Людмила Лазебная – Душа альбатроса 5 и 6 части с эпилогом (страница 11)
– Насколько мне известно, Государь, посредником при проведении переговоров просится стать Рузвельт, об этом своём желании он известил Вас через своего Посла в России Джорджа Мейера.
– Нам известно, что американский Президент настолько откровенно Нас ненавидит, что, не скрывая, держит у себя в тире Наш портрет в качестве мишени, – иронично улыбнувшись, с горечью произнёс император. – Посредничество в переговорах России и Японии со стороны Соединённых Штатов ни к чему хорошему привести не может. Только в Вашем лице я вижу спасителя династии Романовых, которому могу доверить не только собственную участь и участь своей семьи, но и судьбу многовековой Российской монархии как государственного института власти.
– Тогда позвольте, Николай Александрович, поблагодарить Вас за доверие и с первых же минут дать Вашему Величеству совет отклонить сырые «думские предложения» господина Булыгина, которые, как я знаю, находятся в ожидании подписи Вашего Величества. Населению этих мер мало. Ему подавай более серьёзные демократические свободы. В ближайшем будущем Государственной Думе нужно предоставить, прежде всего, права, которые расширят круг лиц, имеющих возможности участвовать в выборах депутатов. Важно провести реорганизацию в Кабинете Министров, который собирается крайне редко, будучи созданным аж в 1857-ом году. Этот орган мог бы после пересмотра своих прежних функций возглавить на совещательных демократических началах Правительство Российской империи…
Николай II едва сдержался, чтобы не поморщиться. Долгие годы он относился к Витте с чувством уважительной неприязни. Почему-то с юности не воспринимал его, порою признавался себе, что даже боялся. Боялся именно потому, что Сергей Юльевич зачастую оказывался прав, обладая странной, необъяснимой способностью видеть наперёд, за которую высоко ценил его Александр III. А вот Николай Александрович нередко, награждая и осыпая почестями, незаслуженно отстранял, не желая ни видеть, ни слушать Витте. Но в самые трудные для страны моменты четко осознавал, что не может без него обойтись…
– Извините, что перебиваю столь ценные предложения. Но сей документ13 я подписал несколько дней назад. Предлагаю вернуться к обсуждению темы после Вашего возвращения из Америки. По крайней мере, небольшая уступка даст нам возможность выиграть время, – пообещал Николай II.
– Соглашаюсь с Вами, Ваше Императорское Величество. В нынешних сложнейших условиях самое мудрое – ответить согласием Японии на её уже неоднократные предложения начать мирные переговоры. Хотя даже нынешняя неблагоприятная обстановка на фронте всё ещё нам позволяет продолжить войну с Японией, но внутренняя, изменническая смута реально грозит гибелью всему государству. Можете на меня рассчитывать всецело!
Первый раз улыбнувшись за время этого трудного разговора, Николай II снова сделался серьёзным. От волнения он встал с кресла и решительно произнёс:
– Уважаемый Сергей Юльевич! Я готов окончить миром не мною начатую войну, если только предложенные условия будут отвечать достоинству России. Я не считаю нас побеждёнными, наши войска целы, я верю в них. И бесповоротно отвергаю все унизительные пункты, которые выдвигает Япония, скорее всего, с подсказки господина Рузвельта.
Сергей Витте тоже поднялся со стула и, стоя, выслушал завершающую их разговор пламенную речь императора. Николай II тотчас крепко, по-мужски пожал ему руку и продолжил:
– Всякий порядочный русский человек согласен продолжать войну до нашей полной победы, в особенности, если Япония станет на переговорах настаивать на двух пунктах, связанных с выплатой ей контрибуции и уступкой российской земли. Империя противнику не отдаст ни пяди своей территории, ни одного рубля вознаграждения за её военные расходы! Мы обязаны дать отпор внешнему и внутреннему врагу и отстоять самодержавие. Я назначаю Вас Главой русской делегации на мирных переговорах в американском Портсмуте. Готовьтесь к этой поездке. Вам в помощь в Америке будет наш Посол барон Розен.
– Благодарю! Мы давно знакомы с Романом Романовичем, ещё со времён его дипломатической службы в Японии.
Завершая аудиенцию у Государя, Витте поклонился, согласно этикету. Монарх, растрогавшись, подошёл и немного по-детски обнял старого друга своего отца, не раз оказывающего неоценимые услуги империи.
– Ещё одна личная просьба к Вам, Сергей Юльевич, и ко всем членам Русской делегации: на этих переговорах необходимо поднять тему о скорейшем обмене военнопленными и возвращении на Родину наших доблестных защитников. Россия перед ними в неоплатном долгу…
Едва Витте покинул дворец, на пороге рабочего кабинета Николая II появилась любимая супруга, которую он был несказанно рад видеть после столь непростой аудиенции с Председателем Кабинета Министров.
– Дети спят, милый. Хочу пригласить тебя прогуляться по саду в эту дивную белую ночь.
– С удовольствием, дорогая Аликс. Я, признаться, хотел навестить тебя гораздо раньше, и даже, было, уже направился… Но услышал ваше коллективное завывание под фортепиано и вернулся назад…
– Ах, как не стыдно, Государь, называть хоровое пение членов собственной семьи
В Царско-Сельском парке стояла приятно бодрящая прохлада. Вероятно, услышав шаги приближающихся людей, где-то в глубине аллей недовольно закаркали вороны, но вскоре неожиданно заткнулись, словно им кто-то невидимый, но грозный, запретил нарушать тишину. В сияющем тумане белой ночи могучие деревья казались призраками-великанами, будто напоминали, что даже они, как живые стражники, охраняют покой императорской семьи.
Александра Фёдоровна любила подолгу проводить время в этой летней резиденции, где чувствовала себя с детьми в полной безопасности.
– О чём думаешь? Что беспокоит тебя, мой дорогой? Ты недоволен визитом Витте?
– Витте? Как ни странно, но нет. С Сергеем Юльевичем мы довольно конструктивно и сердечно поговорили. Меня волнует Комура Дзютаро. Только сегодня утром узнал, что именно его император Мэйдзи назначил Главой японской делегации на мирной конференции в Портсмуте. Ты помнишь его, дорогая Аликс?
– Бог мой, конечно! Это был самый странный из японских посланников за всю историю наших международных сношений с японцами.
Говоря эти слова, императрица даже заметно разволновалась, ибо она по-человечески старалась вычеркнуть из памяти те роковые и страшные дни осени 1900 года, когда чуть не овдовела, находясь в отпуске в Ливадийском дворце.
…В том октябре она мучилась от сильнейших приступов тошноты из-за очередной беременности14. В год Миллениума в Париже на Всемирной Выставке Россия блистала своими выдающимися достижениями в различных областях народного хозяйства, науки и техники. Это был настоящий, безусловный триумф правления Николая II, продемонстрировавшего богатство, мощь и силу любимой державы. Вложив в подготовку и проведение Выставки немало личных усилий, и довольный результатом, глядя на несчастную Аликс, так тяжело переносившую начало уже четвёртой по счёту беременности, Всероссийский монарх согласился на семейный отдых в Ялте, прибыв на Южное побережье Крыма на любимой императорской яхте «Штандарт»15.
По традиции экипаж парусника ожидал приезда царской семьи в Севастополе. А затем яхта следовала в Ливадию.
В конце октября в Ливадию поступило довольно странное письмо из Санкт-Петербурга от японского Посла в России господина Дзютаро Комура, который просился принять его в Крыму, в связи со срочным отъездом в Японию. «После отъезда в январе в Лондон Хаяси Тадасу японские посланники стали меняться, как перчатки», – подумал тогда монарх с лёгкой иронией и вспомнил этого «дипломата-мышь», приехавшего в Санкт-Петербург из Вашингтона в мае, в год начала ХХ столетия.
Едва минуло пять месяцев с первого появления Комуры при Российском дворе, как он написал русскому царю, что его
– Аликс! Послушай, до чего трогательно пишет эта «серая мышка» с усами-щетками на чрезмерно узком лице. Ха-ха-ха… Помнишь, как он в смешном смокинге с вечно косым белым галстуком-бабочкой прыгал перед нами вокруг стола во время вручения верительных грамот на торжественном официальном приёме и званом обеде в Александровском дворце? Мне тогда казалось, что ещё секунда, и юркий, как тень, маленький дипломат полезет со мной целоваться. У меня на следующий день, наверное, от стресса, даже флюс образовался, пришлось обращаться к дантисту. И теперь, вот, вникни, как душевно излагает… Мол, «