Людмила Ладожская – В плену любви (страница 76)
Райнер поцеловал ладонь девушки и посадил на стол перед собой.
– Тася, как она?
– Винит себя. Считает себя предательницей.
– Тасенька, завтра, когда она успокоится, попробуй уточнить время нападения на город. Если она не скажет или не знает, то нам надо быть всегда начеку.
– Зачем, Райнер?
– Неужели ты думаешь, что я буду сидеть и ждать, когда мы погибнем под обломками этого дома? Надо бежать в Германию. Будет бомбежка. Нас посчитают погибшими. Я подготовил для нас новые документы и немецкую форму для тебя, Гали и Эриха. Он меня поддержал. Рано или поздно Гитлер проиграет войну, а в Германии у нас будет время подумать, как действовать дальше. С новыми документами мы начнем новую жизнь. Тася, скоро все наладится. Гале пока не говори, чтобы она не натворила глупостей. Хорошо, моя девочка?
– Райнер, как же это? Тебя же будут считать предателем!
– Меня будут считать погибшим, – улыбаясь, ответил немец, стараясь при этом сохранять спокойствие. – Я не хочу больше участвовать в этом безумии. Ты со мной?
– Да. Пока я жива, я не хочу с тобой расставаться, Райнер. Давай попробуем.
– Смотри. Мы в километрах 180 от Смоленска. Доберемся до города. Оттуда через Белоруссию, с остановкой в Борисове на Польшу. Если все будет нормально, то через пару недель будем в Германии. Отец меня поймет и поможет. За это время я сделаю документы, которые дадут нам зеленый свет при прохождении немецких постов. Ты будешь молчать. Акцент выдаст тебя с первого слова. Будет справка о контузии и направление на лечение в Германию. Тася, если все удастся сделать, как я запланировал, то через некоторое время мы будем свободны. И от большевиков, и от немцев. Понимаешь, родная моя?
– Я боюсь за Галю. Она может не одобрить этот план. Я ее не смогу бросить.
– Она успокоится. Трезво посмотрит на ситуацию и примет нашу позицию. Она умная девочка. Через пару месяцев мы с улыбкой будем вспоминать эти страхи.
– То есть ты берешь ответственность за Галю и Эриха?
– Да. Я спасу две жизни. И на будущее. Я уверен в них. Эрих мне полностью предан. Если бы мне пару лет назад сказали, что моим приятелем станет молодой студент, не закончивший бухгалтерское образование, я бы рассмеялся в лицо сказавшему мне это человеку. Если мы будем вместе, у нас будет больше шансов выбраться отсюда. Ты согласна?
– Да, дорогой. А теперь пойдем спать. Завтра рано вставать. Надо собрать самые необходимые вещи.
– Только самые необходимые, дорогая. Пойдем спать. Скоро это все закончится.
Райнер обнял девушку за талию и повел в комнату, где они лежали, шепча на ушко нежности, от которых девушка просто таяла и мечтала оказаться в объятиях своего возлюбленного.
************************************
Следующую неделю Галка ходила мрачная словно туча. Никто не понимал, что происходит в ее голове, поэтому о побеге ей решили не говорить до последнего. Тася и Эрих, наоборот, находились в каком-то состоянии эйфории и тщательно готовились к отъезду. Райнер доделал все необходимые бумаги, чтобы не привлекать особого внимания немецких властей оккупированных городов. На исходе недели, он предложил Тасе вечером свозить Галю на могилку бабушки и Зины. А он с Эрихом приедет пару часами позже, чтобы не вызывать подозрений у обитателей дома и охраны. В течение недели Эрих носил в машину понемногу необходимые вещи. Накануне предполагаемой бомбежки Тася зашла к Гале, которая после работы отдыхала, укрывшись тонким пледом, даже не догадываясь, как обернется для нее предстоящий вечер.
– Галочка, привет.
– Привет, Тася!
– Отдыхаешь? А я хотела позвать тебя на могилку к бабушке и Зине. На год мы так и не сходили. Как ты? Хватит хандрить!
– Тася, не пойму тебя, как ты можешь вот так ходить и улыбаться. Если верить словам этой Томы, завтра нас и в живых уже не будет.
– Поэтому идем к бабушке.
Тася сделала обиженный вид.
– Ладно, пойдем. Черт с тобой! Мертвого уговоришь!
Придя на могилку, Галя немного ожила. За разговорами в воспоминаниях о погибших, девушки не обращали внимания на время. Галка спохватилась, только когда уже начало темнеть.
– Пойдем, Тася. Уже темнеть начало.
– Не торопись, Галя, – вдруг серьезно сказала Тася.
– Почему? В чем дело? – спросила Галя, удивляясь тону подруги.
– Сейчас приедут Райнер и Эрих. Мы их дождемся здесь.
– Зачем?
– Затем, что если Тома сказала правду, то мы уйдем из города.
– Куда уйдем?
Галя заметно занервничала. «Скорей бы они приехали!» – запереживала Тася.
– Тася! Что вы задумали?
– Мы задумали жить дальше, Галя.
– Эрих знает о ваших планах?
– Да.
– Черт! Ничего мне не сказал!
– Галя, с тобой последнее время нельзя было ни о чем говорить!
– Может, ты хотя бы сейчас посвятишь меня в ваши планы? Куда вы собрались бежать?
– Пока в Германию.
– Куда? Ты с ума сошла! Я в этом не участвую.
– А куда? К партизанам? Ты уверена, что тебя оставят в живых? Ты же сама утверждала, что мы ненужные элементы. А если мы рискнем сейчас, то у нас сложится все по-другому! У родителей Райнера есть деньги и связи! Нам все удастся! Он полностью берет всю ответственность на себя. Лучше попробовать, чем потом жалеть всю жизнь!
– Как у вас все легко! Ты уверена, что мы до той Германии доберемся?
– Уверена. Райнер все продумал. Нам надо добраться! Сейчас приедут мужчины. Отъедем на безопасное расстояние. Если разгром завода сегодня, то мы действуем, как решили Райнер и Эрих. Если нет, вернемся под утро домой.
– Я вижу, Галина уже в курсе? – спросил Райнер, выходя из кустарника.
– Да. И считаю этот план безумным!
– Безумием будет сидеть и ждать своей участи в этом городе! Кто же нас расстреляет, немцы или русские! Хватит гадать! Возьмем судьбу в свои руки. Пойдем, Эрих ждет.
Галка сжала губы и пошла следом за Райнером. Зная взрывной характер Галки, Эрих старался не смотреть в ее сторону, хотя он чувствовал на себе испепеляющий взгляд девушки. Беглецы отъехали от города на безопасное расстояние и, остановившись в прилеске, затаились в ожидании налета русской авиации.
Девушки уже задремали, когда в воздухе послышался рев самолетов. Они вскочили и с замиранием сердца смотрели на небо. Город бомбили с воздуха.
– Эрих, гони! – приказал Райнер. – Все, обратного пути нет. Галя, Таисия, переодевайтесь в немецкую форму.
– Да, Райнер, – сказала Тася, продолжая смотреть в заднее стекло на огненное зарево, осветившее родной город.
Когда фейерверк над городом исчез из вида, девушки переоделись в немецкую форму, которая представляла собой серый китель с бледно-серыми петлицами с небольшими красными эмалированными крестиками и с треугольным значком на лацкане кителя с изображением солнечного колеса над руной Тир, рубашку, к воротничку которой прикалывалась эмалированная брошь в виде орла. И в завершение фетровая шляпа со значком Германского Красного Креста в виде орла, сжимающего красный крест. Всю оставшуюся дорогу до Смоленска ехали молча. Утром беглецы подъехали к городу. За несколько километров до первого населенного пункта, Райнер достал документы.
– Итак, друзья! Мы с Эрихом представляем собой сотрудников СС. Эрих, ты унтерштурмфюрер Гантер Ширман, я – гауптштурмфюрер Бруно Винкельхок. Галя и Тася – сотрудницы Красного Креста. Галя – фройлен ворхельферин Гретхен Флейшман. Тася – фройлен хельферин Лисэль Штерн.
– Господин Нортемберг, почему СС? – спросил Эрих.
– Надеюсь, что будет меньше вопросов со стороны немецкой власти на оккупированных территориях, унтерштурмфюрер Гантер Ширман. Да и продажных людей при Петермане оказалось достаточно. И привыкайте к гауптштурмфюреру Винкельхоку. Тася, ни при каких обстоятельствах не открывай рот. Ты контужена. Вам обеим дали отпуск. Галя тебя сопровождает. Вот все необходимые документы. У нас с Эрихом спецзадание, за которое отвечаю непосредственно я. Мы вас везем только до Минска. Всем все ясно?
– Да, капитан Винкельхок.
– Если будут вопросы на пропускных пунктах, отвечаю только я. Все, Гантер, вперед.
Пропускной пункт в Смоленск беглецы преодолели без всяких трудностей. Там же они узнали, где можно получить топливо и перекусить.
– Райнер, может, останемся на ночь в городе. Никто из нас всю ночь не спал. Не стоит рисковать, – предложила Тася.
– Да, ты, наверное, права. Надо найти гостиницу.
Через час новоявленные агенты СС заняли два номера. Настроение у всех было немного подавленное. Каждый из них чувствовал себя где-то в глубине души предателем и пытался найти оправдания принятому решению. Каждый из этой четверки пытался привыкнуть к новому имени и вжиться, выходит, в новую жизнь. Но больше всего пугало будущее. Такое туманное и непонятное. Вечером друзья долго не засиживались, каждому нужен был отдых, чтобы продолжать дальнейший путь.
************************************