Людмила Лаврова – Девоньки мои (страница 4)
Самыми близкими друзьями Алисы была семья Семеновых. Когда-то ее муж служил в армии с Александром, а после предложил ему основать совместное предприятие. Правда, со временем интересы Саши и Михаила, мужа Алисы, разошлись, но дружбе это никак не помешало. Фирму они разделили честно, и Александр открыл собственную. К строительству новая сфера деятельности Александра не имела никакого отношения, а потому интересы Алисы и семьи Семеновых пересекались только в личном общении.
Именно Алиса познакомила Александра со своей подругой, а потом сломала каблук на новеньких туфельках, отплясывая на их свадьбе.
Дарья мужа своего не просто любила. Она дышала им. Да и Александр отвечал жене тем же. Незначительные недопонимания, которые изредка возникали между супругами, обычно улаживались после визита Алисы, которая одним словом могла поставить точку в конфликте супругов:
– Время! Неужели вы не понимаете? Пока ругаетесь – вы его теряете! Уверены, что оно того стоит?
Даша, понимая, какой болью отзываются в подруге эти слова, шла на мировую с мужем.
А Алиса вздыхала.
Как мало ценят люди тех, кто рядом, и время, отмеренное судьбой на это единение… Ведь кажется, что этого времени так много еще впереди. Что оно бесконечно и его точно хватит на все, что задумано. На ссоры и примирения. На долгую жизнь и далеко идущие планы. А время вдруг щелкнет каблуками чуть громче, ставя точку в твоих чаяниях, и вот ты уже шагаешь дальше за ним в одиночестве, запоздало жалея о том, что безвозвратно утеряно…
После ухода мужа Алиса даже мысли не допускала, что в ее жизни появится кто-то еще. Она не шарахалась от людей, но с каждым годом все отчетливее понимала, что любовь ее ушла вместе с Михаилом. Она продала квартиру, в которой они жили с мужем, раздала все его вещи, оставив на память только фотографии и некоторые дорогие сердцу мелочи, вроде плюшевого одноглазого зайца, которого муж бережно хранил с детства, но это мало помогло. Незримо, неслышно, едва уловимо, но он присутствовал в ее жизни и спустя много лет после своего ухода.
Нет, Алиса не говорила с ним, сходя с ума от тоски. Не пыталась увидеть какие-то знаки в повседневности, списав их на присутствие потусторонних сил. Она всегда была весьма прагматична. И несмотря на то, что верила по-своему в высшие силы, в церковь захаживала лишь по праздникам да на крестины, всякий раз отказывая друзьям и сотрудникам в просьбе стать крестной, так как считала, что этого недостойна.
– Слишком большая ответственность.
Что, впрочем, не помешало ей стать «крестной матерью» для целого детского дома, которым уже много лет руководила Дарья.
Об этом знали очень немногие. Гарик, Семеновы да еще пара меценатов и чиновников, к которым Алиса несколько раз обращалась за помощью. Афишировать свое участие в этом «предприятии» Алиса не желала.
Она следила за судьбой детей, которые росли под присмотром Дарьи. Помогала выпускникам, устраивая подросших воспитанников на учебу. Давала им работу.
Но все это сугубо «за кадром». Ее глашатаем всегда выступала Дарья.
– Алиска, почему сама не хочешь?
– Ни к чему это, Дашенька. Не умею я как надо… Жалеть их начинаю. А это плохо.
– Почему?
– А сама не понимаешь? Их не жалеть нужно, а относиться как к собственным детям. Вот что ты своему сыну говоришь, если он что-то натворит?
– Чего только не говорю! – смеялась Даша. – Иногда так лучше бы молчала!
– А воспитанникам своим ты такого не скажешь. Так?
– Конечно, нет. Я же им не мама…
– Вот именно! А им как раз материнского тепла и хорошего пинка иногда и не хватает. А я им этого дать не могу. Поэтому пусть лучше буду для них тайным другом или строгой начальницей, чем непонятной теткой, которая жалеет без всякой пользы.
Даша с подругой была не совсем согласна, но особо не спорила. Понимала, что для Алисы то, что она делает, это отдушина. Способ наполнить свою жизнь смыслом. А потому давала ей такую возможность, с благодарностью принимая помощь и поддержку от подруги.
А время не оглядывалось на спешащую за ним Алису. Оно чеканило шаг, отмеряя зимы и весны и ведя за собой ту, что давно уже поставила крест на собственных мечтах, сосредоточившись на повседневных задачах. Алиса смирилась с таким порядком вещей. Она старалась жить так, чтобы окружающим не в чем было ее упрекнуть. И пусть это не всегда получалось, она была довольна своей жизнью и менять в ней ничего не собиралась.
Но, как известно, человек, планируя свою жизнь, предполагает, а Бог в ответ на это лишь смеется.
Вот и в случае Алисы небеса нежданно-негаданно улыбнулись и, видимо, решили, что пора что-то менять в жизни этой женщины. И тогда судьба догнала время, ухватила его за руку, подстраиваясь под скорый шаг, и шепнула что-то на ухо.
И время обернулось…
Смерило взглядом спешащую за ним женщину и молча кивнуло, соглашаясь с проказницей судьбой.
День был назначен. Но Алиса об этом, конечно, не знала. Она не ждала уже никаких перемен и потому, разглядывая странную картину на придверном коврике, не сразу сообразила, как на нее реагировать.
– Гарик, с этим надо что-то делать! – Алиса Геннадьевна разглядывала мальчишку, притулившегося у ее двери.
Лет шести-семи, щуплый и чумазый, он спал так сладко, свернувшись калачиком на новом Алисином коврике, что та невольно шикнула на Гарика:
– Тихо! Разбудим!
– Сейчас вызову полицию! – Гарик понизил голос и потянул из кармана телефон, но Алиса остановила его.
– Погоди! Я сама.
Она присела на корточки и невольно засмотрелась на лицо спящего ребенка. Он кого-то напоминал ей, но кого именно Алиса сообразила не сразу. Легонько тронув мальчишку за плечо, она потеребила его:
– Эй! Молодой человек! Просыпайтесь, пожалуйста!
Мальчишка вздрогнул, открыл глаза, и тут Алиса ахнула. От изумления и неожиданности она потеряла равновесие и приземлилась на коврик рядом с мальчишкой, так крепко вцепившись в его рукав, что заныли костяшки пальцев.
– Как тебя зовут? – голос изменил ей, и Гарик деловито принялся набирать номер скорой, а не полиции. Мало ли!
– Миша… – мальчишка проснулся окончательно и дернулся, пытаясь вырваться из рук странной женщины, которая смотрела на него так, как не смотрел никто и никогда.
– Откуда ты здесь?!
– От верблюда! – огрызнулся мальчик и попытался было встать на ноги, но Алиса ему не позволила.
– Я тоже умею ругаться.
– Правда?
– А то! Хочешь проверить?
– Нет!
– Умный! Это хорошо! – Алиса кивнула. – Удрать хочешь?
– Хочу! – буркнул в ответ найденыш и покосился на Гарика, который молча наблюдал за этим диалогом.
– Дашь мне минутку?
– Зачем?
– Подняться хочу! – Алиса отпустила мальчишку и протянула руку Гарику. – Холодно.
– У вас хороший коврик. Толстый. Я не очень замерз.
Мальчишка вдруг улыбнулся застенчиво и открыто, и Алиса поняла – здесь и сейчас ее время пошло совсем иначе. Оно не сбилось с шага и не замедлило его ни на мгновение, но что-то неуловимо изменилось в его поступи. Она стала чуть легче и веселее, даря надежду на то, что в жизни Алисы еще будет что-то для нее самой, а не только для тех, кого она берегла и опекала.
С трудом поднявшись на ноги, Алиса покачала головой в ответ на вопрос Гарика, нужна ли ей помощь.
– Нет, дорогой. Спасибо! Вызывай службы, а мы пока побеседуем с Мишей. Есть хочешь? – обратилась она к мальчику.
– Нет! – Михаил задрал курносый нос и приготовился дать деру.
Гарик текучим, каким-то совершенно кошачьим движением переступил с ноги на ногу, загораживая собой лестницу и отрезая все пути к отступлению.
– Врешь и не краснеешь! – Алиса отряхнула юбку и открыла дверь в квартиру. – Входи!
– Не боитесь? – Миша ухмыльнулся и дернул плечом. – А если потом квартиру вашу обнесут?
– Да ты опасен! – улыбнулась в ответ Алиса и подтолкнула незваного гостя в спину. – Проходи! Гостем будешь! А законы гостеприимства нужно уважать.
– Какие это?
– А такие! Я тебя в свой дом приняла. Так?
– Ну так!
– А потому ты ему вредить не должен.
– Это кто такое сказал?
– Это жизнь говорит, Мишаня. Ты же не знаешь, что ждет тебя за порогом этого дома?