Людмила Ладожская – В плену любви (страница 21)
– Да, Майер. Ждите меня в машине.
Эрих вышел. Райнер подошел сзади к Таисии и обнял ее.
– Я буду скучать по тебе, моя русская волшебница, – сказал он шепотом, наслаждаясь запахом ее волос. – А ты?
– Вас ждут, господин офицер, – нервно сказала Тася.
Райнер развернул ее к себе.
– Таисия, давай договоримся. Когда мы одни, я для тебя Райнер. В присутствии людей я для тебя господин офицер. Договорились?
Райнер еще раз поцеловал ее в губы, схватил фуражку, портфель и быстро вышел из дома. Эрих уже успел поделиться своими соображениями с Галей, и они молча ехали в комендатуру, наблюдая за эйфорическим состоянием Нортемберга.
************************************
– Райнер, с добрым утром, – поздоровался Кенинг в приемной. – Зайдите ко мне.
Галя отправилась на свое рабочее место, а немцы в кабинет полковника.
– Райнер, расследование по исчезновению Горячева зашло в тупик. Поэтому сегодня на площади я устрою показательные выступления. Да, сегодня поработайте с Камышовым. Он должен был составить списки всех проживающих в городе. С завтрашнего дня начинаем строительство концлагеря для военнопленных и восстанавливаем работы на кирпичном заводе. Райнер, сегодня ночью прибудет эшелон с ранеными солдатами с фронта. Он простоит несколько дней, в течение которых необходимо обеспечить погрузку скота и сельхозтехники с совхоза, конфискованных продуктов питания долгосрочного хранения и людей, готовых добровольно работать на благо великой Германии. Пока только добровольцев.
– Я прослежу, господин оберст.
– В таком случае вы свободны, Райнер. Через пару часов встречаемся на площади.
************************************
К 12.00 на площадь стали собираться люди. Кенинг был взбешен, что за сутки не поступило ни одного доноса, что никто ничего не видел. Немцы плотным кольцом окружили площадь. Кенинг начал свое обращение к жителям города. Шнайдер переводил.
– Граждане и гражданки! Немецкое командование не нашло людей, причастных к побегу Горячевых, Садовникова и убийству четырех немецких солдат. Поэтому мы считаем, что к этому может быть причастен любой из вас. И сейчас на ваших глазах будет расстрелян каждый третий житель. Сорок человек понесут наказание за убийство четверых немецких солдат. Я хочу, чтобы вы понимали, что такое порядок и преданность фюреру.
В толпе послышался гул. Люди оглядывались друг на друга в надежде, что это блеф. Солдаты начали выхватывать из толпы людей и швырять к трибуне. Люди обратились в бегство, но выстрелы и несколько упавших людей заставили их остановиться. Люди, попавшие в число смертников, падали на колени и просили о пощаде. Кенинг отдал приказ офицеру, и тот подвел к нему двух внешне приятных женщин и троих подростков.
– Немецкое командование дает вам шанс оправдать свое доверие. Вас отпустят, если вы добровольно согласитесь работать в публичном доме и обслуживать немецких солдат, – обратился Кенинг к женщинам, буравя их своим орлиным взглядом.
Женщины молча смотрели на офицера, словно не понимая, о чем речь. Кенинг ухмыльнулся и подал знак солдатам вернуть их назад. Только тогда до них дошел смысл сказанного, и они дали свое согласие.
– В полицейском участке напишите заявление на работу на имя бургомистра, отправитесь в гостиницу «Чайка», пройдете там осмотр у врача и получите инструкции по работе. Если не выйдете на работу, ваши семьи будут расстреляны. А вы, – обратился он к подросткам, – послезавтра отправитесь в Германию. Ваша неявка на станцию будет означать расстрел ваших семей.
Освобожденных от расстрела людей повели в сторону полицейского участка. На площади зависла тишина. Галка наблюдала за происходящим из окна комендатуры. Слезы ненависти душили ее. «Неужели расстреляют?» – задавалась вопросом Галя.
– Вчера во время обысков были арестованы пять человек за хранение ружей и радиоприемников. Повторяю, кто забыл сдать вышеупомянутые предметы, того ждет смертная казнь.
Кенинг дал команду солдатам стрелять, резко повернулся и пошел в здание комендатуры. Послышались выстрелы, крики людей, плач детей и женщин. Немцы выстрелами в толпу останавливали людей и не давали приблизиться к убитым. Солдаты прикладами автоматов разгоняли людей. Родственники и знакомые убитых ждали, когда им позволят забрать тела.
Так немцы начали обнажать свое истинное лицо. Это событие послужило для многих толчком бежать из города и пробовать оказывать сопротивление гитлеровским оккупантам.
************************************
Райнер был крайне возмущен. Он не одобрил приказ Кенинга. Зачем настраивать против себя людей, и то испытывающих недоверие к немцам. «Как чудесно начинался этот день, – думал про себя Райнер. – А ведь Таисия будет думать, что я тоже причастен к расстрелу. Когда же все это закончится?»
Когда он вошел в кабинет, прямо на него смотрели полные слез глаза переводчицы.
– Галя, мне нечего вам сказать. Но я хочу, чтобы вы знали, что я противник таких мер наказания, но не в силах влиять на решения господина Кенинга.
Галя села за стол, обхватив руками голову.
– Галина, это война. Ни вы, ни я в этом не виноваты. Возьмите себя в руки. Я не знаю, к чему приведет эта война, но сейчас вы работаете на Германию. Вам надо с этим смириться. Сегодня я отпущу вас раньше.
Девушка сидела молча, не прикасаясь к бумагам. Райнер понимал ее состояние и больше ее не трогал. Но, когда в кабинет вошел Кенинг, она взяла ручку и начала работать или, по крайней мере, делала вид.
– Райнер, дружище. Предлагаю поехать пообедать в ресторан! Думаю, нас сегодня накормят.
– Я не против, господин оберст, – ответил Райнер, встал из-за стола и направился к выходу.
Кенинг посмотрел в сторону Гали, хотел что-то сказать, но Нортемберг так быстро собрался, что Альтман махнул рукой, и офицеры направились к машине.
– Поедем на моей, – сказал Кенинг, приглашая Райнера сесть.
– Минутку, господин оберст.
Райнер дал указания Эриху отвезти Галю домой, но ни при каких обстоятельствах не везти к подруге.
Водитель прекрасно понял Райнера. Но не понимал, как он скажет об этом Гале.
– Что там у вас, Райнер? – спросил Альтман Нортемберга, севшего в машину.
– Солдат сказал, что обнаружил неисправность в машине. Я отпустил его на обед и приказал устранить поломку.
************************************
Эрих поднялся в приемную и, поставив в известность Эльзу, забрал Галину. Девушка была потрясена событием на площади. Она всю дорогу молчала и не отвечала на вопросы. Так же молча вышла из автомобиля и пошла домой.
Присутствие Пашки и его матери в их квартире немного встряхнуло Галю.
– Наташа, вас отпустили? – спросила Галя женщину.
– Офицер меня отпустил написать заявление на работу и пройти медицинский осмотр. Вечером он приказал опять явиться к нему, – ответила женщина и опустила голову. – Если я не приду, грозил забрать сына. Он сказал, что как только мной наиграется, отправит работать в бордель.
– Наташа, я думаю, что мальчику будет пока лучше пожить у нас.
В дверь постучали. Галя думала, что это вернулся Эрих. Но это оказались ее одноклассники, Серега и Антон, одетые в полицейскую форму. Галка их впустила.
– Галя, мы через четыре дня идем в Осиновку, как договаривались с Алексеем Ивановичем. И не смотри так. В полицию мы пошли, чтобы свободнее передвигаться по городу и его окрестностям. Галя, Аркадий Полевой просил тебя всю информацию о том, что планируют немцы, все, что считаешь важным, передать нам. Так просил Алексей Иванович. И мы хотим починить печатный станок и выпускать свои листовки. Аркаша просил узнать, можно ли это все устроить на чердаке у Зорькиной Таси. Там немец живет, поэтому наверняка искать там ничего не будут.
– У Таси нельзя, на чердаке тоже немец живет. А всю важную информацию буду сообщать вам. Через четыре дня, говорите?
– Да.
– Сергей, у меня к вам просьба.
Галка позвала Наталью. Женщина вышла в коридор.
– Антошка, Серега, помогите Наташе с сыном уйти из города. Помогите до Садовникова добраться, ребята.
Из-за спины женщины выглядывал белоголовый мальчуган.
– Галя, мы ж не знаем наверняка, придет он или нет. А если не объявится? Что нам с ними делать? Это ж не иголка в стоге сена!
– В деревне оставите. Спрячет кто-нибудь.
– Галя, ты знаешь, что в деревне творится? Не знаешь! Люди там не нарадуются немцам. Говорят, что немцы им земли совхозные отдали, так они мать родную продадут, не то что чужих людей. Да и мы еще не придумали, как в деревню отпроситься. Латышев, собака, контролирует все. Все патрули, все задания у него расписаны.
– Ребята, ну нельзя ей в бордель немецкий!
Боялась Галя за Наталью, что не выдержит она такой работы и мальчишка матери может лишиться.
– Хорошо, Петрова, мы подумаем. Через три дня зайдем к тебе.
– Спасибо, ребята.
Комсомольцы ушли.
– Наташ, вот видишь, как все хорошо складывается! Потерпи несколько дней. А там уйдешь в лес. Эти дни Пашка поживет у нас. Не переживай. Наташ, ты пока собери ему одежду какую, потеплее. Когда наших ждать, не известно. Я постараюсь лекарств каких-нибудь собрать да еды. Все будет хорошо! Да, Пашка? – сказала Галка, потрепав мальчика за волосы.
– Галя, спасибо тебе большое. Я не забуду того, как ты нам помогла. Я пойду. Надо выполнить приказ офицера.
– Конечно, иди, Наташа.