Людмила Лазебная – Душа альбатроса 3 и 4 части (страница 15)
Получив после случайной, но столь значимой летней встречи с Государем-Императором назначение на новейший российский бронепалубный корабль 1-го ранга «Диана», предназначенный для разведки, крейсерских рейдов и поддержки эскадренных броненосцев, мичман Бобровский был несказанно рад своему столь скорому переводу с должности вахтенного начальника учебного судна «Моряк» Третьего флотского экипажа Балтийского флота.
«Как же внимателен Николай II Александрович к чаяниям молодых офицеров! Это, с одной стороны, – радовался мысленно Борис, – а, с другой стороны… Если б не наша дружба с Георгием Старком, разве б тогда остановилась возле нас, веселившихся оболтусов, надевших тельняшку на памятник Ивану Крузенштерну, карета самого Российского монарха?! Вот так, Господин Случай внёс коррективы в мою судьбу… За время учёбы и морских практик я чуть ли не с закрытыми глазами могу ориентироваться на своём, уже морально устаревшем учебном, трёхмачтовом стальном паруснике «Моряк». А тут открылись такие перспективы, что дух захватывает! Надо немедленно отбить телеграмму родителям. Похоже, что, ох как не скоро мы теперь увидимся…».
Прибыв незамедлительно на корабль с новым предписанием, сияющий от гордости и полный новаторских планов мичман Борис Бобровский, встретил, однако, весьма прохладный приём со стороны командира крейсера «Диана» Василия Константиновича Залесского14. Внимательно оглядев с ног до головы высоченного молодого офицера, капитан 1-го ранга Залесский нахмурил брови. Его уже предупредили, что новый член экипажа прислан по Высочайшей протекции самого Государя Императора. Будучи убеждённым на собственном опыте, что воспитание каждого морского офицера, во избежание на море неприятных «случайностей», сводится к закалке его нервов, Василий Залесский со всей строгостью обратился к недавнему выпускнику Морского кадетского корпуса:
– Что же, юноша, добро пожаловать на крейсер. Полагаю, что Вы проявите себя с положительной стороны. Честно признаюсь, что сам
– Но… – Борис, было, попытался объясниться с новым командиром… Тот негодующе прервал его, не дав сказать и слова.
– В вашем послужном списке значится должность начальника вахтенной службы, приравненная к чину лейтенанта… Придётся пока послужить на крейсере …ммм… первым
– Есть приступить к службе в должности младшего вахтенного помощника, – спокойно, но с лёгким волнением произнёс Борис, отдав честь командиру.
Еще в 1902-ом году в середине октября крейсер «Диана» вышел из Кронштадта на Дальний Восток. Более двадцати пяти тысяч миль представлял собою столь трудный переход из Санкт-Петербурга в Порт-Артур для отряда судов, идущих в Тихий океан в составе двух броненосцев, шести крейсеров и восьми миноносцев. Эскадра под командованием контр-адмирала, барона Эвальда Антоновича фон Штакельберга15 уже 8 апреля 1903-го года достигла Нагасаки, где крейсер «Диана» поступил в распоряжение Александра Ивановича Павлова, Чрезвычайного Посланника Российской империи в Корее и Полномочного министра в Сеуле при дворце первого Корейского императора Коджона.
Прибывшие в конце апреля девятьсот третьего года в Порт-Артур крейсеры сразу же включились в учебные плавания кораблей эскадры. Уже 24-го числа «Диана» ушла в Чемульпо, чтобы доставить туда Александра Павлова. С июня, простояв в вооружённом резерве, в сентябре крейсеры участвовали в крупномасштабных маневрах. Но всё же значительную часть времени своего девятимесячного предвоенного пребывания в Порт-Артуре корабли эскадры, как и весь личный состав, находились в вооружённом резерве. Поэтому в своих нечастых письмах к матери Борис Бобровский рассказывал Катерине Александровне больше о местной, весьма колоритной экзотике, пытаясь всячески успокоить её сердце.
Новая военная база была стратегически очень важна для Российской империи. Единственная на Дальнем Востоке русская морская крепость Владивосток на Тихом океане зимой замерзала. А хороших, мощных ледоколов в те времена ещё не было. Если в тёплое время российская эскадра базировалась во Владивостоке, то с наступлением морозов была вынуждена уходить в Китай или Японию.
С момента захвата русскими Порт-Артура, из-за которого соперничали несколько государств: Россия, Япония, Великобритания и Германия, хорошие взаимоотношения между Россией и Японией окончательно испортились. На основании Русско-Китайской Конвенции 1898-го года России на 25 лет с правом продления срока аренды был передан не только Порт-Артур. А также и вся южная часть Ляодунского полуострова, площадью около 3, 2 тысяч квадратных километров и с населением порядка 250 тысяч человек, вместе с арсеналами, укреплениями и береговыми батареями, построенными китайцами с помощью немецких военных инженеров. России отошли не только территории, но и ранее закупленные Китаем немецкие артиллерия, снаряды, оружие, которые впоследствии использовались для обороны этой крепости. По плану Порт-Артур должен был стать главной базой Тихоокеанской эскадры. Названная Гуаньдунской или Квантунской областью, эта арендованная у Китая территория была по своим масштабам сопоставима с одним из центральных уездов Российской империи, а по числу жителей – с Абхазией. Рядом с морской крепостью началось строительство ещё одного города и торгового порта, получившего русское название «Дальний». Оба населённых пункта возводились как часть будущей Русской Маньчжурии. Здесь уже начали возвышаться православные храмы и русские школы. В новые места сначала прибыли российские купцы и предприниматели, за ними из уголков необъятной Российской империи потянулись первые переселенцы…
Как-то Министр финансов Сергей Юльевич Витте вызвал на откровенный разговор Военного министра Алексея Куропаткина16, спросив у него:
– Неужели вы, генерал, хотите сделать Маньчжурию нашей новой губернией?
– Нет, из Маньчжурии надо сделать нечто вроде Бухары, то есть регион, который войдёт в империю, но сохранит за собой достаточную автономию, со своим особым специфическим статусом, – ответил Куропаткин.
Так, в далёкой китайской Маньчжурии начали появляться красивейшие русские города. Крупнейшим стал Харбин, отличающийся своеобразной русской архитектурой. Однако военное присутствие Российское империи на Дальнем Востоке и, в частности, на Ляодунском полуострове, нужно было ещё активно наращивать. Но быстро это сделать было пока невозможно, даже несмотря на то, что ежегодно в России в среднем укладывалось 650 км железнодорожных путей. Сложный участок железной дороги у озера Байкал ещё строился, и пересекать огромное озеро пока приходилось на железнодорожном пароме…
Несмотря на то, что Российский императорский флот в начале ХХ века считался третьим в мире после британского и французского, на Дальнем Востоке находилось менее трети боевого состава кораблей…
С волнением вглядывались офицеры и матросы в очертания незнакомого берега. Рейд окружали суровые скалистые отроги, в глубине бухты возвышался маяк. На сигнальной мачте-флагштоке Золотой Горы развевался Национальный Российский Государственный Флаг-Триколор, поднятый под звуки салюта эскадры и батареи ещё 16-го марта 1898-го года в 8 часов утра Его Императорским Высочеством, Великим Князем Кириллом Владимировичем Романовым. Эти победоносные залпы разнесли по всему миру победную весть о начале новой русской жизни на далёкой китайской окраине. Здесь, на новой российской военной базе, предстояло Борису Бобровскому нести службу.
Прекрасны виды русского морского города-крепости Порт-Артура! Ещё шесть тысяч лет тому назад, до того времени, как стать русским, этот район принадлежал Китаю и назывался Люйшунькоу. Много разных названий сменилось с того времени. Каждая китайская Династия считала нужным дать ему новое имя. Во времена Династии Цзинь это поселение называли Машицзинь. В Танское время – Дуличжэнь. В годы существования Монгольской империи Юань город именовался Шицзыкоу или «Пасть льва»… Гуляя как-то в окрестностях нового военного порта, Борис обратил внимание на старинную статую льва в парке, подумав, что, возможно, эта древняя скульптура, простоявшая здесь более пяти веков, и дала столь экзотичное название небольшому городу и бухте.