Людмила Ладожская – В плену любви (страница 63)
– Мг! – усмехнулся Кенинг. – Мне нравятся самоуверенные люди, но в меру, фройлен. Отличное знание языка еще не дает вам право на большое будущее. Только преданность и любовь к фюреру. А вы, фройлен, тоже имеете надежды на будущее в великой Германии? – обратился Альтман к Таисии.
– Да. Ведь все говорят, что в Германии молодежь очень хорошо устраивается. И господин Нортемберг обещал дать мне хорошие рекомендации на работу к своим знакомым, – покраснев, ответила Тася.
– Браво, фройлен. Со дня нашей последней встречи у вас произошли серьезные сдвиги в немецком. Вы тоже считаете, что граната предназначалась именно для Нортемберга?
– Да. Я больше не вижу никакого ответа на этот вопрос.
– Хорошо, дамы! Если это покушение было на жизнь немецкого офицера, то наверняка охотники следили. Вопрос! Зачем рисковать жизнью, кидать гранату, если майора не было дома? Раскиньте мозгами, милочки! А не кажется ли вам, что хотели убить именно вас?
Галя с Тасей переглянулись и, поняв смысл слов Кенинга, вдруг сообразили, что граната предназначалась именно для них, для предателей.
– Так вот, фройлен, на сегодня вы свободны! Подумайте о том, что вас ждет от русских. Завтра у меня к вам будет предложение, когда вы его примете, я сам позабочусь о вашем будущем. Райнер, заберите своих подопечных. Поезжайте в дом, где Эльза расселила группу наших инженеров. На втором этаже пустуют три квартиры. Занимайте. Райнер, теперь мы будем соседями. Я дождусь Петермана. Хочу видеть его лицо, когда буду звонить в рейх.
Дом, который предназначался для дальнейшего проживания, находился недалеко от комендатуры под усиленной охраной. Солдат помог занести вещи, которые удалось спасти во время пожара.
– Галя, завтра заберем ваши вещи. Вы переедете жить в одну из этих квартир. Жить одной в вашей старой квартире сейчас небезопасно.
– Да, я это уже поняла.
– А сейчас давайте устраиваться. Нам надо хорошо выспаться.
************************************
Кенинг оставался в кабинете еще минут тридцать. Раздумывая над сложившейся ситуацией, он решил сам съездить в лагерь, чтобы лично узнать обстановку. Полковник отпустил зевающую Эльзу домой, а сам, взяв водителя и пару мотоциклистов, поехал на место происшествия.
Петерман зверствовал в лагере. Он собственноручно избивал пленных, пытаясь выяснить все обстоятельства побега.
– Что удалось выяснить, оберштурмбанфюрер? – спросил Кенинг Петермана, не ожидавшего появления полковника.
– По нашим данным установлено, что численность сбежавших составляет примерно человек сто. Почти полбатальона сейчас ведёт преследование партизан. Из этих грязных свиней мне удалось вытянуть, что побег планировался заранее, причем сообщили о нем военнопленные женщины, которых мы определили в город на территорию электромеханического завода.
– То есть опять ничего конкретного?
– Я сейчас еду допрашивать русских женщин. Результаты преследования нам придется ждать до утра.
– Хорошо, оберштурмбанфюрер. В обед я хочу услышать, что эта кучка сброда полностью уничтожена и в дальнейшем не предвещает нам опасности. Встретимся в обед в моем кабинете, господин Петерман!
************************************
– Товарищи, объявляю пятиминутный перекур. Осталось немного, и будем на месте. Леша, Ваня, раздайте по куску хлеба товарищам, чтобы веселей бежать было.
Алексей Иванович раздал заранее подготовленный хлеб и пустил по рукам фляжки с водой. Пленные молча, с жадностью глотали хлеб и принимали чистую воду из фляжек.
– Товарищи, последний рывок. Надо немцев заставить немного помотаться по нашему лесу. Они наших лесов боятся, тем более таких больших, как этот. Я местный, и то иной раз заплутать умудряюсь. Щас болото скоро будет, поэтому все идем след в след. На вид оно страшное. Немцы дальше точно не пойдут. А мы там в другой лесок выскочим. А оттуда в обход и к лагерю завтра днем придем. Там отдохнете и отоспитесь. А дальше уж и подумаем сообща, как воевать с фрицами будем.
Наконец-то, почувствовав свободу, пленные молча, не жалуясь ни на что, выполняли приказы Горячева. Очень уж велика теперь была жажда к жизни у этих людей, вновь вкусивших запах свободы.
Если бы не болото, то немцам бы удалось нагнать уставших, голодных, больных людей. Уже в глубине, идя гуськом, след в след, партизаны слышали лай собак и короткие автоматные очереди.
– Унтерштурмфюрер, – обратился начальник разведки к лейтенанту СС. – Все, дальше болото. Бессмысленно вести людей в неизвестность. Оттуда они не уйдут.
– Хорошо, до утра будем ждать здесь. Отправьте людей в город, доложите обстановку оберштурмбанфюреру Петерману. Я буду ждать здесь дальнейших указаний. А сейчас расположите людей вдоль болота.
Посыльные доложили ситуацию по преследованию беглецов и по приказу Петермана из гаубиц произвели обстрел всего болота.
Горячев удачно провел через болото свой отряд. Еще дал людям немного отдохнуть и к обеду привел в лагерь, где ему предстояло выслушать каждого и понять, кто и насколько готов быть верным и преданным своей родине.
************************************
Петерман, не выспавшийся, но довольный проделанной работой, один из первых пришел на совещание в кабинет к полковнику.
– По лицу вижу, оберштурмбанфюрер, что вам есть чем меня порадовать!
– Да, господин оберст! За одну ночь мы раздавили все партизанское движение.
– Господа, общее совещание я переношу на час позже. Сейчас мне надо выяснить кое-какие вопросы с оберштурмбанфюрером, – обратился Кенинг к офицерам и закрыл за ними дверь. – Итак, господин Петерман, я вас слушаю.
– Пришлось немного размяться в стрельбе, прежде чем удалось выстроить всю цепочку, господин оберст. Побег организовали партизаны с леса. Их на самом деле немного. По словам пленных, человек шесть-восемь. Из них – двое полицаев. Женщины тоже дали такие же показания. Эти двое уже в гестапо. Я проведу очную ставку и закрою этот вопрос.
– А где же пленные? Сколько человек покинули лагерь?
– Нам удалось загнать их в болото, и сегодня на протяжении нескольких часов мои люди вели обстрел всего болота. Думаю, что после такой дозы снарядов от кучки голодранцев ничего не осталось.
– Н-да! Что ж, господин оберштурмбанфюрер! Мне бы, конечно, хотелось убедиться в точности ваших показаний и предположений. Вы же только предполагаете, что русские все погибли в процессе обстрела?
– Да, но в такой мясорубке просто невозможно было бы уцелеть.
– Сколько человек в данный момент находятся в лагере?
– Не больше двухсот, господин оберст!
– Это после вашей разминки? Вы с ума сошли! Один такой раб приносит Германии пять-шесть марок в день! У нас по плану намечены поставки леса для расчетов с нашими союзниками! Через неделю отгрузка на Германию! Как вы себе это представляете?
– Мне надо было их разговорить, господин оберст!
– А кого я отправлю на лесозаготовки? Я хочу закончить эту проклятую войну в звании генерал-майора!
– Я тоже хочу получить к Новому году бригадефюрера. У нас одна цель, поэтому мы можем урегулировать этот вопрос мирным путем. Вы не докладываете о последних событиях в рейх. На днях я списываю несколько вагонов пленных, направляемых в Освенцим, и отдаю на лесозаготовки. Вы выполняете план по отгрузке, и мы оба получаем то, что хотим, господин оберст.
Кенинг сверлил глазами улыбающееся лицо Петермана и понимал, что, действуя сообща, каждый из них быстрее придет к намеченной цели.
– Хорошо, господин оберштурмбанфюрер. В связи, я бы сказал, с блестящей операцией по уничтожению партизан, я не стану сообщать в рейх о последних событиях. Но не забывайте, что хозяином этого города являюсь пока я. А теперь усильте охрану моста. Также усильте охрану лагеря, причем большую часть задействуйте среди полицаев. И еще, когда очная ставка?
– Хоть сейчас, господин оберст. У меня есть сюрприз для юных разбойников.
– Я с вами, Петерман! Хочу посмотреть на этих героев!
Эсэсовец и Альтман спустились в подвальное помещение здания и, пройдя по темному коридору, вошли в просторное помещение, которое кроме нескольких стульев, стола и настольной лампы больше никогда не видело мебели. Петерман предложил Кенингу присесть на стул и приказал охране привести русскую женщину и Сергея Карпова.
Охранники привели молодую женщину, все тело которой было в синяках от побоев. Бедняжка еле стояла на ногах. У Сергея вся спина была в рубцах от ударов плетей. Один глаз полностью заплыл. Альтман поежился от вида этих двух окровавленных людей.
– Итак, фройлен, я предлагаю вернуться к нашей утренней беседе. Надеюсь, что вы немного отдохнули. Вы по-прежнему утверждаете, что два полицая предупредили вас о побеге из лагеря во время перегона?
– Да, – еле шевеля языком, подтвердила женщина.
– Посмотрите, это один из них?
Эсэсовец указал на Карпова.
– Может быть. С ними больше общалась Алла. Она бы точно могла подтвердить.
– Ваша Алла оказалась несговорчивой фройлен. Поэтому сейчас ее по кусочкам растаскивают вороны на окраине города.
Девушка подняла голову и испуганно посмотрела на немца.
– Нежели вам было не интересно, кто вам обещал освобождение? Повторю еще раз! Это он?
Петерман взял за подбородок комсомольца и повернул его лицо к девушке.
– Да.
– Что и требовалась доказать. Приведите второго!