Людмила Ладожская – В плену любви (страница 77)
– Какая бомбардировка? – кричал в трубку старший фон Нортемберг.
Амалия сидела рядом с телефоном на кушетке, вытирая носовым платком слезы.
– У кого я могу получить достоверную информацию по поводу своего сына? – нервно продолжал Генрих. – Хорошо! Я жду звонка! Будем надеяться, что эта информация не подтвердится!
– Генрих, дорогой! Что с сыном? – взяв за руку мужа, спросила баронесса.
– Амалия, они утверждают, что Райнер погиб во время бомбежки! Бред! Мне перезвонят. Попроси Лени сделать мне кофе. Давай, давай, не раскисай! Возьми себя в руки!
– Генрих, у меня вот уже два дня было очень не спокойно на душе. Снились очень плохие сны. Голова просто раскалывается.
– Пойдем выпьем кофе, дорогая. Подождем звонка. Лени, подайте нам с баронессой кофе сюда!
– Минутку, господин фон Нортемберг. Несу! – прокричала из кухни кухарка. – Вот, пожалуйста!
Эту всю суету с кофе прервал телефонный звонок. Генрих, заметно нервничая, снял трубку.
– Да! Поместье Нортембергов!
Минут десять барон слушал, что ему говорят с другого конца провода. Амалия не сводила глаз с супруга. Нортемберг слушал, не перебивая, глядя стеклянными глазами на невидимую стену. Когда в телефонной трубке пошли гудки, а Нортемберг замер как вкопанный, Амалия все поняла и закричала не своим голосом:
– Не-е-е-е-т!
Женщина упала на пол. Эта ситуация вывела Генриха из стопора, и он, при помощи Лени, перенес жену в спальню. Кухарка принесла нашатырный спирт. Амалия очнулась от обморока.
– Амалия, дорогая! Ты не волнуйся! Вот, выпей таблетку.
– Генрих, что тебе сказали? Как это произошло? – отводя ладонь мужа с таблеткой, спросила баронесса.
– Сказали, что Райнер, скорей всего, погиб под обломками дома во время бомбежки.
– То есть мертвым его никто не видел?
– Этот город сейчас удерживают русские. Бомбили ночью. Последнее сообщение было в четыре утра из комендатуры. На связь больше никто не выходил.
– Генрих, так может, мой мальчик в плену? – утешала себя надежной мать.
– Была сделана авиасъемка. Поэтому вероятность, что Райнер жив и находится в плену, очень мала.
– Как же так, Генрих? Как нам жить без нашего мальчика?
– Амалия, думаю, что нам надо собираться в Англию к Джонатану. Здесь больше нас ничего не держит.
– Генрих! Ты слышишь себя? Какая Англия? А если Райнер вернется из плена? Ты о чем говоришь? Значит так, Генрих фон Нортемберг! Я отсюда никуда не уеду, пока не увижу тело своего сына. Все! А теперь оставь меня. Я хочу побыть одна.
– Это безрассудно, Амалия! Ты сама видишь, что бомбежки становятся все чаще и чаще. Наш флот терпит поражения! Я буду решать вопрос относительно нашего отъезда!
– Решай, Нортемберг! Но без сына я не уеду!
Генрих пошел в свой кабинет, налил себе конька. Выпил залпом все содержимое стакана и сел за массивный красивый стол из красного дерева. Прямо на него с фотографии смотрели живые озорные глаза сына. Только наедине с собой Нортемберг дал волю своим чувствам. Сообщение о смерти сына поразило его в самое сердце. И теперь, глядя на эту фотографию, он разрывался между фактами и надеждами. «А может, и правда, Амалия права? Может, он в плену? Если так, то есть ли вероятность выкупа? Господи, что же делать? Надо поднять все свои связи! Я отдам любые деньги! Лишь бы быть уверенным, жив или все-таки погиб!» Барон опустошал бокал за бокалом. Сумасшедшие мысли лезли в его голову. Несколько раз он порывался звонить своим высокопоставленным знакомым в Берлине. Но спиртное сделало свое дело, и Нортемберг уснул прямо в своем кабинете, сидя на полу, оперевшись на небольшой мягкий диванчик.
************************************
Райнер с Тасей проснулись очень рано. Отношения между ними стали какими-то напряженными. Девушке даже показалось, что офицер пожалел о том, что взял ее с собой, поэтому ее расстроенный и грустный вид не ускользнул от Нортемберга.
– Тася, что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, – отрешенно сказала девушка, продолжая медленно надевать на себя немецкую форму.
– Да что с тобой, Тасенька?
Райнер обнял и поцеловал девушку. Она, словно напуганный котенок, прижалась к широкой груди своего любимого и тихо заплакала.
– Да что с тобой?
Райнер повернул лицо девушки к себе. На него смотрели огромные бездонные, полные слез глаза прекрасной феи.
– Ты больше не любишь меня? Ты можешь меня бросить. Я все пойму. Я только обуза для тебя, Райнер!
– Тася, ты о чем говоришь? Какая обуза? Ты для меня вся моя жизнь! Прости меня, прости, что мало уделяю тебе внимания последние дни. Прости. Но мне самому иногда страшно. Я взял ответственность не только за себя и тебя. Есть еще люди, которые, я надеюсь, верят в меня и в благоприятный исход нашего предприятия. Прости! Я постараюсь быть нежнее к тебе. Потерпи. Скоро все будет по-другому. Я сделаю тебя баронессой!
Райнер поцеловал Тасю и кончиком указательного пальца приподнял ее нос кверху.
– Баронесса фон Нортемберг! Ты должна поддерживать своего мужа, а не нагнетать сумрачную обстановку. А ну-ка, выше нос!
В дверь постучали.
– Это, наверное, ребята проснулись! – уже в более веселом расположении духа сказала Тася и пошла открывать дверь.
– С добрым утром, Тася! Ты что, плакала? – по-доброму улыбаясь, спросила Галя.
– Да, так, ерунда. Нервы немного шалят. Где Эрих?
– Сейчас подойдет.
– Дамы, предлагаю поесть здесь. Заведения еще закрыты, скорей всего. Здесь по утрам не кормят. Я вчера уточнял. А в офицерскую столовую нет желания показываться.
– Почему, господин Нортемберг? – спросила любопытная Галя. – Вы же СС!
– Во-первых, Галя, давай без господинов, и я же просил вас всех привыкать к своим новым именам. А во-вторых, гестапо – это такая структура, которая при малейшем подозрении вывернет нас наизнанку, но выяснит, кто мы и с какой целью появились в этом городе. А это нам ни к чему.
За завтраком Нортемберг дал ряд инструкций девушкам, чтобы помочь им освоить новые роли, которые они должны были исполнять до приезда в Германию, и, собрав свои небольшие пожитки, путники направились на выезд из города.
На выезде из Смоленска, начальник охраны пропускного пункта попросил предъявить документы. Возвращая документы, он спросил:
– Господин Винкельхок, вы направляетесь в Минск?
– Да, ефрейтор.
– Я бы не советовал вам ехать без охраны. Леса кишат партизанами. Через час-два в Борисов едут несколько грузовиков с ротой солдат. Вы могли бы ехать с ними.
– Благодарю, ефрейтор! Мы воспользуемся вашим советом.
************************************
Примерно через часа три, путники пересекли границу с Белоруссией в сопровождении двух немецких грузовиков. По обе стороны дороги шелестел своими зелеными, сочными листьями загадочный и могучий белорусский лес. В воздухе пахло разогретыми на солнце деревьями и ароматными травами. Июньское солнце играло своими лучами в листве деревьев. По обочине дороги то и дело попадались яркие красные ягоды земляники. Тася и Галка, зажмурив глаза, наслаждались этой неземной, казалось бы, благодатью.
Девушки немного оживились, когда впереди показалась красивая река.
– Это Борисов, – сказал Райнер. – Еще километров семьдесят, и мы будем в Минске.
Путники благополучно проехали пропускной пункт, пересекли город и двинулись к Минску. Время близилось к полудню. Солнце неумолимо пекло. Воздух был раскален до того, что даже открытые окна не спасали. Девушки задремали, устроившись на заднем сиденье Horch 901. Неожиданный взрыв перебил весь сон. Грузовик, ехавший впереди, остановился. С обеих сторон дороги начался обстрел.
– Партизаны! – кричали в панике немцы от внезапного нападения.
Солдаты выпрыгивали из машин и отвечали напавшим выстрелами из автоматов.
– На пол! – закричал Райнер девушкам.
Пригнувшись, он пытался выяснить ситуацию, чтобы принять правильное решение. Немецкие солдаты падали как мухи от партизанских пуль. Первый грузовик скорей всего уже был поврежден.
– Надо уходить ко второму грузовику, что сзади! Я не вижу, но мне кажется, что водитель убит. Эрих, времени мало. Партизанам интересна штабная машина, то есть мы. Чувствуешь, что по ней не стреляют! Это запланированное подготовленное нападение. Скорей всего они кого-то ждали! А тут мы! Эрих, надо выбираться!
– Да, господин Нортемберг! Мне кажется, что справа меньше стреляют. Может, ползком к грузовику? Я в кабину. А вы с девушками в кузов?
– Думаю, так! Галя, открывай как можно уже свою дверь и под машину! Живо!
Девушки, перепуганные таким внезапным изменением в их сценарии, все делали точно, как приказывал Нортемберг. Они проползли под второй грузовик. Там отстреливались трое солдат.