Людмила Лаврова – Девоньки мои (страница 6)

– А на деле?

– А на деле, Ната, свекровь ее по клиникам таскала все пять лет, пока Аннета замужем была. Она ведь Аннетой уже позже стала. А тогда было просто Аней, Аннушкой. Родители у нее из староверов. Там все строго. Когда Анютка из дома сбежала, то они от нее отказались. Потому и идти ей было некуда. Но устои-то впитала в себя. Раз вышла замуж – живи! Не позорь семью! Вот и жила. Терпела… Слушала во всем старших. Сказала свекровь, что рожать не время – Аня глаза долу и в клинику. Плакала, конечно, психовала. Голос пропадал. Много чего было. Да только идти ей было некуда. Не к родителям же возвращаться? Они бы ее не приняли. Я вообще не понимаю, как она решилась на то, чтобы удрать из дома?! И куда эта смелость делась, когда она замуж вышла. Как подменили человека… Думаю, все дело там было в воспитании. Если тебе твердят с малых лет, что терпеть надо и страдать, то как понять, что можно и по-другому?

– Как же так, бабушка! А муж?!

– А муж у нее тот еще одуванчик был! Гулял напропалую. Вся его любовь закончилась где-то через полгода, после того как они с Анютой поженились, а дальше уже было только настояние родителей. Разводиться ему было нельзя. Карьера бы пострадала. Тогда с этим еще строго было. Вот и тянули.

– Она все-таки разошлась с ним?

– Да. Очень сложно, с большими проблемами, но рассталась. Собирала себя по кусочкам буквально. Придет ко мне, заберется в старое кресло с ногами, сложится вся так, что и не увидишь, если не захочет, и сидит. Было у нас в мастерской такое кресло-думка. Мы его специально в угол задвинули, чтобы, если кому выдохнуть надо, не мешал никто. Так вот. Посидит Анюта там, подумает, а когда и поплачет, а после встанет перед зеркалом и готово! Красота пришла! Девчата наши шалели от ее фигуры и стати. На такую мешок из-под картошки напяль и можно на подиум выпускать! А Аня новое платье закажет или юбку-невидимку и пошла! Причем вкус у нее всегда был безупречный. Это сейчас она капризничает, а вообще всегда была очень вежливой. За что и любили ее.

– Ба, а что такое юбка-невидимка?

– А это такая, от которой, считай, только пояс на талии и есть. Короткая по самое не могу. Такое мини поначалу носили только те, кто мог себе позволить подобное «безобразие». Это уже позже все поголовно в таком бегали. А Аня была одной из первых.

– Бабушка, а дальше? Что с ней было?

– Да ничего хорошего, девочка моя. Замужем была еще дважды. Сына чудом родила.

– Почему чудом?

– Да потому, что после того, что с ней в первой ее семейке сотворили, детей ждать вообще не приходилось. Но, видно, судьба была такая, что смогла она родить. Хотя если так подумать, то лучше бы и не рожала.

– Бабушка!

– Да. Злая я. Только некоторым людям нельзя себя в продолжении выпускать. Это я не про Аню, а про мужа ее третьего. Это от которого сын-то у Ани получился.

– Почему?

– Плохой человек был. Очень плохой. Умел маскироваться. Посмотришь, пообщаешься – милейшей души товарищ. А на деле…

– Что?

– Садист был. Высшей пробы. Измывался над Аней как мог. Она, конечно, даже десятой доли того, что было, не рассказывала. Вообще сор из избы не выносила никогда особо. Так, проболтается, бывало, случайно, и тут же в позу – не сметь жалеть! Вам до меня как до Луны и обратно! Держала марку. Да только… Что там было держать? Когда два года подряд брючные костюмы заказывала не потому, что модно было, а потому, что скрыть надо было то, что он с ней творил. У Анюты кожа нежная, чуть пальцем тронь и видно. А тут – такое. Черная ходила. Но молчала, опять же. Странные мы, бабы… Если есть хоть какая-то искорка любви или даже подобия – молчим да терпим. А зачем? Кому это надо?

– Как же она ребенка выносила в таком аду?

– А вот загадка! Правда, от мужа этого своего Аня ушла, когда была месяце на четвертом, наверное. Пряталась. Он человек был очень непростой, с большими связями. Думаю, если бы сильно хотел, то из-под земли достал бы ее. Но что-то там такое между ними все-таки было, что отпустил он Анюту. Позволил ей уйти. А она счастливая была – слов нет таких, чтобы передать. Ходила, аж светилась вся! И мальчишку родила такого, что мы все ахнули, когда принесла его в первый раз показать. Ангелочек! На нее был похож как две капельки. От отца вообще ничегошеньки. Как по заказу. Чтобы не напоминал о том, что было. Да только… Внешность, Наталочка, еще не все. То, что от папы ему досталось – вылезло, но гораздо позже. Как Аня мальчика своего не воспитывала, но ей не удалось в полной мере заменить ему семью. В подростковом возрасте он нашел своего отца. И в Анютиной жизни начался новый ад. Она так и говорила о себе: «Новый круг подошел!»

– Данте?

– Он. Аня ведь очень начитанная. Пусть поздно за свое образование взялась всерьез, но во многом преуспела. Когда голос пропал окончательно, она уже была хорошим искусствоведом. А заодно открылся у нее еще один талант. Непонятно откуда взявшийся.

– Какой?

– Антиквариат. Она оценщик – просто от Бога. Чувствует вещи, что ли? А только почти никогда не ошибается. Поэтому и востребована. Даже сейчас. После ее оценки можно смело заявлять о том, что это – оригинал или подделка. Никакой экспертизы не надо.

– Как я поняла, она не бедствует, да, бабуль?

– Сейчас. Потому что одна живет. А пока сын рядом был – страшно за нее было. Он ведь в отца пошел. Если поначалу боялся ее тронуть, что-то не так сделать, то потом все же попробовал и пошло-поехало. Аня его так любила, что и сказать нельзя. Все прощала. Терпела. Сын ведь. А он творил такое, что нормальный человек никогда делать не будет. Обо всем не расскажешь. Так, для примера. У Ани была собачка. Маленькая такая болоночка. Кто-то из друзей подарил щенка ей на юбилей. Анюта любила ее очень. А сын терпеть не мог. Они тогда еще вместе жили. Так вот эту собачку чудный мальчик просто вышвырнул в окно с шестого этажа, когда она как-то не так на него тявкнула. На тот момент собака эта в их доме жила уже два года. То есть ты понимаешь, да? Любой нормальный человек уже бы к ней как-то привязался. Да просто бы пожалел. Ведь живое существо. Но не он…

– И Аннета его после этого не выгнала?

– Куда? К отцу бесенок уходить отказался категорически. Там не над кем было измываться. Точнее не так. Сестра младшая, которую папаша его нажил в другом браке, была под запретом. Сын Ани как-то раз попытался девчонку эту обидеть, так потом ходить не мог неделю, после того как отец дал ему понять, что будет, если еще раз его лялечку тронут. Тогда ли мальчишка сломался или позже – кто знает. Ему же, наверное, обидно было, что вот так. Он – нелюбимый ребенок, которого знать не хотели столько лет, а тут кукла с розовыми бантиками, у которой есть все – от бассейна личного до пони. Про нелюбимого ребенка – это парень сам придумал. Ты же понимаешь, что Аня сама не хотела, чтобы он с отцом общался. Не препятствовала, но и не настаивала никогда. Боялась, потому что знала, на что тот способен. Даже когда новая семья у ее бывшего появилась, она все равно тряслась – а вдруг!

– Бабушка… Как страшно!

– Это еще не страшно, детка. Страшно было потом. Когда сын Анин вырос. И все, что в отце было темного, проявилось в этом мальчике в полную силу.

– Он что-то натворил?

– Да. Попытался уничтожить тех, кого считал виновным в своих неудачах. Он ведь ничего не хотел. Ни учиться, ни работать. Мечтал жить так, как его отец – богато и привольно, творя то, что придумается. Да только отец его хоть и был подонком высшей пробы – трудяга, каких поискать, и умом обделен не был. Все, что имел – заработал сам. Пусть не всегда честными путями, но кто тогда богат был и чист перед Богом и законом? Надо отдать должное, криминала там особого не было. Каким этот человек был в семье – знали немногие, а спроси у людей, кто работал на его предприятиях – лучше владельца еще поискать. Много кому помогал и многое сделал для того, чтобы люди, работающие на него, жили лучше. Но сын-то об этом никогда не задумывался. Решил, что деньги там с неба падают или на елках растут. Аню он не слушал совершенно. Стал считать ее недалекой и глупой женщиной, которая упустила свое счастье.

– Что он сделал, ба?

– Напросился с отцом на охоту. Уговорил взять с собой сестру и мачеху. Заливался соловьем, как хочет почувствовать семейное тепло и единение. А потом стрелял в девочку. Подгадал все так, будто случайно, но отец его сразу сообразил, что к чему. Ребенок не пострадал, а сын Ани сел и надолго. Уж не знаю, как и что там отец его сделал, но обвинение было таким серьезным, что парню грозило чуть не пожизненное. И Аня, при всех своих связях и возможностях, сделать ничего не смогла бы. У нее оставался один единственный выход, и она сделала то, что могла.

– Что?

– Пошла к бывшему мужу и встала перед ним на колени. Он мечтал, что она когда-нибудь так сделает, но добиться этого не смог за все то время, пока с ней жил.

– Откуда ты это знаешь?

– Так Аня сама и рассказала. Приехала после всего этого в ателье, встала перед зеркалом, плюнула в него и сказала: «Ненавижу!». Мы переполошились. Думали, о ком это она? А Анюта на наши вопросы отвечать отказалась. Убежала в уборную, и ее скрутило там так, что скорую пришлось вызывать. Откачали ее, а потом она и рассказала, как дело было. Тогда уже мы по очереди забегали в ту же уборную. До того противно было…