Людмила Ладожская – В плену любви (страница 60)
Райнер с Галиной подходили к комендатуре. Машина Райнера одиноко стояла возле здания.
– Господин Нортемберг! Как вы? – закудахтала Эльза при виде майора. – Узнав о случившемся, мы все переживали! Я думала, что господин Кенинг живьем сдерет шкуру с оберштурмбанфюрера. Вам принести чай или, может, кофе?
– Да, Эльза! Кофе, пожалуйста! Принесите мне и фройлен Гале. Она всю ночь дежурила возле постели солдата, который спас меня от пули.
На столе у Райнера лежала уже целая кипа приказов. Галя, уставшая, но счастливая, села на стул, вытянула ноги и, закрыв глаза, вспоминала каждый момент ночного разговора с Эрихом, каждое прикосновение и каждый поцелуй.
Резко открывшаяся дверь вывела Галю из воспоминаний. А запах вкусного горячего напитка напомнил о начале рабочего дня. Следом за Эльзой в кабинет влетел Кенинг.
– Райнер, я рад, что все обошлось. Как ты себя чувствуешь? Русские обнаглели. Петерман сейчас предпринял ряд мер в связи с происшедшим. О! Вот и он! Мы только что говорили о вас оберштурмбанфюрер, – сказал Кенинг вошедшему Петерману.
– Эльза доложила, что вы у себя. Мне надо задать вам несколько вопросов. Позволите, господин майор?
– Да, господин оберштурмбанфюрер. Я вас слушаю.
– Господин Нортемберг, вы были знакомы с русским, стрелявшим в вас?
– М-гэ! – усмехнулся Райнер. – Вы знаете, если честно, я даже не помню, как он выглядит.
– Как вы думаете, почему он хотел убить именно вас?
– Понятия не имею.
– Вы сожительствуете с русской женщиной. Возможно, в вас стрелял ее любовник?
– Бред. Да, я использую русскую в целях удовлетворения своих мужских потребностей. Интересно! А если это стрелял ее любовник, что вам это даст?
– Мне ничего. Только у меня нет времени, чтобы заниматься любовными разборками немецких офицеров из-за русских шлюх. Мне хватает партизан.
– Послушайте, господин оберштурмбанфюрер. Это не любовная разборка. Мне известно, что пистолет, из которого в меня стреляли, принадлежит одному из убитых недавно солдат. И по вашим же подозрениям, убитых партизанами. Если у вас ко мне больше нет вопросов, то прошу покинуть мой кабинет.
Петерман сжал от злости губы, развернулся и вышел из кабинета.
– Райнер, успокойся. Этот волк бесится, что нет ни одной зацепки на партизан. Ни одной! А стрелять в офицера фюрера – это слишком! Я не думаю, что у Петермана крепкий сон. А ты, Райнер, сегодня отдыхай, восстанавливайся. Даю тебе пару дней на реабилитацию. Доктор мне сказал, что ты практически боем ушел из больницы. Судя по виду фройлен, ей тоже нужен выходной. В субботу я жду тебя в ресторане. Будем праздновать взятие Сталинграда. Мой водитель заедет за тобой.
– Хорошо, господин Кенинг. Я обязательно буду. Это событие надо отпраздновать.
– А, господин Нортемберг! Совсем забыла. Вам письмо из дома! – крикнула вслед Эльза уходящему Райнеру.
– Благодарю, Эльза! В субботу я жду от вас хотя бы один танец.
– Зачем же один? Я подарю вам весь вечер, господин Нортемберг!
– До встречи, прекрасная Эльза!
Райнер сел в машину, радостно открывая конверт с письмом.
– Господин Нортемберг! Довезите меня до больницы, – попросила Галя.
– После того, как вы выспитесь, фройлен, и поедите.
«Германия. Бремен. Усадьба Нортемберг», – читал про себя Райнер адрес на конверте, узнавая почерк отца.
Машина подъехала к дому. Райнер попросил Галю идти в дом, а сам присел на скамеечку прочитать письмо от родителей.
«Здравствуй, Райнер! Давно от тебя не было писем. Я прекрасно понимаю, что почта в военное время работает ненадежно, но твоя мать очень волнуется. Получив письмо, напиши, что ты жив и с тобой все хорошо. Я в этом просто уверен, а она не находит себе места.
У нас все очень смутно. Бремен стал важнейшей базой германского флота и поэтому периодически подвергается бомбежкам англо-американской авиации. Пригород они не трогают. В основном порт и некоторые жилые кварталы. Мы с твоей матерью пытаемся относиться по-философски к тому, что происходит сейчас в нашей стране. Человечество воевало всегда. Но эта война кажется безумием для многих коммерсантов нашей коалиции предпринимателей. Мой старый приятель и партнер по бизнесу лорд Джонатан Браун имеет на счет окончания этой бессмысленной войны мнения, которые меня очень расстраивают. Я не политик. Я предприниматель и, возможно, смотрю со своей колокольни на происходящее, которое меня вовсе не радует.
К сожалению, не могу в письме изложить все свои мысли, сын. И очень жаль, что не могу посоветоваться с тобой в принятии некоторых решений, которые касаются будущего нашей семьи.
Я надеюсь, что ты обязательно мне напишешь. Я хочу убедиться, что мой единственный сын жив. Хочу узнать о действительности происходящего на территории Советского Союза в тылу и на фронте. Меня очень интересует мнение боевого офицера. Сейчас пару строк напишет тебе мама.
Сыночек, дорогой мой. Если ты получил письмо, то ответь, не медли. Очень хочу услышать тебя хотя бы через строчки письма. Кстати, на днях Мэган Браун исполнилось семнадцать. Джонатан сказал, что она стала просто красавицей. Я молю бога, чтобы быстрее закончилась эта война и мой сын подарил мне чудесных внуков. Помни, что мы любим и ждем тебя.
Барон и баронесса фон Нортемберги».
Прочитав письмо, Райнер откинулся на забор, закрыл глаза и с улыбкой ушел в воспоминания о своих родителях. «Как же я соскучился по ним и по дому. И только сейчас, на войне, я смог оценить истинную родительскую любовь. Отец все предвидел и не мешал мне, когда я выбрал военную карьеру. Как же я благодарен ему за право выбора. Мэган! Смешная малышка, Мэган! А вот здесь мне придется опять вас огорчить, мои милые и родные родители. Но, увидев мою избранницу, надеюсь, вы меня поймете. Как я благодарен, что вы у меня есть!» – думал про себя Райнер.
Райнер открыл глаза. Небо было голубым-голубым без единого облачка, лишь ярко светило солнце, как бы подмигивая и радуясь вместе с Райнером приятному известию из дома. Благодаря стараниям Пелагеи Семеновны и Таисии, домик утопал в зелени деревьев. Вокруг царила тишина, которую нарушало только щебетание птиц. Райнер подмигнул солнцу и пошел в дом с желанием провести целый день с любимой.
Райнер вошел в дом. Девушки сразу прекратили, видимо, очень занимательный и секретный разговор. Судя по пунцовым щекам Гали, Райнер догадался о предмете их разговора. У него было хорошее настроение, и его все веселило, несмотря на то, что вчерашнее утро для него могло быть последним.
– Райнер! Галя мне уже сказала, что тебе дали несколько дней отдыха для восстановления!
– Да, моя хорошая. И эти дни я намерен провести с тобой, – сказал, улыбаясь и подмигивая обеим девушкам, Райнер. – А теперь корми нас. Гале надо поспать. Она вечером опять собралась навещать раненого.
Пообедав, Тася предложила Галине лечь в ее комнате.
– Тась, Эрих же спал наверху?
– Ну, да.
– Я лучше отдохну там. И вам мешать не буду.
– Галечка, ты нам не мешаешь, но как хочешь. Главное, чтобы ты отдохнула и выспалась.
– Спасибо большое за все. Я пойду. Я и правда очень устала и вымоталась за последние дни.
Оставшись наедине с любимым, Тася спросила:
– А чем мы займемся, Райнер?
– Пойдем навестим твою бабушку, если, конечно, ты не против.
– Райнер, я мигом, – сказала, обрадовавшись, девушка. Поцеловала Райнера и скрылась в своей комнате.
Тася надела светлое платье, по низу вышитое крупными ромашками, с аналогичным широким поясом и воротничком, поправила прическу и грациозно прошла перед Райнером, слово на показе мод.
– Ты очаровательна!
Райнер восхищенно смотрел на девушку, потом, обхватив ее за талию одной рукой, закружил по комнате.
– Райнер, отпусти!
Девушка смеялась, пытаясь вырваться из объятий любимого.
– Пока не поцелуешь, никуда не отпущу!
Спустя несколько минут, Райнер с Таисией вышли из дома, полностью опьяненные своей любовью. Тася уже увереннее говорила на немецком языке. Она могла уже изъясняться более сложными предложениями. Они не замечали ничего вокруг, и им было наплевать на всех и все. Тася не заметила даже Серегу с Антоном, которые проходили по другой стороне улицы.
– Не понял! Серега, смотри! Зорька просто повисла на немце.
– Мы ж не знаем, зачем она повисла на нем, – нахмурив брови, ответил Сергей.
– Интересно, куда это они направились? Черт, вон тот в кепке, видишь? С утра за нами ходит. Вот же засада! Серега, давай, может, разделимся! Ты его уведешь, а я немного за этой парочкой пройду. Не нравится мне это.
– Ну, давай! Попробую.
Сереге своим поведением удалось разжечь любопытство преследователя. Антон, воспользовавшись замешательством шпиона, улизнул через соседние дворики домов и догнал Тасю с офицером.
Тася по дороге нарвала два букета цветов. Она была очень тронута вниманием и предложением Райнера навестить бабушку. Пройдя через небольшой пролесок, офицер с девушкой вышли на опушку, где покоились Зина с Пелагеей Семеновной.
– Ой, как тут все заросло! И могилки осели. Райнер, посиди. А я сейчас тут все приберу.
– Я помогу тебе, а потом я хочу найти какое-нибудь тихое место и искупаться, – загадочным голосом проговорил Райнер.
Антон спрятался в кустарнике и наблюдал за этой странной и таинственной парой. Тася повырывала всю траву. Райнер, одной рукой, как мог с помощью дощечки насыпал песка на могилки. Тася поставила по букету цветов.