Людмила Ладожская – В плену любви (страница 24)

– Хорошо, господин Нортемберг. Тась, пойдем на улицу поболтаем, – обратилась Галка к подружке.

– Пойдем, Галь.

Девушки вышли на крыльцо. Эрих сидел на лавочке возле забора и нервно теребил в руках пилотку. Девушки присели на ступеньки.

– Галь, ты мне хоть расскажи, что в городе делается. Мне офицер запретил выходить в город. Продукты сам привозит. А выстрелы иногда слышу, так как-то не по себе становится.

– Тасенька, ничего хорошего не происходит. На днях на площади расстреляли ни в чем не повинных людей. Завтра угонят в Германию молодежь, технику, скот.

– Галочка! Как же так? Что же нас ждет дальше?

– Не знаю, Тася. Слышала только одно, что наши терпят большие поражения. А немцы готовят второй удар на Москву. К этой теме меня особо не допускают. Кстати, сейчас ребят наших встретила. Обещали помочь Наталью с сыном из города вывезти.

– Хорошо было бы помочь им.

– Немцы сейчас облавы каждый день делают. Коммунистов, комсомольцев да оружие ищут. Вот такие дела, Тася. А ты-то как? Офицер не пристает?

– Да нет. Так, все только готовить просит, постирать да зашить что, – старалась ответить как можно спокойнее Тася.

– Тася, если уж припечет, то к нашим в лес уйдем. Да? – спросила Галка и улыбнулась.

– Да, Галь.

– Ну, что, Тасенька, я побегу домой. Может, Наталья объявилась, – сказала Галка и направилась к калитке.

– Всего хорошего, Галочка. Береги себя, – попрощалась Тася и пошла в дом.

************************************

– Галя, подожди, – сказал Эрих, взяв за руку мимо проходящую девушку.

Галя вопросительно на него посмотрела, вздохнула, села рядом с ним на лавочку.

– Галя, подожди, я тебя отвезу. Только офицеру скажу. Подождешь?

– Подожду.

Получив разрешение, Эрих вышел из дома, помог Галине сесть в машину и повез ее домой, мучаясь воспоминаниями о полицейских. Девушка первая нарушила тишину:

– Эрих, ты сегодня не в духе? Что-то случилось?

– Да, Галя, случилось. Девушка, которая мне нравится, не обращает на меня внимания. Зато позволяет провожать себя полицаям.

– Эрих, ты что, ревнуешь? – спросила Галя, тихо посмеиваясь.

– Представьте себе, Галя! – серьезно сказал немец.

– Но Эрих! Ты шутишь! Я русская, ты немец? Ничего общего, – развела руками Галя.

– Галь, неужели событие на площади как-то повлияло на твое отношение ко мне?

Галя стала серьезной.

– Эрих, спасибо тебе за помощь, спасибо за папу, но ты должен понимать, что мы с тобой враги. У нас не может быть отношений. Я не смогу забыть тех убитых людей на площади. Не смогу.

Девушка отвернулась, сдерживая слезы. Эрих остановил машину. Взял ее за руку. Галя сделала попытку отдернуть руку, но немец твердо держал ее в своей руке.

– Галя, посмотри мне в глаза.

Девушка сидела, отвернувшись в окно. Эрих взял ее за плечи и развернул к себе. На него смотрели глаза, полные слез, отчаяния и боли.

– Галя, значит, ты поцеловала меня только ради своих друзей?

– Да, – тихо сказала девушка и опустила голову.

– Ты врешь, Галина! Ты была тогда искренна в своих чувствах. Я немец, ты – русская. Так что? Мы не люди? Мы не можем испытывать друг к другу чувств? Я тебе не враг, Галя. Ты мне тоже. Или ты хочешь сказать, что, если бы тебя попросили меня расстрелять, ты бы это сделала? Что молчишь? Отвечай?

– Нет, не смогла бы, – ответила Галя, обняла немца за шею и расплакалась на его груди.

– Вот видишь, Галь! Ты мне нравишься, я хочу о тебе заботиться. Я думаю о тебе каждую минуту. Война – она не вечна. Все скоро закончится, и нам придется как-то жить дальше. Мы уедем в Германию. Галя, все будет хорошо. Поверь мне, – шептал на ухо немец, покрывая поцелуями ее волосы.

Эрих нежно взял ее заплаканное лицо в ладони и с любовью посмотрел в глаза.

– Я верю тебе, Эрих, – ответила Галя и поцеловала немца.

– Галя, не торопишься домой? – с надеждой в голосе спросил немец.

– Уже нет.

Так молодые люди просидели еще несколько часов в машине, заехав в закоулок, чтобы скрыться подальше от людских глаз. Галка положила голову на плечо солдата. Эрих обнял ее. В тот момент они были по-настоящему счастливы, без умолку вспоминая довоенную жизнь. Провожая Галю домой, Эрих взял с нее обещание, что никакие обстоятельства, связанные с войной, не повлияют на их отношения. В этот вечер чувства, вспыхнувшие между молодыми людьми, перерастали из маленького тлеющего огонька в яркий огонь, который разбудил в их душах любовь. Любовь, которую уже не в силах были заглушить ни война, ни Гитлер, ни Сталин.

************************************

Когда Тася вернулась в дом, Райнер уже заканчивал работу с документами. Отпустив Эриха провожать Галю, он запер дверь и наконец-то обнял свою русскую красавицу. Тася нисколько не сопротивлялась. Целый день она мечтала оказаться в его крепких надежных объятиях. Он разбудил в ней любовь и страсть. Он разбудил в ней женщину. Всю ночь они провели в любовных ласках. Она была послушной и прилежной ученицей. В какой-то момент даже пыталась взять инициативу в постели в свои руки. Райнер был счастлив. Находясь рядом с ней, он чувствовал душевное умиротворение и спокойствие.

– Таисия, я надеюсь, что осенью война закончится и я увезу тебя домой в Германию, в свое родовое поместье.

– Осенью? – встрепенулась Тася. – Откуда такая уверенность?

– Дорогая, я ни в чем не уверен, но Гитлер сейчас готовит решающий удар на Сталинград и Кавказ. А там и Москва. Я надеюсь, что все скоро закончится. И через год-другой мы будем мирно сидеть на лужайке, играть с нашим сыном и даже не вспомним кошмары войны.

– Райнер, как просто ты об этом говоришь! А что будет с остальными людьми?

– Как что? Таисия, будут жить и работать, как раньше, но только на благо Германии.

– Но не все ведь останутся жить, Райнер! Кто-то уже никогда не испытает счастья любви и материнства, – сказала Тася, вспоминая о Зине.

– Любимая, поцелуй меня, – прошептал Райнер, – давай думать только о нас.

Таисия с жаром поцеловала немца. Он подмял под себя свою возлюбленную, и они со страстью окунулись в мир любви и наслаждения.

************************************

Утром, наспех выпив кофе, Райнер вместе с Галей поехал на станцию. Кривенко уже был там, в ожидании распоряжений. Уэндэл Ланге еще не появился.

– Эрих, вы с Галей сейчас едете за город и доложите мне ситуацию с концлагерем. Надо срочно гнать туда пленных. Скоро здесь будет совсем жарко. Передайте мои распоряжения в комендатуру. Пусть пришлют взвод солдат. Можете выполнять.

Утро выдалось солнечным. От предыдущих пасмурных дней не осталось и следа. Солнце припекало все больше и больше. На станции жизнь просто бурлила. Скот уже разместили в вагонах. Отовсюду слышалось мычание коров. Солдаты грузили последние мешки с продуктами. В здании станции начали собираться первые добровольцы и провожающие. Через некоторое время в распоряжение Нортемберга поступило два взвода солдат для перегона военнопленных. Вскоре подъехал и Эрих.

– Господин Нортемберг, указанная территория обнесена колючей проволокой. Сейчас занимаются установкой огневых вышек.

– Эрих, разыщите лейтенанта Ланге. Возможно, он еще не проснулся. Срочно ко мне. Он займется пленными.

– Слушаюсь, господин майор, – ответил солдат и поехал на квартиру лейтенанта.

За время службы в тылу, Райнер уже привык к тому, что офицеры позволяли себе распущенность и злоупотребление спиртным. Сам он придерживался других моральных принципов, которые считал правильными на момент военного времени.

– Галя, вы с этим русским начинайте проверять списки людей для работ в Германии, – сказал Райнер, указывая на Кривенко.

– Хорошо, господин майор.

Нортемберг направился к вагонам посмотреть, как идет погрузка. Там его нашел Эрих и лейтенант Ланге. По его внешнему виду можно было только догадываться, как он провел ночь.

– Господин лейтенант, выводите пленных и гоните за город. Их вчера кормили?

– Нет, господин майор. Я не успел распорядиться.

Судя по внешнему виду, лейтенанту было плохо. Он, наверняка, еще и туго соображал. Райнер посмотрел на него сверху вниз.