Людмила Лаврова – Девоньки мои (страница 5)
– Нет.
– Вот и подумай, стоит ли в него входить с плохим? Может, лучше с хорошим? Что дашь, дорогой, то и получишь.
Миша шагнул вслед за Алисой, переступая порог ее дома, и время, тая улыбку, зашагало увереннее. Что ж, пусть и перемены, но они к лучшему. И эта женщина, которая давно перестала мечтать, возможно, вспомнит, каково это, когда за спиной вырастают крылья…
И Алиса действительно вспомнит.
Только ее крылья будут мало похожи на ангельские. Узнав историю Миши, она забудет о том, что нужно быть терпимой к людям. На мать Михаила, потерявшую себя и почти запойную Веронику, ее терпения не хватит. И крылья, которые Алиса явит миру, будут больше похожи на крылья дракона, бьющегося за свое сокровище.
А сокровище это будет поистине драгоценным.
Ведь, кроме Михаила, будет еще Ирочка…
И эта кроха, полутора лет от роду, одним жестом навсегда приберет к своим ручонкам сердце Алисы, когда обнимет ее при первой же встрече охотно и безо всякого страха. И даже Миша немного заревнует, глядя, как плачет Алиса, прижимая к себе его сестренку.
Даша с мужем поддержат Алису, и долгая, затянувшаяся битва за детей будет выиграна во многом благодаря именно им.
– Алиска, а ты уверена? – Даша пытливо посмотрит на подругу, медля у входа в здание суда перед решающим заседанием.
– Дашка, что ты в самом деле? Я и так трясусь, как осиновый лист! Ни в чем я не уверена… Кроме одного.
– Чего же?
– Иначе нельзя!
– Ты – готова! Идем! – Дарья решительно откроет дверь, и Алиса сделает самый важный шаг в своей жизни.
А спустя несколько лет Гарик подъедет к воротам небольшого коттеджа в пригороде и усмехнется, глядя, как суетится Алиса, гоняясь за своей неугомонной дочкой.
– Ирина! Опоздаем!
– Мама, я зайчика забыла!
– В сумке у меня твой зайчик! Брысь в машину! Мишка ждет!
Одноглазый заяц перекочует из сумки в объятия Иришки, и Алиса устроится рядом с дочерью на заднем сиденье.
– Гарик!
– Не волнуйтесь! Успеем! Я все рассчитал.
– Что бы я без тебя делала?!
– Волнуетесь?
– Всю ночь не спала!
– Сейчас-то чего? Поступил ведь.
– Не знаю! – Алиса разведет руками.
– Зато я знаю.
– Ну-ка?
– Это теперь насовсем.
– Нервы?
– И нервы, и бессонница, и страх за этих обормотов. Что вы, не поняли до сих простой истины? Вы же – мама!
– Ой!
– Вот вам и ой! – рассмеется Гарик. – То ли еще будет!
Курносый кадет, выглядывающий кого-то в толпе родителей, ожидающих начала торжественной линейки, довольно засопит, увидев Алису с Иришкой на руках.
– Кого ты там увидел? – шепнет ему сосед, поправляя перчатки.
– Маму…
– Хорошая она у тебя?
– Лучшая!
– Почему?
– С характером. Вся в меня!
Михаил, улыбаясь во весь рот, украдкой махнет в ответ, и Алиса впервые за долгие годы шепнет, обращаясь к мужу:
– Так похож на тебя… И внешне, и характером… Странно, правда? Ведь не твой и не мой… А все-таки наш общий… Чего только в жизни не бывает… Дай Бог вырастет таким же хорошим человеком, каким был ты, родной!
Иришка завозится на руках у матери и тронет Алису за щеку, заставляя повернуть голову.
– Мама, ты не туда смотришь! Смотри на Мишу! И на меня!
– Смотрю, маленькая моя! Смотрю… – Алиса уткнется носом в кудряшки дочери и тихо рассмеется, приветствуя счастье…
Анна
– Милочка, это совершенно не то, что я хотела!
Аннета Владимировна повернулась перед зеркалом раз, потом другой и нахмурилась еще больше.
– Боже! Неужели все совершенно разучились шить? А может, и не умели вовсе?
Наташа закусила губу, одергивая подол нового платья капризной клиентки.
Молчи! Нельзя сорваться!
Если Аннета уйдет недовольной, то за квартиру в этом месяце платить будет нечем. Все, что осталось в шкатулке на сегодняшний день, уйдет на лекарства для бабушки. Препараты, которые выписал ей новый врач, были дорогими. Даже очень. Но и результат от их приема был куда весомее. Речь пусть и не быстро, но восстанавливалась, а ведь это, после повторного инсульта, просто здорово!
Аннета Владимировна повернулась перед зеркалом еще раз и вздохнула.
– Что ж делать! Придется смириться. Времени шить что-то иное уже нет. Послезавтра прием в посольстве, а я буду похожа на провинциальную учительницу. Идея с этим кружевом была изначально провальной! Наташа, почему же вы не отговорили меня?!
Наталья легко поднялась с колен и расправила рукава на платье Аннеты.
– А мне кажется, что ручную работу и такую красоту точно оценят все, кто что-то понимает в моде. Вы видели последние показы? Там все это есть. Мотивами, в очень плохом исполнении, но есть.
– Вы так полагаете? – протянула Аннета недоверчиво. – Вообще-то, что-то в этом определенно есть. Даже потому, что ни у кого и никогда этого не было. Я буду первой!
Наташа тихонько вздохнула. Всегда так! Сама придумает, а потом вредничает. А ведь в моде разбирается очень хорошо. Лучше самой Натальи и получше многих именитых кутюрье.
Наташа знала это очень хорошо. Все-таки уже не первый год обшивает эту капризницу.
Спасибо бабушке!
Аннета была ее клиенткой еще в то время, когда бабуля работала в закрытом ателье. Тогда они были молодыми, резвыми и Наташа видела фото, на которых Аннета позировала, не стесняясь своих умопомрачительных ног и декольте.
Сейчас от всего этого великолепия не осталось ничего. И потому Наташа пыталась что-то придумать каждый раз, когда на ее пороге появлялась Аннета, ведь бабушка просила:
– Наталочка, не бросай ее! Не отказывай! Она несчастная баба! Именно так, просто по-русски. Баба! Строит из себя, конечно, но на деле… Беда-бедой. Конечно, там душа такая, что весь мир обнимет и еще на один места останется, но боли столько перенесла, что другому человеку жизни не хватит, чтобы понять, как такое вообще возможно!
– Расскажи, бабуленька!
– Да что там рассказывать! Приехала в свое время откуда-то из Сибири столицу покорять. Красоты была неимоверной и такого же голоса. Данные – профессора в консерватории дар речи теряли, когда ее слышали! А ведь она нигде не училась. Даже музыкальную школу не окончила. Там, откуда Аннета приехала, такой роскоши просто-напросто не было. Поступила, конечно. Такими не разбрасываются. Отучилась два года и замуж вышла. Неудачно. Родители мужа были очень уж высокого полета птицы. Зачем им нужна такая невестка? Сын уперся и ни в какую. Люблю и баста. Пришлось соглашаться. Вывернули это по-своему, конечно. Мол, взяли девочку, не посмотрев на ее происхождение, вот какие мы хорошие и толерантные.