Людмила Казакова – Стекольщик (страница 10)

– Наши северяне к кофе-то не особо привычны, им бы чаю… – (да водки, – добавил про себя). Он возражал сейчас не столько собеседнику, сколько себе, потому как, и правда, – сам об этом думал!

– Да дело не в напитках, какая, в сущности, разница? – чуть усмехнулся тот. – На мой взгляд, в любом городе, а уж особенно в северном, должно быть больше таких мест, где люди, как ни банально это звучит, отогревали бы душу…

– Сергей Иваныч, милый, – Дутов откинулся на спинку кресла («милый» вырвалось невзначай, но ему, и в самом деле, показалось, что он знает этого сухопарого смышленого мужичка уже много лет), – все упирается, сами знаете, куда – в финансы! Мы и так из последних сил достраивали Досуговый центр, чтобы нашим деткам было куда притулиться долгими зимними вечерами. Берите печенье, не стесняйтесь! Конечно, если карчане окажут мне честь и выберут главой города на второй срок, я в лепешку расшибусь, но такой кафетерий отгрохаю, москвичи позавидуют! Вот в прошлом месяце я был в командировке в Норвегии…

– Зачем? – мягко перебил его тот. – Безо всякого грохота – взяли бы да и

открыли какую-нибудь пышечную.

– П-пышечную?! – весь дутовский пафос сошел на нет.

– Ну, да, небольшую, мест на десять-двенадцать, – Сергей Иванович поставил чашку на блюдце, не стукнув. – Это не потребует больших затрат. Сейчас много франчайзинговых фирм, которые в кратчайшие сроки поставят оборудование.

Вот это да! У него, должно быть, даже вытянулось лицо, и если б он не был уверен, что перед ним всего-навсего стекольщик, которого он сам же и вызвал, то побился бы об заклад, что это – хитростью пробравшийся к нему в кабинет представитель какой-нибудь из этих самых «франчайзинговых» фирм – слово-то какое!

– Однако засиделся я у вас, а ведь у меня заказы. Ваши стекла еще надо вырезать, а день тут короткий, того гляди стемнеет…

– Да, у меня тоже… совещание, – опомнился и мэр.

Проводив его до двери, он вернулся к столу. В кабинете, и в самом деле, снова стало сумрачно. Однако он не стал включать свет, а так и сидел какое-то время в полутьме. Экономлю электроэнергию… – попробовал обмануть себя. Не хотелось признаваться, что боялся, просто боялся включать… Окно, по которому черной паутиной расползлись трещины, сейчас выглядело

особенно зловеще.

Ничего, будут новые, прочные и чистые, – успокаивал сам себя и в памяти вдруг всплыло: «Жизнь должна быть прозрачной…» А ведь что-то в этом есть, в этих словах…

ЖИЗНЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ПРОЗРАЧНОЙ.

Где Блинский? Надо с ним обмозговать, не отпечатать ли это на предвыборных плакатах?

8

По дороге из школы ученица шестого класса Василиса Гнедых заглянула на почту, где был самый большой в городе газетный киоск.

– Свежий «Кул» или «Упс» есть? – спросила уже после того, как оглядела край прилавка с молодежными журналами. Некоторые пылились здесь еще с лета.

– Нету, – ответили ей.

Ну, конечно, в эту дыру под названием «Карск» все и всегда приходит с опозданием. Девчонки по всей стране уже развешивают в своих комнатах новые постеры с новыми звездами, тогда как сюда неделями не летают самолеты, а поезда и вовсе не ходят…

Купив упаковку жвачки, Василиса вышла и тут же получила в лоб – здоровенным снежком. Даже очки залепило. Из-за угла высунулся Толик Пряхин из параллельного класса, гаденыш, каких поискать.

– Вась-вась, Васюха-поросюха! – давясь от смеха, выкрикнул он.

– Фак! – ответила Василиса и показала ему средний палец, хорошо, что была в перчатках, а не в варежках.

А если б очки разбил?! – возмущалась уже по дороге. Нет, надо прекратить тратиться на жвачки и уже завтра начать копить деньги на операцию по исправлению близорукости. Пятнадцать тысяч, как сказала мама, огромные деньги. Сейчас ей тринадцать, так? Если откладывать в день по десятке, то к тому моменту, как ей исполнится восемнадцать, она сможет накопить, так-так… даже приостановилась, считая, но с математикой у нее было слабовато. И как же тогда быть с журналами, их ведь она тоже не сможет покупать, а как хотелось бы повесить над диваном еще одного Эминема… Ну и что? – трезво возразила сама себе. – Повесишь картинки и останешься в этих дурацких очках, а где это видано, чтобы топ-модели ходили по подиуму в очках? Она, во всяком случае, такого не видела.

Вспомнив о предстоящей карьере модели, она выпрямилась, поправила лямки неудобного рюкзака. Надо уже сейчас выправлять осанку, оттачивать шаг, и главное, голову выше держать, смотреть как бы поверху… и бац, растянулась! Что же за день такой сегодня?!

Поднялась, отряхиваясь. Огляделась по сторонам – не покажется ли откуда рожа Пряхина? Не он ли опять подстроил? Но, похоже, вообще никто не видел, как она полетела, аж шуба расстегнулась. Здесь безлюдно, рядом нет домов, ведь для того, чтобы сократить путь, она вышла к Чоре. Мать строго-настрого запретила ей возвращаться из школы этой дорогой, но она же не выходит на лед – хотя реку, накрепко промерзшую, спокойно можно пересечь, вон сколько следов! Чего опасаться? Сейчас здесь светло, не столько от краткого дневного света, сколько от безбрежной белизны снега. И пустынно, как на какой-то далекой планете. Лишь два заброшенных строения виднеются неподалеку: кочегарка и еще одно здание, вытянутое наподобие барака, на которое, – она пригляделась внимательней, – что-то повесили, объявление, что ли? В прошлый раз там ничего не было, ведь каждый раз, проходя мимо, она посматривала на черные окна, потому как постройки-то эти, и правда, немного пугали. Пустые здания всегда кажутся мрачными и таинственными, и оттого одновременно страшат и притягивают. Вот и сейчас она свернула с тропы, чтобы подойти поближе.

Когда у самого крыльца выяснила, что это всего-навсего какие-то «Работы по стеклу», то испытала легкое разочарование – вот если б открыли канцелярский магазин, ну или косметический… или кондитерский. А ведь решила не тратиться! – напомнила себе и решительно встряхнула рюкзак, да так, что громыхнуло содержимое. И этот миг заметила, что в снегу на обочине узкой расчищенной дорожки, ведущей к ступеням, вроде, что-то блеснуло…

Наклонилась – маленький голубоватый шарик, похожий не леденец «Чупа-чупс», только без палочки. Протянула было руку, но сразу отдернула – блестящая штучка могла быть привязана к нитке все тем же вездесущим Пряхиным или его дружками, такими же дебилами. Однажды возле школы она попалась на их глупую старую шутку с кошельком. И сейчас для проверки легонько пнула шарик носком сапога – опять сверкнув, он тотчас увяз в снегу. Так ведь может и с концами пропасть!

Оглянувшись на крыльцо (не наблюдает ли кто?), Василиса присела и выудила находку – круглая стекляшка, похожая на льдинку… Чтобы не выскользнула, сняла перчатку, положила на ладонь и поднесла к самым очкам – неужели всего-навсего стекло? Похоже, да… но все же не совсем обыкновенное – из прозрачной глубины, из самой середины расходились голубые лучи… А вдруг драгоценный камень? – размечталась она, да и всякий на ее месте понадеялся бы на такое. И значит, надо прятать находку в карман и поскорей уносить отсюда ноги. Ей случалось подбирать на улице

деньги (десятку и даже полтинник), сломанную заколку, которую починила и успешно потом носила, пока не потеряла сама, но ничего более ценного не попадалось.

Подарю маме не день рождения! – решила, уже отойдя на приличное расстояние. Как удачно попалась эта штуковина, именно в тот момент, когда решила ничего не покупать! Можно просверлить дырочку и носить на цепочке, как кулон. Мать и ей даст поносить, потом, может, и вовсе передарит, как не раз бывало с вещицами, которые нравились Василисе. Отойдя подальше, она опять вытащила камешек, чтобы еще раз удостовериться – не тащит ли домой какую-нибудь дрянь, отходы мастерской? Может, только показалось?

Однако, нет – шарик по-прежнему красиво светился, даже сиял… Теперь он отражал розоватый свет ее ладони и вбирал в себя синеву быстро наступающих сумерек, и от этого смешения красок свечение получалось и вовсе необыкновенным, фиолетовым… Такого чуда она не видела даже на ярмарке, в секции, где продаются украшения и сувениры… Нет, вовсе не такой плохой сегодня день, как думалось поначалу.

Уже почти стемнело, когда она добралась, наконец, до продуктового магазина «Чайка», где работала ее мать. Каждый раз в ее смену она заходила сюда после школы. Народу в колбасном отделе было пока немного, мать нарезала колбасу для какой-то бабульки. Видно было, как она старалась, но дешевая «Молодежная» была чересчур мягкой и крошилась… Василиса окинула взглядом все отделы, где стояли сложа руки другие продавщицы (в колбасном-то отделе прохлаждаться некогда), и в который раз отметила – ее мать была самой красивой во всем магазине. На ней лучше, чем на других, сидела белая шапочка, из-под которой всегда выбивался один непослушный локон… Да что там магазин, она, и вообще-то, самая красивая! Василиса надеялась, что и сама похожа на мать, только этого пока никто не замечает, скорее всего, из-за толстых очков, но вот когда вырастет…

– Что так поздно, Василиса? – строго спросила мать, хотя строгой вовсе не была.

(Вот, – немного злорадно подумала девочка, – дала такое дурацкое имя, которое не сократишь, не станет же родная мать называть меня «Васей», как Пряхин).