Людмила Ладожская – В плену любви (страница 22)
Наталья обняла сына, дала ему какие-то напутствия и, сдерживая слезы, чтобы не пугать Пашку, ушла писать заявление на работу в публичный дом. Галя ей очень сочувствовала и от всего сердца хотела, чтобы ребята помогли ей выехать из города.
************************************
Вечером Кенинг подвез Райнера до дома. Настроение у майора было паршивое. В воздухе парило, небо затянуло тучами. За прошедший день Райнер морально устал от вида казни на площади, от общества Кенинга, который гордился совершенным убийством. А после с азартом рассказывал про русскую женщину, которой невольно пришлось провести с ним ночь. Он устал от такой войны. На поле сражения он чувствовал себя наравне с русскими солдатами. Здесь он воевал с женщинами, детьми и стариками. Это было омерзительно. Да и рука не давала покоя с самого утра, скорей всего в преддверии грозы.
Офицер вошел в дом. Эрих и Тася сидели за столом. Солдат, по-видимому, писал домой письмо, а девушка мучила русско-немецкий справочник, делая для себя какие-то пометки на бумаге.
При виде девушки Райнер заметно повеселел. Тася отложила в сторону свое занятие и начала накрывать на стол.
– Добрый вечер, Таисия, – поздоровался Райнер.
– Добрый вечер, господин офицер, – улыбаясь, ответила девушка.
Райнер заметил в поведении девушки перемены. Ее смущение куда-то пропало. Увидев его, она ничуть не покраснела. Офицер впервые почувствовал ее открытое доброе расположение к нему. От этого на душе у него становилось теплее, а она – еще желаннее.
За легким разговором компания поужинала. Эрих поднялся на чердак. А девушка и офицер продолжили свои занятия по изучению языков. Перемены в девушке приятно продолжали удивлять немца. Она перестала трястись как осиновый лист, сидя рядом с ним. Не отдергивала руку, когда Райнер случайно и не случайно дотрагивался до нее. Ему было неоспоримо тяжело находиться рядом с ней и сдерживать свои желания. Но он не хотел ее напугать и потерять доверие.
– Таисия, встреча с вами – это единственный светлый момент за этот год войны.
Девушка улыбнулась. Она тоже симпатизировала немецкому офицеру. За целый день она много думала об их отношениях и решила полностью положиться на судьбу. «Будь что будет. Судьба все расставит по своим местам», – решила Тася, признавшись сама себе, что Райнер, как мужчина, ей не безразличен.
Этим вечером они долго не засиживались. Погода сморила их в сон. Райнер сделал укол, чтобы снять боль в руке, и они разошлись по комнатам.
Ночью Тасю разбудили сильные раскаты грома. Одна за другой сверкали молнии. Дождь полил как из ведра. Гром и молния как будто соревновались между собой, кто страшнее. Порыв ветра раскрыл створки не плотно закрытого окна. Тася вскочила и побежала его закрывать. Услышав шум, Райнер вбежал к ней в комнату и ринулся на помощь. Справившись с окном, немец оглянулся на Тасю. На ее лице блестели капли дождя. Скорей всего, она очень испугалась грозы. Под тонкой ситцевой сорочкой он видел, как дрожит ее стройное тело. Очередной сильный раскат грома заставил девушку броситься к Райнеру. Он обнял и прижал ее к своей груди. Успокоившись в его объятиях, девушка ощутила под ладошками своих рук обнаженную грудь немца, так как на звон стекол он выскочил в одних подштанниках. Тася немного отстранилась и посмотрела на Райнера. Он по-прежнему обнимал ее за талию и чувствовал каждый изгиб ее тела. Она была необычайно красива при отблесках молний. Он ее очень желал и хотел. Глядя в глаза, он медленно приближался к ее губам. Очень нежно он начал целовать ее, чтобы не испугать это юное красивое создание. Какое-то время девушка оставалась неподвижной, но природа взяла свое. Тася ответила на нежные поцелуи Райнера. Он взял ее на руки, положил на кровать и, сдерживая свои порывы страсти, медленно и нежно исследовал своими губами каждый миллиметр ее тела. Тася испытывала от этого истинное наслаждение. Она обнимала его. Чувство стыда осталось где-то далеко-далеко. Ей были приятны все его прикосновения. Вид обнаженных тел при свете молний ее возбуждал. Райнер не мог дальше сдерживать свои желания. Он нежно, как мог, вошел в ее юное тело. В этот момент Тася почувствовала какой-то приятный взрыв внутри себя. По всему телу как будто бы прокатилась огромная теплая волна. А потом Тася почувствовала, как парит где-то высоко-высоко. И когда это состояние начало исчезать, она всячески пыталась задержать эти неописуемые мгновения. Она и подумать не могла, что все, что происходит в постели между мужчиной и женщиной, может быть таким приятным. Сама того не замечая, она стонала и кричала от полученного наслаждения. Райнер был счастлив. Он целовал, обнимал ее и шептал слова любви. Девушка все понимала. И отвечала ему тем же. Тася заснула у него на груди. Он любил ее, любил ее ровное тихое дыхание. Он любовался спящей девушкой и целовал ее руку, покоящуюся на его груди.
Они проснулись от желания. От желания быть друг с другом. Дождь закончился, но за окном было пасмурно. Вылезать из кровати совсем не хотелось. Райнер приподнялся на локоть и принялся разглядывать и гладить лицо девушки. Как ни странно, она не смущалась и не краснела, даже когда он поцеловал ее обнаженную грудь.
– Таисия, девочка моя, я тебя очень люблю. Когда закончится война, я увезу тебя в Германию, познакомлю со своими родителями. У нас будет много-много детей.
Тася слушала его и улыбалась, особенно когда он заговорил о детях. Ей нравилось слушать, когда он рисовал их будущее, и совсем не хотелось, чтобы он ехал в комендатуру.
– Надо вставать, – сказала Тася, – скоро спустится Эрих, и вы не успеете поесть.
Райнер встал и пошел одеваться в другую комнату, чтобы не смущать свою возлюбленную. Но, услышав крик, вернулся назад. Тася стояла, завернувшись в одеяло, и растерянным взглядом смотрела на окровавленную простынь.
– Таисия, не переживай, у девушек это всегда случается в первый раз, – нежно улыбаясь, произнес Райнер.
Он подошел к девушке и обнял, чтобы как-то успокоить ее, чувствуя себя причастным к этому неприятному моменту. Тася обняла его, одеяло сползло на пол, и Райнер начал обнимать ее красивое, стройное тело.
– Таисия, дорогая, что ты со мной делаешь? Одевайся, моя прелесть, не стоит вызывать лишних подозрений.
Райнер поднял одеяло, накинул на Тасю, еще раз поцеловал и вышел на кухню. Девушка привела себя в порядок и начала хозяйничать. Влюбленные молча делали свои дела и, улыбаясь, время от времени, поглядывали друг на друга, вспоминая прекрасные моменты прошедшей ночи.
************************************
Сев в машину, он даже не заметил Галю, за которой успел съездить Эрих. Ближе к центру он только обратил внимание, что переводчица уже на месте.
– Галя, вы сегодня поработаете в полицейском участке. Там будут составляться списки на добровольцев в Германию. Я уеду сегодня на вокзал, чтобы заняться подготовкой эшелона. Домой доберетесь сами. Эрих сегодня мне будет нужен в течение всего дня.
Они сразу же подъехали к бывшей библиотеке. Там уже вовсю крутились полицаи. Камышов и Латышев уже были на месте.
– Здравствуйте, господа. Госпожа Петрова сегодня будет работать с вами. Предоставьте ей всю информацию о людях для работ в Германию, на работы по восстановлению кирпичного завода и составьте еще список всех мужчин, находящихся в данный момент в городе, от 13 до 60 лет. Вся информация должна быть утром у меня на столе. В случае необходимости найдете меня на станции. Кстати, начальник станции так и не объявился?
– Нет, господин офицер. Есть подозрения, что он уехал с семьей с эшелоном, эвакуировавшим технику с завода.
– Так, сегодня все подготовить по людям. Галина, вы завтра со мной работаете на станции. Вечером мы должны отправить первый эшелон на Германию.
Отдав указания, Райнер поехал на станцию. В городе с каждым днем становилось все оживленнее. Немцы прибывали в город. Все большие здания, в частности школы, переоборудовались под казармы во избежание кровосмешения и «морального разложения» солдат от совместного проживания с местным населением в одних помещениях.
Райнеру встретились машины, которые перевозили раненых в больницу. На станции была суматоха. Тут же выносили раненых. Тут же все готовилось к отправке эшелона на Германию. Ответственным по станции был назначен лейтенант Уэндэл Ланге. Следом за ним бегал, суетясь, помощник машиниста Петро Кривенко, который остался вместо начальника станции.
– О, господин майор, – обратился Ланге при виде Нортемберга. – Вы вовремя! В двух последних вагонах находятся военнопленные с фронта. Что с ними будем делать?
Райнер оглянулся и увидел какие-то ангары.
– Что в этих помещениях? – спросил он русского помощника, указывая в сторону ангаров.
Петро понял и объяснил, что они сейчас пустые.
– Закончите с ранеными, лейтенант. Вызовите отряд солдат и до утра разместите там пленных под усиленной охраной. Сегодня осмотрим местность под концлагерь, местные обнесут колючкой территорию, и переведем их туда. Завтра утром здание ангара используем как пункт для сбора людей в Германию.
– Хорошо, господин Нортемберг.
– Что слышно с совхоза?
– Латышев доложил, что скот уже гонят.
– Проследите за погрузкой скота лично, чтобы в дороге не возникло осложнений. Я сейчас в комендатуру, возьму машину солдат и за город. Да, и покормите пленных, завтра им этой возможности, может, не представится. Вернусь после обеда.