дна. А когда вынырнула, весело закричала, приглашая ужаснувшихся пассажиров присоединиться к ней. Николас Лонгворт последовал, не раздумывая, за девушкой, точно та могла утонуть. Если модное, укороченное льняное платьице Алисы практически напоминало купальник, которые дамы носили в ту эпоху, то промокший элегантный летний костюм конгрессмена, побежавшего в свою каюту переодеваться, был на сто процентов испорчен.
– Как же вам не стыдно, Алиса! – воскликнула одна из дам.
– Что за ханжество! – парировала довольная девушка, выжимая правой рукой свои густые каштановые волосы. При этом она слегка наклонила голову, но не от приступа скромности, а просто осматривала свои красивые загорелые плечи и ноги, по которым текли прохладные струйки воды. – Если бы я была голой, то да, а так – вовсе не стыдно. А вам, должно быть, завидно, что Вы с вашей толстой фигурой не можете себе позволить даже надеть купальник. Ха-ха-ха!
Убедившись, что господин Лонгворт прыгнул в бассейн именно из-за своего такого же весёлого и свободного нрава, как и у неё, Алиса Рузвельт выбрала его в свои кавалеры. Но этот взрослый джентльмен, действительно, в один из вечеров покорил чувствительное сердце юной Элис Ли, когда, оставшись с ней наедине в его каюте, вдруг достал из дорожного чемодана футляр со скрипкой и устроил потрясающую музыкальную вечеринку на двоих.
– О, Ник! Как нежно поёт твоя скрипка! Точно со мною говоришь не ты, а твоя душа. Музыка, дорогой, – это твоя природная стихия. Я в восторге. И я обещаю, что в скором времени буду твоей – шептала, прикрыв глаза, очарованная Элис Ли.
В её жизни это была первая «настоящая» влюблённость, напоминающая одну из таких же, весьма похожих и скоротечных обманчивых ситуаций, когда неопытная девушка увлекается пожилым мужчиной, отдалённо напоминающим ей её отца. Но с того момента они уже были неразлучны. Глядя на стоявшую сейчас на палубе и чем-то огорчённую девушку-бунтарку, всматривающуюся вдаль, Николас решил для начала её рассмешить.
– Элис Ли! Вы надули ваши прекрасные губки точь-в-точь, как чопорная китайская императрица Цыси, которая с высоты своего возвышающегося трона смотрит надменно на наш грешный мир.
Шутка возымела действие, но лишь на минуту. Улыбнувшись, девушка снова стала серьёзной, показывая своему другу рукой приближающуюся метр за метром причальную стенку японской гавани.
– Вы ничего не замечаете, Николас? В прошлый раз, когда «Маньчжурия» была много дальше от берега, весь причал светился разноцветными огнями фейерверков и бумажных фонариков, летающих над портом. Тогда на берегу играл оркестр, наш корабль приветливо встречала многочисленная толпа нарядных японцев от членов императорской фамилии до простых людей. Вы видите эту странную темноту на берегу? Может, что-то случилось недоброе? Эта темень настораживает.
– Действительно, согласился Лонгворт, – удивляясь наблюдательности и умному замечанию своей возлюбленной. – Нужно немедленно разыскать господина Тафта. Впрочем, смотрите, наш Военный министр уже спешит на корму, где палубная команда готовит сходни к спуску. Сейчас мы с Вами всё выясним.
Едва трап «Маньчжурии» коснулся земли, с берега по нему быстро поднялись три морских японских офицера из службы охраны порта и переводчик. Подойдя к Вильяму Тафту, они что-то ему сказали, вручили пакет и также быстро покинули пассажирское судно. Вскоре капитан «Маньчжурии» объявил в рупор:
– Господа! Прошу вашего внимания. Высадки на берег не будет. Круизный лайнер «Маньчжурия» получил от японских властей разрешение на стоянку только до следующего утра. После бункеровки углём и погрузки на борт необходимых запасов продовольствия и воды, судно возьмёт обратный курс домой. Экипаж просит извинений за неудобства и приглашает всех желающих на вечернюю развлекательную программу, будет играть оркестр.
– Что? Вы это слышали, Ник?! Мы немедленно идём на прогулку. Я просто должна ногами коснуться берега.
Для этой девушки запретов не существовало. Скорее, наоборот, любой запрет вызывал желание его нарушить, во что бы то ни стало. Даже не оглядываясь, чтобы проверить, услышал ли Лонгворт её слова, леди Элис Рузвельт бегом рванула к спущенному трапу и вскоре исчезла из виду на плохо освещённом причале.
– Что же она делает? Нужно срочно вернуть госпожу Алису, – раздались возгласы тех, кто обратил внимание на эту сцену.
Оцепенев на мгновение, Николас Лонгворт III, стремглав кинулся догонять бунтарку. На соседних судах пробили склянки. Эти мелодичные и монотонные удары, словно дрожащие в воздухе звуки, эхо разнесло во все уголки пустынного берега. Спустившись с трапа, конгрессмен огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться, в какую сторону побежала девушка, затем наобум свернул направо и торопливым широким шагом устремился по морской гальке вдоль береговой кромки, пытаясь прислушиваться к каждому шороху. Метров через пятьдесят он остановился и огляделся вновь. И вдруг, где-то из неведомой глубины порта раздался пронзительный женский крик о помощи. Затем прозвучал выстрел, очевидно, предупредительный – в воздух. И снова наступила тишина. Боковым зрением мистер Лонгворт отметил, как в ту же сторону, что и он, бегут вооруженные сотрудники охраны корабля… Добежав за считанные мгновения, ориентируясь только на голос возлюбленной, Николас застал такую сцену: за спиной высокого европейца в модной широкополой шляпе и отлично скроенном костюме из дорогого сукна в черно-белую полоску стояла, дрожа от страха, бледная Алиса в рваных на коленках чулках. Очевидно, она недавно падала. На грязных локтях девушки была заметна кровь. В руках незнакомец держал американский 4,2-линейный револьвер третьей модели системы Смита-Вессона, поступивший не так давно в свободную продажу в целях самообороны для населения САСШ, Российской империи и других стран Европы. Успокаивая несчастную девушку, мужчина средних лет с заметным русским акцентом говорил напуганной Алисе, крепко, до боли в ногтях вцепившейся в его плечи: