Людмила Лаврова – Девоньки мои (страница 3)
– Как считаешь, а этот подойдет?
Гарик, который готов был скупить все коврики мира, а заодно парочку хозяйственных магазинов, чтобы уж наверняка, соглашался не раздумывая, но этим лишь усугублял ситуацию.
– Нет! Слишком вычурный! А ведь коврик перед входной дверью – это важно!
Чем так важен был злосчастный коврик, Гарик понимать отказывался, но с облегчением выдохнул, когда Алиса, наконец, определилась. Правда, с оговоркой:
– Посмотрим.
И в этой фразе была вся Алиса Геннадьевна. В ее понимании предела совершенству не существовало. А потому стоило стремиться к нему всеми путями и средствами, пусть и отдавая львиную долю своего времени.
Впрочем, свое время, равно как и чужое, Алиса ценила, твердя:
– Это единственная константа, которую я уважаю. Все остальное можно изменить, переделать, исправить. И только время неизменно в своей жестокости.
– Алиса Геннадьевна, а как же теория Эйнштейна?
– В топку ее! Пусть бы попробовал изменить хоть одну минуту своей жизни! Вернуть ее, внести коррективы или отсрочить неизбежное! Теории, Гарик, хороши в умных беседах. А когда время, усмехаясь, марширует мимо или прямо по тебе – тут уж… Я не о физических доктринах сейчас, чтобы ты понимал, а о жизни. Если бы мне сказали, что я залезу на гору и так смогу вернуть хотя бы мгновение, поверь – я бы карабкалась туда уже сейчас. Но это невозможно.
Строительная фирма, которой руководила Алиса Геннадьевна, работала по четкому режиму с пропускной системой, и новые сотрудники, которые становились частью конторы, удивлялись:
– Это так странно… Ровно в шесть вечера на выход? А как же те дела, которые не успел доделать днем?
– Дорогой мой, если ты не укладываешься в рабочий график, то это твои проблемы. Алиса наша говорит, что плох тот сотрудник, который не умеет распределять свое время! – снисходительно объясняли новенькому «старички».
Таковых в конторе было большинство, так как Алиса Геннадьевна, в силу своего характера, сложно сходилась с людьми, а с теми, кто пришелся ей по душе и заслужил доверие, и вовсе расставаться не желала. Вот почему те, кто работал у нее не один год, были обеспечены не только хорошим заработком, но и всяческими «гарантиями», которые Алиса отсыпала щедрой рукой, иногда совершенно неожиданно.
– Леночка, насколько я понимаю, у вас скоро планируется прибавление в семействе?
Елена Александровна, один из ведущих бухгалтеров фирмы, отчаянно краснея, одергивала специально купленный недавно модный пиджак, под который можно было свободно затолкать еще парочку таких как она.
Десять лет жизни… Три сложных процедуры, которые были пройдены за это время, оставив за собой шлейф несбыточных надежды и глубокого разочарования, смешанного с болью от потери… И вот – успех! И робкое ожидание счастья, смешанного с некоторой неловкостью от косых взглядов и шепотков за спиной. Как же! Ей ведь уже хорошо за тридцать! Кто в таком возрасте рожает?! Риски же, риски! Думать надо головой! А желания… Не всем же дано! Понимать надо!
– Милая, ну что вы так реагируете? Дети – это счастье! Но они требуют определенных затрат. Вы к этому готовы, учитывая вашу ситуацию?
Заданный в лоб вопрос заставал Леночку врасплох, и она совершенно терялась, не зная, как правильно ответить начальнице. Но той ответ был и не нужен. Про своих сотрудников Алиса знала все.
– Насколько я понимаю, у вас проблемы с жильем? В новом доме, который мы сдаем через месяц, для вас забронирована двухкомнатная квартира. Естественно, по цене, которая предусмотрена для сотрудников компании. Ваш оклад поднят на пятнадцать процентов. Этого как раз хватит, чтобы спокойно выплачивать ипотеку.
– Но Алиса Геннадьевна…
– Вы не планируете возвращаться из декрета?
– Нет! Что вы!
– Леночка, не стоит обещать того, что вы, возможно, не в состоянии будете исполнить.
– Это слишком щедро…
– Нет, Лена. Щедрость – это несколько другое. Здесь и сейчас – это холодный расчет. Вы очень хорошо работаете. Я знаю. А такие сотрудники мне нужны. И если вы решите после декрета вернуться на свое место, то оно будет вас ждать. Думайте!
Стоит ли говорить, что Елена, став матерью очаровательных близнецов, в положенный срок вернулась на работу?
Или Григорий…
Один из прорабов, работающий на самых сложных участках. Ему Алиса доверяла как себе. Григорий работал в конторе уже больше пятнадцати лет, но с точностью до слова помнил первый разговор с начальницей, после того как та приехала на его объект, чтобы устроить проверку качества.
– Вы мне будете рассказывать про бетон?! Мне?! Я тридцать лет на стройке! Что вы можете знать о том, какой бетон нужен?! – сплюнул он под ноги, с прищуром глядя на стоявшую перед ним Алису.
Строгий костюм и туфли на каблуке, элегантная укладка и легкий макияж. Фифа! Как есть – фифа! Учить она его будет! Как же!
А Алиса Геннадьевна не стала размениваться по мелочам. Она кивнула Гарику, и тот разогнал рабочих, уже предвкушающих интересное зрелище.
– Не понимаю я ничего, говорите? Что ж. Идем!
И Алиса, забрав из рук Гарика каску, которая тут же примяла идеальную укладку, уверенно зашагала по площадке.
Такой выволочки Григорий не получал ни до, ни после. Уже через пятнадцать минут после начала этой «прогулки» он понял, что Алиса о стройке знает все и еще немного. С хвостиком. А придя к этому выводу, заодно пополнил свой словарь крепких выражений, удивленно таращась на эту странную женщину, которая спокойно и легко переходила от литературной речи к мату там, где считала это необходимым.
– Все понятно? – Алиса, по окончании осмотра, сняла каску у ворот строительной площадки и внимательно посмотрела на прораба.
– Да…
Григорий, не выдержав ее взгляда, замялся, но тут же застыл, удивленно глядя на начальницу, когда та плюнула себе под ноги и сказала:
– Запомни, Гриша. Еще раз такая выходка при подчиненных, и мы с тобой расстанемся. А потом я сделаю так, что ты до конца жизни будешь только будки собачьи строить. Доступно объясняю?
– Да…
– Ты мне нужен. Голова у тебя работает. Спеси много – это да. Но это дело поправимое. Работайте. Узнаю, что продолжаете в том же духе – не взыщи. В этих домах будут люди жить. Понимаешь? Жить они там должны, а не существовать.
Это выражение Григорий запомнил. И, несмотря на всю свою гордость, вынужден был признать – Алиса права.
Делаешь для людей – делай как для себя.
С тех пор сложных вопросов между ними не возникало, кроме одного. Когда Алиса узнала, что жена Григория нуждается в сложной операции, она не только нашла клинику, готовую взять сложную пациентку, но и оплатила все расходы, связанные с лечением.
– Алиса Геннадьевна, неудобно мне…
– Неудобно, Гриша, спать на потолке. А жена твоя заслуживает лучшего. Считай, что это моя тебе премия за все годы.
– Вы и так меня не обижали.
– Ну так позволь не обидеть еще раз. Все. Закрыли тему. Держи меня в курсе. И если что-то еще нужно будет – входи без стука. Понял? Не сделаешь – обижусь!
– Отправите собачьи будки строить? – невесело усмехнулся Григорий.
– Помнишь, значит? Вот и хорошо! Иди! И дай Бог здоровья твоей супруге, Гриша! Дай Бог…
Жена Григория до конца так и не поправится. Но те шесть лет, которые выторгуют ей врачи после операции, дадут ей возможность увидеть первого внука и порадоваться свадьбе младшей дочери. И Алиса, подписывая после ее ухода документы на выделение Григорию материальной помощи, смахнет слезы.
– Время… Что б тебя, разлюбезное…
Впрочем, с пониманием к щедрости Алисы относились далеко не все. Кое-кто считал это вариантом нормы.
А кто-то и вовсе рассуждал так:
– Подумаешь! Ей это ничего не стоит! Такими деньжищами ворочает! Может себе позволить! Даже не заметит потраченного! А мы пашем… Вот и пусть немного расстарается!
Никому из них даже в голову не приходило, что доходы и расходы Алисы ведомы лишь ей и на жизнь она оставляет себе не так уж и много.
– Гарик, мне нужно к Даше.
– Понял. Надолго?
– До вечера. Отвезешь меня и можешь быть свободен, – Алиса пересчитывала наличность в кошельке. – Но сначала – в банк.
Дарья Ивановна была старинной подругой Алисы. Они учились вместе в школе, потом в университете, а после их пути разошлись. И Алиса, приняв после слишком раннего и неожиданного ухода мужа, бразды правления его, на тот момент еще небольшой, компанией, поняла, что с мечтой о том, чтобы стать преподавателем, ей придется расстаться. Слишком многое теперь от нее зависело. Работники, недострой, вкладчики…
Друзья мужа на первых порах помогали как могли, но Алиса довольно быстро поняла, что бизнес и дружба – понятия почти несовместимо сложные там, где дело касается личных интересов. А потому она получила второе образование и заручилась поддержкой тех, кого сочла достойными доверия из собственных сотрудников. Дневала и ночевала на стройплощадках, пока не разобралась в сложностях процесса и не поняла, что справится. И только после этого начала постепенно сводить на нет консультации с друзьями мужа, переводя общение в плоскость, далекую от деловых интересов.
Понравилось это далеко не всем. Кто-то прервал с ней всякое общение. Кто-то иногда появлялся на горизонте с неизменным:
– Алиска, как дела? Помощь нужна?
А кто-то принял предложенный вариант общения и одобрил его. Но таких людей было немного.