Людмила Ладожская – В плену любви (страница 26)
– Что за пленные, Григорий Федорович?
– Те, которые отказались от курорта в Германии, – с сарказмом ответил Латышев, все еще державший обиду на эсэсовца. – Смотрите у меня, а то шкуру сдеру!
– Да не, Григорий Федорович, мы еще в шкуре хотим походить! – ответили ребята и пошли в подвал.
Через пару часов полицаи привели трех девушек, одна из которых была с двухгодовалым малышом, пожилых мужчину и женщину.
– Вот, господин Латышев. Это все, кого нашли.
– А что с четвертым адресом? – спросил начальник полиции.
– А там нет никого. Соседи сказали, что со вчерашнего дня никого не видели.
– Все свободны. Карпов, Чернов, забирайте их. Я домой. Буду утром. Доставим их в комендатуру. А сейчас отдыхайте, черти, мать вашу. А то завтра вам же в Осиновку идти за провиантом. Все, смотрите у меня!
Латышев направился домой. А завтра на светлую голову он решил подумать, как заслужить доверие Петермана.
************************************
– Ну, что, господа, как политическая обстановка в городе? – поинтересовался у офицеров Петерман.
– Пока ничего серьезного не замечено, – ответил Кенинг.
– А как же побег коммуниста прямо из комендатуры? – пристально посмотрел на Кенинга эсэсовец.
«Кто же такой доброжелатель в моем окружении?» – подумал про себя Кенинг и, так же глядя в глаза Петерману, ответил:
– Я не думаю, что стоит придавать этому большое значение, оберштурмбанфюрер. Ну а если бы вы не задержались, то думаю, что никто бы никуда бы не сбежал. Надеюсь, вы меня поняли?
– Господа, давайте выпьем за нашу победу и возвращение домой! – попытался разрядить обстановку Райнер.
– Да, господа, за победу! – поддержал его Петерман. – Как вам здешние женщины, господа? – спросил эсэсовец, выпив рюмку водки.
– Просто жрицы любви! – поделился опытом Кенинг, вспоминая Наталью. – Кстати, могу одну посоветовать, но завтра! Сегодня я еще ей воспользуюсь, оберштурмбанфюрер. Больно горячая штучка! О, фрау Лиза! – крикнул Кенинг, увидев Елизавету Натрову. – Подойдите к нам!
Елизавета поняла, что надо подойти к немцам.
– Наташа здесь? – спросил Кенинг.
– Да, господин офицер.
– Она поедет сегодня со мной. Передайте, пусть готовится. А вот оберштурмбанфюреру подберите самую горячую девушку, – сказал, посмеиваясь, Кенинг.
– Хорошо, господин офицер.
Петерман объяснил ей, что тоже заберет женщину к себе на ночь. Елизавета поняла и пошла наверх к девушкам.
Наталья уже видела в ресторане Кенинга и молилась, чтобы он не захотел ее сегодня, но, увидев Елизавету, поняла, что придется еще выдержать ночь позора и унижений. Когда она не притворялась, что получает удовольствие, Кенинг кричал, что убьет сына, и бил ее. Наталье приходилось собирать всю силу воли и сквозь слезы изображать страстную и удовлетворенную женщину. А сегодня ей придется постараться, чтобы Кенинг отпустил проведать ребенка и увидеться с Галиной, которая обещала помочь уйти к партизанам.
Для оберштурмбанфюрера она выбрала девушку, которая ранее зарабатывала этой древней профессией. В глазах эсэсовца она увидела какой-то животный блеск и жестокость. Поэтому решила послать более опытную проститутку. Лиза велела им собраться и ждать, когда офицеры поедут домой.
Райнер, увидев в дверях ресторана Эриха, подал знак, чтобы тот его ждал в машине.
– Господа, приятного вам вечера! Я поеду домой, – сказал Райнер.
– А вы что ж, еще не соскучились без женщин, господин майор? – спросил Петерман.
– Пока нет, – ответил Райнер и вышел из ресторана.
– Скоро увидимся! – вдогонку крикнул опьяневший Петерман.
– Завтра увидитесь. Райнер поселился в другом доме, – сказал Кенинг.
– Ну, значит, завтра! А теперь давайте заберем девиц и поедем отдыхать, господин оберст. Пока мы еще в силах! – сказал Петерман и громко рассмеялся.
Елизавета увидела, что немцы собираются, отправила девушек к выходу. Офицеры, слегка пошатываясь, вышли из ресторана, помогли девушкам сесть в машину и поехали домой.
************************************
Эрих в зеркало наблюдал за майором. Очевидно, его что-то тревожило. Он задумчиво смотрел в одну точку перед собой и ни разу не спросил про свою русскую.
А Райнера действительно тревожило появление оберштурмбанфюрера СС. Его раздражал этот пристальный, проницательный взгляд. От Кенинга он был наслышан о методах работы с теми, кто попадал в застенки гестапо, подвергая людей зверским пыткам. Но слова и реальность действий не укладывались в голове майора. Так могли обращаться с людьми только извращенцы или люди с нарушенной психикой.
Петерман был высокого роста. Темноволосый с карими глазами, можно сказать, симпатичный мужчина, если бы не этот блеск в глазах, дикого бешеного животного. Райнер увидел в нем фанатическую любовь к Гитлеру и ко всем его убеждениям, с которыми он, в свою очередь, был далеко не согласен. Гитлер уделял большое внимание чистоте арийской расы, о которой написал целый труд. Он считал, что арийцы – это вершина человеческой культуры. Евреев и славян он считал недочеловеками. Райнер только сейчас задумался, чем его чистая арийская кровь отличается, к примеру, от Тасиной. «Да ничем, только если группой. Также этот бред про «голубую дворянскую кровь». Почему так все сложно. Кто-то это все придумал, а целым народам надо это все принять. Какая же это глупость!» – думал про себя Райнер. В писании Гитлера о семье и браке делался большой акцент на том, что «грехи против крови и расы являются самыми страшными грехами на этом свете. Нация, которая предается этим грехам, обречена…» Райнер не мог понять, каким образом узаконенные отношения между любящими людьми разных рас могут быть грехом. Командованием Третьего рейха было запрещено сожительствовать с русскими женщинами, чтобы не потерять эту самую чистоту расы. Для этого была создана даже сеть борделей, в том числе полевых, в которых трудились женщины стран-союзниц. Райнер никогда не пользовался услугами женщин легкого поведения. В Германии у него были женщины, с которыми он поддерживал длительные отношения. Но все они были из хороших семей. И Райнер был уверен, что негативные последствия для здоровья от близких отношений с ними исключены. Он чувствовал, что над его отношениями с Таисией нависла опасность, которую надо ожидать именно со стороны Петермана. С этими жуткими мыслями офицер не заметил, как машина подъехала к дому.
************************************
– Господин Нортемберг, я вам еще нужен? – спросил Эрих офицера.
– Нет, вы можете идти спать.
Райнер открыл дверь. Убедившись, что Эрих не идет следом, Таисия бросилась навстречу немцу. Обнимая девушку, Райнер увидел накрытый стол. Тася его ждала. От этого ему стало тепло и немного стыдно за исходивший от него запах спиртного. Девушка была сегодня необычайно красива. Наверное, все-таки немалую роль сыграло красивое платье изумрудного цвета, которое так шло к ее прекрасным глазам.
– Таисия, какое красивое платье! Оно тебе очень идет, – сказал Райнер, покрывая поцелуями лицо любимой.
– Правда? Я сама его сшила. Моя крестная иногда посылала нам посылки, где обязательно был какой-нибудь отрез ткани. Я когда увидела его, так сразу и представила это платье! Думаю, у меня получилось!
Пока Райнера не было дома, Таисия прилагала все усилия, чтобы наверстать все пробелы по немецкому языку, допущенные в школе. Плюс помощь Райнера по вечерам делала ее речь более-менее сносной и понятной. Что-то уже Райнер сопоставлял по смыслу.
– Ты молодец. У тебя хороший вкус! В Германии, Таисия, я тебя буду баловать! – сказал Райнер и пошел к столу. – Как вкусно пахнет! Будем ужинать, моя любимая фройлен?
Таисия кивнула и, пока Райнер умывался, разложила по тарелкам жареную картошку и вкусные немецкие консервированные сосиски. «Какая же она замечательная, чистая и искренняя. И она любит меня, она доверяет мне. Наверное, это и есть любовь, это и есть счастье. Мое счастье, которое я не позволю никому разрушить», – думал Райнер, глядя на Таисию.
– Ты сегодня поздно. Что-то случилось? – заботливо спросила Тася.
– Нет, дорогая. Сегодня приехал оберштурмбанфюрер Кейсер Петерман из Германии. Он будет контролировать работу СС в городе. Мы посидели в ресторане.
– А какую работу?
– Он будет работать с военнопленными, коммунистами, людьми, не подчинившимися гитлеровскому режиму. Я думаю, тебе это не интересно.
– Мы будем сегодня заниматься? – спросила Тася Райнера, посмотрев на учебники.
– Таисия, я немного устал. Давай наши занятия перенесем в постель, – с нежностью ответил Райнер и улыбнулся.
Поужинав, Таисия быстро убрала со стола. Райнер пошел в комнату Таси, прилег на кровать и, закрыв глаза, пытался ни о чем не думать. Но не получалось. Образ Петермана, Таси не выходил из головы. До осени 1941 года Райнер, как и большинство офицеров, думал, что победа будет за Германией. Но после поражения немецких войск под Москвой, увидев, какое мужество и героизм проявляли русские, Нортемберг для себя уже решил, что война затянется на долгое время. Но тогда его это ничуть не пугало. Он с детства мечтал быть военным. И, став уже вполне взрослым юношей, он решил сделать военную карьеру. Отец Райнера, барон Генрих фон Нортемберг, очень любил своего единственного сына и не препятствовал его решению, хотя в душе был не доволен выбором его будущего. Он был достаточно обеспеченным человеком, благодаря только себе. От родителей Генриху досталось полуразрушенное поместье и дворянский титул. Будучи молодым человеком, он уже имел предпринимательские способности. И, воспользовавшись полученными знаниями, положением в обществе, связями и представлением об экономическом состоянии своей страны, он смог сколотить приличное состояние. К концу 1923 года возникла возможность получения кредитов от государства. Он скупал доллары. А кредиты возвращал по номиналу. На разнице он заработал очень много денег, которые вкладывал в каменноугольную и фармацевтическую промышленность, которые приносили в то время хорошие деньги. Поэтому за будущее своего сына, какой бы путь он ни выбрал, старший Нортемберг был спокоен.