Людмила Казакова – Стекольщик (страница 9)

– Видал? – он показал ему камень. – Надо срочно вызвать милицию. Ничего не трогать. Можно и журналистов сразу…

– Ух, холодрыга! Вовсю сквозит! – поежился помощник.

– Да, и завхоза мигом сюда! – приказал Дутов секретарше.

– Завхоз в отпуске, через неделю только будет.

– Через неделю?! Послезавтра финны приезжают! Мне, что прикажете, окно подушкой затыкать? – он в сердцах бросил булыжник на стол, прямо на фотокарточки дочек, сквозь миловидные лица которых теперь, казалось, проступала мерзкая физиономия их отца-террориста.

– Откуда могли кинуть? – спросил Блинский, внимательно изучая площадь. – Может, просто пацаны какие?

– До шестого этажа? Что за пацаны?! Ты подумай!

И в самом деле – кто и откуда? Чтобы добросить до самого высокого в городе этажа? Ведь даже если Ленину на самую плешь каким-то образом взобраться и из рогатки, к примеру, пульнуть, все равно не долетело бы… нет, рогаткой тут не обошлось. И, стало быть, пацаны, легкомысленно предложенные Блинским, автоматически отметались. Тут катапульта нужна, а ее проще всего установить на крыше ближайшего сарая.

– Покушение на мэра, – подытожил Блинский. – Завтра «Карская Заря» выйдет с таким заголовком.

И все-таки он молодец, понял правильно. Ему самому было бы нескромно так заявить, а Блинский все возьмет на себя и в «Карскую Зарю» сообщит все должным образом. Сумеет расставить акценты. На что рассчитывал Мохначенко? Убить? Вряд ли, хотя исключать этого полностью нельзя – ведь ранить мог бы точно… Вывести из себя, запугать? Но неужели не просчитал

при этом, что камешек можно будет против него же и обернуть? Он опять взял орудие преступления и аккуратно переложил на прежнее место, на свои бумаги.

– Так, а что же все-таки со стеклами будем делать? – почти окончательно совладав с собой, спросил Ирину.

– Знаете, – чуть подумав, ответила она, – в городе, вроде, открылась стекольная мастерская, где-то объявление мелькнуло. Может, они смогут сделать быстро?

– Отлично, разузнайте и пошлите туда машину, а заодно позвоните еще и на телевидение… И главное – ничего не трогать! Все осколки пусть остаются на месте! – велел он запоздало подоспевшему охраннику. Тот как раз уже сдерживал натиск сотрудников, прибежавших на шум из соседних кабинетов.

Милиция прибыла на место происшествия оперативно – еще бы, не каждый день к ним поступает такой важный вызов. Они замерили все расстояния, изъяли булыжник и, чтобы не мешать главе города, оформляли протокол за столом секретарши. Оператор с телевидения уже потыкался камерой во все углы, Блинский умчался в редакцию. И когда в дверях появился незнакомый мужчина среднего роста, в куртке-аляске и с чемоданчиком в руке, Дутов сразу определил, что это – стекольщик.

– Проходите, – он вышел ему навстречу, протягивая руку. – Дутов, Виктор Викторович. Мэр.

– Канев, Сергей Иванович. Стекольщик, – в тон ему ответил тот и руку пожал крепко.

Дутов ценил свое умение общаться с простыми людьми, с такими вот работягами. У него ровное ко всем отношение, так же по-дружески он поздоровался давеча и с милиционерами (с каждым по отдельности).

– Вот видите, что у нас произошло, – он подвел его к окну, возле которого еще возились два оперативника. – Погодите, не убирайте камеру! – сказал репортеру, заметив, что тот снимает камеру с плеча. – Вас как зовут?

– Дима, – ответил тот, чернявый парень, похожий на кавказца.

– Вот что, Дима, снимите-ка меня еще раз на фоне окна. Сейчас светлее стало и лучше будет видно, что отверстие как раз на уровне моей головы! Голова Сергея Иваныча приходится ниже, так? В кадре хорошо получается? Четко?

Когда тот закончил снимать, стекольщик попросил принести стремянку. Он скинул куртку, под которой у него оказался рабочий жилет с множеством карманов и раскрыл чемоданчик с инструментами. В ожидании лестницы провел пальцем по стеклу.

– Примерно полгода назад… – пробормотал он.

– Что? – переспросил Дутов.

– Мыли полгода назад… – он показал запыленный палец.

– Ах, да… – не сразу дошло до хозяина кабинета. – Вроде, весной мыли,

как обычно.

– Стекло, оно, как жизнь, должно быть прозрачным! – задумчиво изрек стекольщик, глядя куда-то в самый конец проспекта – туда, где высились краны речного порта.

– Да… – согласился мэр, испытывая неловкость, ведь теперь при дневном свете он и сам увидел мутные разводы на стекле. Грязное окно… еще ладно, что это заметил стекольщик, а если б увидели финны? Ведь он непременно подвел бы их сюда – показать панораму. Финны, у которых дома все вылизано и от которых зависит судьба важнейших контрактов?

Меж тем принесли складную лестницу. Мастер поднялся на пару ступенек, еще раз осмотрел рамы, извлек из одного кармана рулетку, из другого блокнот, карандаш, по обыкновению всех мастеров, засунул за ухо. Дутов, к этому времени уставший от суеты, следил за его спокойными уверенными движениями, испытывая нечто похожее на зависть: человек делает свое дело, никуда не выдвигает свою кандидатуру и никто на него не охотится…

– Весь кабинет промерз, – сказал он, как бы оправдывая этим свое безделье. – Б-р-р, холодильник!

– Вот потому-то Россия и не Америка, – ответил тот сверху.

– Что? – опять не понял его мэр.

– Все дело в изотерме, – пояснил тот, – надо просто сравнить кривую изотермы, график годовых температур…

Дутов на мгновение онемел от такой учености стекольщика, хотя по нынешним временам не стоило бы так удивляться, бывает ведь, что и профессора метут улицы. И как-то неожиданно для самого себя предложил:

– А знаете, что… вы сейчас слезайте, и мы с вами согреемся! Я попрошу секретаршу приготовить кофе.

Конечно, он умел быть свойским с людьми, но не до такой же степени! Что на него нашло?! Может, все от того, что пришлось выпроводить (по сути, прогнать) старого учителя? Осадок-то неприятный остался, так хоть таким путем нейтрализовать.

Пока Ирина варила кофе, стекольщик, сделав все замеры, на время залепил дыру скотчем. На улице чуть посветлело, и хозяин кабинета выключил свет.

– После обеда установим, не беспокойтесь, – деловито пообещал стекольщик и – теперь уже вроде как гостем – подошел к столу. – Мы сейчас простые стекла вставим, а уж погодя, как обустроюсь, поменяем все на стеклопакеты…

– Сергей Иваныч, – отхлебнув первый, самый горячий и оттого самый приятный глоток, спросил Дутов, – у вас северная фамилия, в Карске много Каневых. Вы, случайно, родом не из наших мест?

– Нет, сам я прежде здесь не бывал, – стекольщик держал дымящуюся

чашку как положено, культурно (а не просовывал палец в ручку, как это делал Блинский). – Однако родители, тут вы угадали, были родом отсюда. Иначе, наверное, и не отыскал бы на карте ваш город…

Дутова немного укололи эти его слова насчет карты, дескать, настолько незначителен ваш городишко, но тотчас осенила дельная мысль, как это простое кофепитие обернуть себе на пользу, сделать частью своей работы.

– Вот вы, Сергей Иванович, – сказал он с задушевностью, – новый человек у нас в городе, и каковы же ваши первые впечатления? Они ведь, как известно, самые верные.

И в самом деле, заметил же он грязь на окне, может, еще что-нибудь стоящее подскажет?

– Хороший город… – ответил тот, но Дутов понимал, что это не более, чем вежливость, и ждал от него другого.

– Как градоначальнику мне приятно это слышать, но, может, вы столкнулись и с какими-то недостатками? Вот вы открыли мастерскую, собираетесь еще и стеклопакетами заняться… Не возникло ли каких-то сложностей, проволочек? Мне, моей команде важно это знать.

Стекольщик задумался, чуть прищурив серые, ледяного оттенка глаза – исконно северные… А еще Дутов не мог не отметить, что он вел себя очень правильно: сидел на краешке стула, не облокачиваясь на его рабочий стол, а то ведь другие, бывает, только окажи им любезность, тут же и распустятся, панибратствовать начнут.

– У вас замечательная центральная улица…

– Проспект, – поправил его Дутов, несколько недовольный, что тот проигнорировал его вопрос.

– Ну, да, фонари точно в Питере… – отметил он именно то, чем Дутов более всего гордился, – и еще это здание из красного кирпича, с мозаикой на фасаде…

– Досуговый центр, – подсказал Дутов, это ведь тоже было его детище. Он уже выпил одну чашку кофе и налил себе из кофейника вторую, тогда как гость сделал лишь пару мелких глотков.

– … прогуляться-то приятно, а вот зайти некуда!

– Зайти?!

– Ну, да, зайти, выпить кофе, посидеть и побеседовать, вот как мы сейчас с вами. Я здесь пока что человек одинокий, может, поэтому для меня это значимо…

– У нас есть… – Дутов аж весь напрягся, вспоминая, где в его владениях можно посидеть вот так, как сказал стекольщик. Ведь понятно, что он имел в виду культурно провести время, не в какой-нибудь распивочной, которых было предостаточно, и наконец выпалил:

– Кафе «Олень»!

– Столовая «Олень»? Да, я туда заглядывал…

Дутов хотел еще упомянуть бар при ресторане «Чора», но вовремя догадался, что простой труженик, навроде этого, сидящего напротив, туда не пойдет. Из принципа. Как ни за что не пошел бы туда его отец, всю жизнь проработавший на стройке. И что удивительно, как раз сегодня он вспоминал ту кофейню в центре Осло, в которой было так уютно, и даже промелькнула мысль – вот бы и в Карске такую!