Людмила Ладожская – В плену любви (страница 61)
– Райнер, подожди меня в сторонке. Я бы хотела поговорить с бабушкой, – попросила офицера Таисия.
Нортемберг прилег в тени деревьев и, закрыв глаза, задремал. Девушка села на корточки и, держась за деревянный крест, поздоровалась с Пелагеей Семеновной.
– Ну, вот, моя милая бабулечка! Извини, что долго не была. Если ты сейчас наблюдаешь за мной с неба, то ты меня прощаешь и понимаешь. Хоть он и немец, но Райнер очень хороший человек. Он любит и заботится обо мне так, как только могла бы делать это ты. Бабулечка, ты бы одобрила мой выбор. Поэтому я с чистой совестью приняла его любовь и отдала свою. Райнер говорит, что по окончании войны мы уедем в Германию, но я обязательно буду к тебе приезжать. Не волнуйся, тебе не будет скучно. С тобой останется Зина. Тебе ведь так нравилась эта застенчивая и спокойная девушка. Все, бабулечка, я пойду. В целях безопасности, Райнер не позволяет мне далеко уходить от дома, но я постараюсь приходить к тебе чаще. Пока, моя хорошая!
Тася поднялась на ноги. Попрощавшись с бабушкой и с Зиной, она пошла к Райнеру, который беззаботно дремал на солнышке.
– Соня, вставай! Пойдем. Бабушка передала тебе привет, – улыбаясь, прошептала ему на ухо девушка.
– Тася, я хочу искупаться. Покажи, где вы купаетесь летом.
Райнер вскочил на ноги, обнял Тасю за талию и прижал к себе.
– Ты мое сокровище!
– Пойдем, Райнер! Я покажу тебе наш пляж, где мы с девчонками летом очень любили купаться и загорать. Только зайдем домой, я надену купальник.
– Хорошо, дорогая.
************************************
Тася забежала домой, быстро переодела купальник, схватила полотенце, и через минут двадцать молодая пара была на пляже.
– Райнер, там немного подальше, в камышах, есть небольшой песочный участок. Пойдем туда. Здесь шумно от визгов мальчишек.
– Тебе неловко, что ты с немцем?
– И это тоже, – сказала Тася и опустила глаза.
– Подальше так подальше! Я тебя понимаю. Веди меня.
Райнеру понравилось это уединенное место. Они скинули одежду и забежали в воду. Вдоволь наплескавшись, они рядышком упали на теплый песок и, глядя друг на друга, продолжали купаться в своей любви. Антон наблюдал за немцем и своей одноклассницей, нервно пожевывая траву.
– Вот же тварь Зорькина! Вот же подстилка немецкая! Комсомолка называется! Ну, берегись, шлюха фашистская! – тихо, с нескрываемой ненавистью, произнес Антон и, сплюнув в сторону, пополз к окраине леса.
Райнер любовался своей речной нимфой. Капельки воды блестели на ее смуглой коже. Длинные стройные красивые ноги приводили офицера в возбуждение.
– Райнер, Галя сказала, что ты получил письмо из дома.
– Тася, я от радости забыл тебе сказать об этом. Мои родители – они такие! Они очень тебе понравятся! Отец пытается быть строгим, напуская на себя важный вид. А на самом деле – он добрейшей души человек. И этому подтверждение, что я офицер немецкой армии, а не владелец фармацевтической фабрики. Он всегда уважал мой выбор и мое мнение. Я уверен, что они будут от тебя без ума.
– Я очень боюсь встречи с ними.
– Что ты! Тася! А какая у меня мама! Она настоящая баронесса. Для своих сорока пяти лет она потрясающе выглядит. У нее очень хороший вкус. Она прекрасно одевается, может казаться немного чопорной, но на самом деле она мама – настоящая добрая, милая, самая красивая мама.
– Расскажи мне о своем доме, Райнер. Ты говорил, что это целое поместье.
– Да, это огромное поместье, в которое отец вложил достаточно денег, чтобы оно выглядело так красиво, как сейчас. Дом находится недалеко от самого Бремена, почти на берегу реки Вебер. Это красивое двухэтажное здание с маленькими башенками, где находятся комнаты прислуги. Повар и домработница живут прямо в доме. Водитель и садовник приходят на работу каждый день. Больше из помощников в доме никого нет. Мама сама ведет хозяйство, не доверяя никому. Отец вообще к этому не имеет никакого отношения. Он то на своих заводах, то переговоры, то деловые поездки. Он очень занятой человек. Тась, я решил, что после войны я закончу с военной службой и буду помогать отцу вести дела. Я знаю, что он об этом очень мечтал. А эта война, она похоронила во мне все мальчишеские представления о военном деле. Я больше не хочу в этом участвовать. Но судьбе было угодно, чтобы именно на войне я встретил тебя.
– Я люблю тебя, Райнер.
– Тася, а в сам Бремен ты просто влюбишься! В него невозможно не влюбиться. Множество эркеров и ярко украшенные фронтоны Бременской ратуши тебя просто покорят. Колонны, барельефы, скульптуры людей, сказочные животные и ангелы. И это все сочетается в одном здании. А ты когда-нибудь видела музыкальный дом?
Тася покачала головой и широко открытыми глазами смотрела на возлюбленного, воображая все, что в скором времени ей предстоит увидеть.
– Представь, что между двумя фронтонами здания висят 30 колокольчиков из мейсенского фарфора и придают музыкальность этому дому.
– Не видела ничего подобного.
– А долина реки Вебер – это великолепный пейзаж с чудесными ландшафтами и горными вершинами. Это все надо видеть! Тася, наши дети будут расти именно в этом красивом и уютном месте.
– Главное, чтобы оно было надежным. Скорей бы закончилась война, – засыпая, проворила Тася.
Райнер еще долго рассказывал Тасе о любимом городе, об их будущем, пока не заметил, что девушка уже сладко посапывает. Солнце уже садилось. Немец еще раз искупался. И прикосновением своего холодного мокрого тела разбудил девушку.
– Райнер! Холодно!
– А как мне еще разбудить эту прекрасную девушку! Я голоден как волк! Пойдем домой! У меня припрятана бутылочка красного вина.
– Райнер, спасибо тебе за чудесный день!
– Ты рано меня благодаришь! Он еще не кончился!
Офицер схватил девушку за руку, и они, упоенные своим счастьем, побежали домой.
************************************
Катерина не могла заснуть всю ночь. Ее преследовал злобный шёпот соседей, плач Антонины, полные слез глаза маленькой Сонечки и образ Семена, который укорял ее в гибели семьи. Катя еще с вечера собрала все свои теплые вещи и вещи детей. И пока все соседи еще спали, покинула свою квартиру.
Валерка проделал на чердаке щель и сверху высматривал мать. Увидев женщину, он взял Соню на руки и, стараясь не шуметь, спустил с чердака девочку и узелок с одеждой ребенка. Михайловы без проблем прошли пропускной пункт и, вдыхая воздух свободы, уже веселей пошли в Осиновку. Придя на окраину леса, беглецы перекусили и стали собирать ягоды в ожидании партизан. Горячев появился только после обеда.
– О, Валера! Ты как всегда! Любишь же ты этот детский сад! – здороваясь за руку и поглядывая на малышку, сказал Горячев. – Что на этот раз? Я так понимаю, пополнение к нам?
– Здравствуйте, Борис Моисеевич! На этот раз я и сам к вам. Познакомьтесь, это мама. А это Сонечка.
– Борис Моисеевич.
– Катерина, – представилась в свою очередь женщина.
– Ну, давай рассказывай. Отдохну немного, и пойдем.
Валера рассказал все, что случилось после последней встречи.
– Да, сынок. Потеряли такого связного! Но тебе в город больше нельзя. Через пару дней схватятся и искать станут. Остались, значит, Сергей с Антоном и Галка. Аркашка в гестапо с ребятами. Эх! А про Зорькину вы это точно проверили?
– Да. Вчера Антоха вечером на чердак приходил и рассказал, как следил за ней полдня. Сам не верил, пока целоваться не начали, – покраснев, ответил Валера.
– Дела, брат! Запуталось все очень. Значит, Галке особо доверять нельзя, они ведь подруги. Ну, что ж, идем в лагерь. А ну-ка, красавица, иди ко мне на руки!
Сонечка посмотрела на Катю.
– Иди, иди, не бойся. Дядя тебя просто понесет.
Девочка подошла к Кате. Женщина присела на корточки и обняла малышку.
– Тетя Катя, а давай ты моей мамой будешь, пока мамы Тони нет. А то мне очень страшно.
– Сонечка, милая моя! Я всегда мечтала о такой дочке. А теперь давай к дяде Боре на ручки. Так быстрее дойдем. Там и с ребятами поиграешь!
Девочка подбежала к Горячеву, протянула руки, и компания двинулась знакомиться со своим новым домом.
************************************
В городе чувствовался праздник. Немцы отменили все работы. Через репродукторы гремели немецкие марши. Офицеры уже с обеда ждали праздничного представления в ресторане. Немецкие солдаты с утра начали посещение борделя, который определили в другом помещении в связи с прибытием прибалток и француженок, предназначенных только для офицеров немецкой армии. Многие русские девушки и женщины, принарядившись, гуляли возле кинотеатра в ожидании концерта, организованного специально в честь взятия Сталинграда. Люди ненавидели немцев, но им надо было жить дальше, по крайней мере, подстраиваться к новому порядку, к новой власти.
– Таисия, пойдем вечером в ресторан. Я приглашу и Галю, – уговаривал Райнер Тасю.
– Райнер, ты иди один. Мы в ресторан-то ни разу не ходили. Тем более нам очень о многом надо поговорить. Ты иди! А я буду тебя ждать! – улыбаясь, мурлыкала Таисия, поправляя воротничок кителя.
– Хорошо, я постараюсь прийти быстрее. Я бы вообще не пошел, но надо. Иначе мое отсутствие не так могут расценить. Что говорить? Ты и сама уже все понимаешь.
– До встречи!
Райнер поцеловал Тасю и направился в ресторан, где уже имел место быть Кенинг со своими подчиненными.