Людмила Ладожская – В плену любви (страница 78)
– Прикрывайте лейтенанта, пока он не сядет за руль! – приказал Райнер.
Эрих с правой стороны проник в кабину, пригнувшись, выкинул убитого водителя через левую дверь, заняв его место. Райнер приказал одному солдату лезть в кузов и поднимать девушек. Остальные были на прикрытии. Эрих, обливаясь потом, наблюдал за происходящим в разбитое заднее стекло. Райнер благополучно закинул Тасю. Когда офицер помогал Гале перелезть через борт грузовика, она дико заорала и чуть не скатилась назад. Тася ухватила подругу и со всей силы дернула на себя. Обе девушки упали вглубь кузова. Нортемберг и двое солдат запрыгнули в кузов. Райнер постучал по кабине, и Эрих нажал на газ. Солдаты, увидев, что второй грузовик двинулся вперед, на бегу начали запрыгивать в кузов. Партизаны выбегали из леса, обстреливая грузовик. Немцы кинули несколько гранат, что дало возможность Эриху оторваться от партизан. Когда дым от взрывов рассеялся, Райнер увидел, что партизаны прекратили преследование и грузили ящики с первого грузовика в его легковую машину.
Нортемберг оглянулся назад и увидел белую как полотно Галю. Из ноги выше бедра хлестала темная кровь. Тася пыталась остановить кровотечение. Райнер, убедившись, что партизаны остались далеко позади, пошел на помощь девушкам. Галя лежала на ящиках посередине кузова. Нортемберг снял китель и положил девушке под голову, потом снял рубашку, оторвал рукава и перетянул ногу девушки ниже раны, а остальной частью закрыл рану. От боли Галя начала терять сознание. Тася села на ящики, положив голову подруги на свои колени. Райнер прижимал повязку к ране, чтобы она хоть как-то защищала рану от пыли. Тася смотрела на немца, молча задавая вопрос, чем грозит подруге ранение.
– Думаю, ничего страшного. Судя по крови, артерии не задеты. Главное, чтобы не было перелома.
Минут через пятьдесят грузовик подъехал к Минску. Охранники подошли к машине для проверки документов. Эрих сидел за рулем. Тут же спрыгнул с кузова Райнер в кителе, наброшенном на голое тело, и предоставил документы. Начальник патруля насторожился при таком растрепанном виде офицеров. Райнер, не дожидаясь вопроса начальника охраны, сказал:
– На нас напали партизаны, в километрах пятнадцати от Борисова. Мы вынуждены были оставить штабной автомобиль и грузовик. Командир роты погиб в перестрелке. В этом грузовике все, что осталось от роты. Несколько раненых солдат, в том числе сотрудник Красного Креста. Подскажите, где больница, ефрейтор!
– Я сейчас же доложу в комендатуру. Ганс, садись в машину, покажи им первую клиническую больницу! – крикнул солдату ефрейтор. – И сразу возвращайся назад. А вы, гауптштурмфюрер Винкельхок, после больницы подойдите в комендатуру в отдел по борьбе с партизанами. Я передам ваши данные. Вас там будут ждать. Партизаны делают что хотят.
– Хорошо, как только я отвезу госпожу ворхельферин в больницу, я зайду в комендатуру.
– Да, только не заставляйте их ждать.
Эрих с помощью инструктора быстро доехал до больницы и запрыгнул в кузов грузовика.
– Гретхен, что с вами?
Галка лежала с полузакрытыми глазами.
– Ее ранили в ногу, унтерштурмфюрер. Надеюсь, что все обойдется. Берите ее на руки и пойдем. Ждите здесь! – приказал солдатам Райнер и пошел сопровождать Эриха с Галиной на руках.
В коридоре Райнер встретил врача, который указал, куда положить девушку. Через несколько минут подошел хирург осмотреть ногу.
– О, фройлен! Как вас так угораздило? – спросил доктор.
– Доктор, там, в машине, еще двое раненых солдат. Мы попали в переделку с партизанами.
– Сейчас их заберут. А девушку будем готовить к операции. Пуля застряла в ноге. Несмотря на правильно наложенный жгут, она потеряла много крови. Если кость не задета, то ранение не столь опасно. Оклемается быстро.
– Доктор, разрешите, эта фройлен побудет здесь, пока мы отлучимся в комендатуру.
– Хорошо, господин?..
– Винкельхок.
– А вас как зовут, милое дитя? – спросил доктор у Таси.
Девушка протянула доктору документы.
– Это фройлен Лисэль Штерн. У нее была контузия. Фройлен потеряла речь. Обе девушки направлялись в Германию. Мы с унтерштурмфюрером Ширманом совершенно случайно оказались в попутчиках у фройлен.
– Вам повезло, господин Винкельхок. Я был бы рад сопровождать таких очаровательных девушек. Мне надо идти в операционную.
– Как только освободимся, мы зайдем, доктор.
– Хорошо, господа.
************************************
– Ну, что, унтерштурмфюрер Гантер Ширман, сейчас нам предстоит предстать перед местной полицией и, может, даже отделом гестапо. Эрих, а ты молодец! Умудрился еще чемодан прихватить. У меня там как раз пара рубашек есть.
– Я ж думал, что там что-то ценное есть, господин Нортемберг.
– Эрих, Райнер. Я для тебя Райнер. Так было угодно судьбе, чтобы мы стали приятелями. Давай не грусти! Прорвемся!
У прохожих солдат Эрих выяснил, где комендатура. Райнер приказал солдатам по-прежнему ждать в машине, объяснив, что если этим нападением заинтересуются в отделе по борьбе с партизанами, то нужны будут их показания.
В здании они быстро нашли кабинет, постучались и, не дождавшись разрешения, вошли.
– Хайль Гитлер! – отдали честь Райнер и Эрих. – Гауптштурмфюрер Бруно Винкельхок и унтерштурмфюрер Гантер Ширман.
– Мне доложили о вас, господа! Ваши документы.
Райнер с Эрихом положили на стол документы. Офицер тщательно изучил документы. Потом вызвал своего помощника. Отдал ему документы с просьбой проверить личности офицеров.
– Господин подполковник, мы с раннего утра в дороге. Хотели бы дать показания и где-нибудь привести себя в порядок и отдохнуть.
– Понимаю, господа. Но это нападение, скорей всего, связано с очередным покушением на жизнь нашего гауляйтера Вильгельма Кубе, который сегодня до обеда должен был выехать из Борисова.
– Подполковник, вы что, подозреваете нас в покушении? – с недоумением спросил Райнер.
– Это моя работа – подозревать всех, гауптштурмфюрер. Возможно, вы приняли удар, предназначенный для генерального комиссара Белоруссии, на себя. Этот вариант был бы для вас более благоприятным. На место нападения отправлены люди. Я попрошу подать кофе, пока делают по вам запрос.
– Мы будем вам признательны! – поблагодарил Райнер, скрывая волнение.
Время словно остановилось. Тишину нарушил телефонный звонок. Подполковник взял трубку и, пристально глядя на подозреваемых, слушал сообщение с другого конца провода.
– Да, хорошо. Спасибо. Принесите документы сюда, – приказал начальник отдела и, после короткой паузы, спросил:– Господин гауптштурмфюрер, когда вы покинули город Солнечный?
– Два дня назад, господин подполковник.
– Число и время.
– 15 июня, в два часа дня мы получили секретное донесение от господина Петермана, заехали в госпиталь, где нам поручили сопроводить двух сотрудниц Красного Креста, одна из которых контужена, а вторая получила ранение при недавнем нападении и в данный момент находится в первой клинической больнице.
– В два часа дня. В два часа дня, говорите? Дальше!
– Сутки мы провели в Смоленске. Потом двинулись в Минск. В Борисове на посту пристроились к двум грузовикам, которые везли ящики с боеприпасами сюда. Машина с уцелевшими солдатами рядом со зданием, господин подполковник.
Офицер встал и подошел к окну. Не поворачиваясь к подозреваемым, офицер сказал:
– В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое Солнечный подвергся бомбардировке со стороны русской авиации. Связи с городом нет. Русские заняли оборону. Дальнейшая судьба города пока решается.
– Надеюсь, подозрения с нас сняты, господин подполковник?
– Нет, гауптштурмфюрер Винкельхок. Направляйтесь в офицерскую гостиницу. Вот направление. Из города не выезжать, пока я не закончу следствие по нападению.
– Сколько дней?
– Дня три. Максимум неделю. Как только я установлю ваши личности. Пока вы свободны! Охрана! Около комендатуры грузовик. Всех солдат ко мне на допрос!
************************************
– Ну, что, Гантер! Испугался? – спросил Райнер, улыбаясь, когда они покинули кабинет подполковника.
– Я больше за девушек. Не за себя. Они без нас пропадут.
– Это точно. Поэтому нам нельзя ошибаться. Если он собирается устанавливать личности, то такие люди реально существуют. Я предполагал этот момент, поэтому просил настоящие документы на реальных людей. Давай бросим чемодан в общежитии и пойдем в больницу. Определим Тасю и будем ждать выздоровления Галины. А там на Польшу. Все будет хорошо! – подбодрил Эриха Райнер.
Немцы определились с комнатой в общежитии. Наскоро перекусили в ресторане и отправились в больницу к Тасе. Девушка сидела в коридоре возле палаты, куда перевели Галю из операционной.
– Госпожа Штерн, операция закончилась? – спросил Райнер, сдерживая себя, чтобы не обнять девушку с испуганными и грустными глазами.
Тася кивнула.
– Лисэль, вы плохо выглядите. Сейчас поговорим с доктором, а потом мы с унтерштурмфюрером угостим вас горячим ужином.
– Не беспокойтесь, господа! Мы уже позаботились о фройлен.
– О, доктор! Благодарим вас. Как прошла операция?
– Все хорошо! Перелома не было. Дней десять, не меньше, полежит у нас, а потом согласно командировочному удостоверению отправим в Германию на поезде с ранеными.
– Нас оставили в городе до выяснения обстоятельств по сегодняшнему нападению. Поэтому, скорей всего, нам удастся сопроводить женщин до конечного пункта назначения, – сказал Райнер.