Людмила Ладожская – В плену любви (страница 75)
– Ты мне не доверяешь? – спросила Галка и села на кровать. – Ты думаешь, что сейчас встану и пойду к немцам?
– Я не имею права.
– Попрощалась? До свидания, Тома.
– Да что ж ты такая упрямая?
– Такая уродилась! Горячев что-нибудь передавал?
– Нет.
– Все. Уходи, Тома!
Марина смотрела на Галку непонимающими глазами. Вернее, она догадывалась, что причина находится за стенкой. «Но Тасю так и так бы судили за совместное проживание с немецким офицером и пособничество немцам. А Галка, она такая боевая, такая шустрая. Язык знает. В оккупации прожила столько времени. Могла бы запросто пройти курсы подготовки и оказывать помощь в войне с противником», – стоя на пороге, размышляла со своей колокольни разведчица.
– До свидания, Тома, – уже более спокойно произнесла Галка.
– Да, Галя. Надеюсь, свидимся. И еще, взорвут не только завод, возможно, этот дом тоже. Через неделю, – на прощанье сказала Марина, не в силах промолчать о решении центра, резко повернулась и со всей силы хлопнула дверью.
«Вот он и конец», – подумала Галя, с ногами взобралась на кровать и, обхватив руками колени, тихо заплакала.
– Галка, к тебе кто-то приходил?
Тася без стука вошла в квартиру подруги и как вкопанная застыла посреди комнаты.
– Галь, что с тобой? Ты чего плачешь?
– Тася! Тасенька, это конец, – сквозь слезы закричала Галя и упала на грудь подруги.
– Галечка, успокойся, моя хорошая. Успокойся. Потом расскажешь. Хорошо?
Галка замотала головой, продолжая плакать. Тася не трогала ее своими вопросами, чтобы дать успокоиться и дать ей возможность спокойно объяснить причину своих слез. Наплакавшись, Галка вытерла слезы, умылась холодной водой и спросила Тасю:
– Майор уже дома?
– Да. Эрих тоже сейчас приедет. Райнер попросил его съездить привезти какие-то документы из комендатуры.
– Ну, вот и хорошо. Идем к Нортембергу. Я должна сказать важную вещь.
Галя взяла подругу за руку и потащила домой, словно провинившуюся девочку.
– Девушки, что так долго? – спросил Райнер. – Я очень голодный.
– Сейчас я заглушу чувство голода, господин майор, – сухо сказала Галя и села за стол.
– В чем дело, фройлен? – строго спросил Райнер, удивившись ответу Гали.
– Тася, господин Нортемберг, я вам сейчас скажу одну вещь, но обещайте, что вы не будете спрашивать, откуда у меня эта информация. Все останется в пределах этой комнаты.
В дверь постучали.
– Эрих, входи! – крикнул Нортемберг, ожидавший солдата и слегка встревоженный началом речи переводчицы. – Ты вовремя. Галя хочет сделать нам какое-то важное сообщение. Присаживайся.
– Не иронизируйте, господин Нортемберг, – сказала Галя и окинула всех серьезным взглядом.
– Хорошо. Не томите нас, фройлен.
– Господин Нортемберг, Тася, Эрих, я должна сообщить, что через неделю наши войска… То есть русские нанесут удары по электромеханическому заводу с целью уничтожения оружия и, скорее всего, по дому, в котором мы сейчас находимся.
За столом воцарилась полная тишина. Первый от такого заявления очнулся Райнер.
– Галя, если вы утверждаете сказанное, то у вас, наверняка, имеются основания.
– Я не могу сообщить вам подробности. Человек, который донес до меня эту информацию, кстати, закрытую информацию, еще в городе.
– Галя, а почему вы так спокойно мне об этом говорите? Вы не боитесь, что я вас сдам гестапо за такие разговоры?
– Не боюсь. Вы этого не сделаете, господин Нортемберг, – уверенным голосом произнесла Галя и села за стол.
– Озадачили вы меня, фройлен Петрова! Озадачили. Насколько эта информация достоверна?
– На сто процентов. Русские не выпустят на фронт это оружие.
– Что ж, фройлен, аппетит вам, действительно, удалось заглушить!
– Я пойду, господин Нортемберг?
– Я не возражаю.
– Райнер, я побуду у Гали? – спросила Тася.
– Хорошо. Ступайте. Мне надо подумать.
Когда за девушками захлопнулась дверь, Райнер поднялся, взял бутылку конька, налил в два стакана.
– Эрих, предлагаю выпить. Кстати, что ты думаешь по этому поводу? Возможно ли, что это правда? Взорвать – это значит, что русские могут лишить жизни своих же. Возможно ли это?
– Если это оружие представляет серьезную опасность, то возможно. Мне тут в госпитале солдат один рассказал, что у них на фронте кинули на растерзание русским целый батальон, чтобы отвлечь внимание от организации серьезного наступления и подготовки удара. И сработало. Пока русские уничтожали батальон, немцы нанесли им серьезный удар, чем вызвали отступление. Я думаю, что это возможно. Галя не станет врать. И зачем ей это?
– Но откуда эта информация? Я ничего не замечал за ней. По крайней мере, последнее время! И почему она нам это рассказывает? Могла бы просто промолчать. Спрятаться, скажем, и все!
– Господин Нортемберг! У нас с Галей серьезные отношения. Полагаю, причина в этом. Другой причины я не вижу.
– Эрих, – глядя прямо в глаза солдату, продолжал Нортемберг, – помнишь, мы с тобой разговаривали по поводу возвращения в Германию?
– Да, господин майор.
– Ты не передумал?
– Нет.
– Если русские будут бомбить город, как сказала Галя, то мы будем считаться погибшими или без вести пропавшими. Это нам на руку. Хорошо, я дам тебе некоторые указания. На днях я закончу с новыми документами на нас и Галю с Тасей. Готовься, Эрих! Через несколько дней ты будешь лейтенантом!
– Я не против, – пошутил Эрих.
************************************
– Галя, ну, Галечка! Успокойся!
– Тася, я предательница! Теперь я уже точно предательница! – вся в слезах причитала Галя, полулежа за столом.
– Ты никого не предавала, Галя! А если ты про Райнера, про гестапо, так это он так. Все-таки он офицер немецкой армии. Не нужно вообще было говорить, Галя. Зачем было говорить, чтобы сейчас корить себя за предательство!
– Зачем говорить, Тася? А затем, что мы с тобой ненужные элементы. Горячев не предупредил нас, значит, он посчитал, что нам лучше умереть. Понимаешь? Тася, если придут наши, то нам грозит расстрел, в лучшем случае Сибирь, – кричала Галка.
Тася не могла больше подобрать слов, чтобы ее успокоить. Галка вдруг резко перестала плакать и, взяв Тасю за руки, тихо сказала:
– Тасенька, я не хочу умирать. И не хочу терять Эриха.
– Я тоже, Галя. Давай сейчас успокоимся. Райнер что-нибудь придумает. Вот увидишь! Все будет хорошо.
Тася ободряюще улыбнулась и обняла подругу.
************************************
Тася вернулась домой поздно, когда Галка уже заснула. Райнер сидел за столом, разложив перед собой карту, делая какие-то пометки на листке бумаги.
– Райнер, что ты делаешь? – спросила девушка, обняв немца сзади за плечи.