Людмила Казакова – Стекольщик (страница 12)

– Вам, э-э… простите…

– Сергей Иваныч, – подсказал он.

– Сергей Иваныч, вам покрепче? – спросила, наливая заварку.

– Достаточно, – остановил он ее.

– При вашей профессии вам надо бы работать в перчатках, чтобы сократить к минимуму риск порезаться, – проговорила она своим неистребимым учительским тоном. А ведь людям не очень-то нравится, когда их поучают.

– Я привык, у меня уже шрамы защитные от порезов образовались, – усмехнулся он. – А вообще-то, такие случаи, – показал замотанную руку, – крайне редки.

– Вы давно работаете со стеклом?

– Давно, – ответил односложно.

– Берите конфеты!

– Спасибо! – он галантно подвинул вазочку к ней и приложился к чашке.

Беседа не задавалась.

– А я сладкого почти не ем…

– Соблюдаете диету?

Кивнув, она опять испытала неловкость, ведь при вопросе о диете так или иначе, но собеседник обязательно окинет взглядом твою фигуру.

– Какую, позвольте полюбопытствовать?

– Ой, и не спрашивайте, каких только не перепробовала! И низкокалорийную, когда на калькуляторе даже пресную булочку в школьном буфете высчитывала. На японской и на рисовой сидела, – заговорила она увлеченно, как и всегда, когда дело касалось диет. – Или вот хочу попробовать три дня подряд на одном продукте… да что ж это я?! И хоть бы вы меня перебили!

– Ну, зачем же, мне интересно. Где-то читал, что только пять человек из ста после курса диеты потом удерживают свой вес.

– Правда? Неутешительно. Хотя, действительно, мало кому удается похудеть. Здесь, на Севере, особенно – нам нужно больше калорий…

– Главное, не навредить себе. Вот в результате упомянутой вами рисовой диеты организм недополучает белки и витамины. Рис богат калием и беден натрием. А при белковой диете, которая также называется японской, теряется не жир, а лишь мышечная масса…

Она заворожено глядела на него – до чего же грамотно, научно рассуждает! И какой полезный выходит разговор, не пустая болтовня!

– …и накапливаются продукты распада белка, из-за чего страдают почки, а

в суставах начинает откладываться мочевая кислота. Можно еще чайку?

– Да вы специалист в этом вопросе! Извините, Сергей Иванович, но у вас что, тоже были проблемы с весом? – теперь она, доливая чаю, взглянула на его сухопарую фигуру. Под синим рабочим жилетом не угадывалось даже живота, который в его возрасте вполне бы мог нарасти. Ей всегда нравились подтянутые мужчины.

– Да нет, я всего лишь внимательный читатель журнала «Здоровье». И ценю людей, которые проявляют волю в борьбе со своими недостатками. Вот вы, еще ведь и спортом занимаетесь?

– Тоже скажете – спортом! – стушевалась она. – Всего-то на аэробику хожу, прыгаем там под музыку… А откуда вы знаете, что я где-то занимаюсь?

– Простите, но в вашей ванной комнате я заметил спортивный костюм…

До чего же деликатно – «спортивный костюм»! Ее старое трико, растянутое во всю ширь на батарее, с самодельными вставками – жуть! Она забыла его убрать, не подумав даже, что стекольщику может понадобиться ванная. При такой наблюдательности он, конечно же, заметил, что она

покраснела.

– Я приветствую это! – еще и подбадривает ее. Все же как необычно, как церемонно он выражается, а разговор меж тем все вертится вокруг нее, ее, как и он отметил, «недостатков». О себе-то ничего не рассказывает.

– Вы тоже сможете заняться здесь спортом. Сейчас темно и холодно, самое мрачное время, а в марте, вот увидите, весь город встанет на лыжи!

– Обязательно, – дежурно ответил он и, отхлебнув чаю, поглядел на нее.

Как-то особенно поглядел, со значением – то ли в русле предыдущей темы, все еще оценивая ее фигуру, то ли… Показалось, что не как стекольщик или просто собеседник поглядел, но как… мужчина! Хорошо, что на ней темно-серое шерстяное платье, которое не сняла после работы, оно было деловым и, вдобавок, стройнило ее. Может, почудилось? От неяркого света торшера, который всегда создает несколько интимную обстановку… не подумал бы, что умышленно его включила.

– А где вы жили прежде? – спросила, чтобы только перебить этот взгляд.

– Где я только не жил… – уклончиво ответил он и откинулся на спинку кресла, лицо его скрылось в тени, – на Алтае, в Коми, в Сибири…

– Вы перечислили все регионы, – теперь она не сводила с него взгляда.

Он засмеялся, сверкнув хорошими то ли зубами, то ли коронками. И ей опять стало не по себе – ведь будто допрашивает его. Тогда как видно, что человек не хочет говорить о своем прошлом. Он, может, по тюрьмам скитался? Хоть это и не вяжется с его манерами… И книжек, может, там, на нарах, начитался (не анахронизм ли в наше время журнал «Здоровье»?!) А после срока решил осесть тут, в глухомани. При советской-то власти, понятно, люди гнались за северными коэффициентами, а сейчас? С таким же успехом он мог бы открыть мастерскую где-то гораздо южнее…

– Учился в техникуме, работал на заводе медицинского стекла, а с началом перестройки организовал кооператив по остеклению лоджий и балконов, – монотонно перечислил он. – Вас, может, интересует, как я оказался тут, на краю земли? Отвечу, что здесь когда-то жили мои предки. И, стало быть, мы с вами почти земляки. Только взгляните – что за окном творится!

А всего-то шел снег… В мягком свете дворового фонаря кружили хлопья – будто даже не падая, а взмывая ввысь. И, правда, таким удивительным было это, в общем-то, привычное зрелище, что Надежда Евгеньевна встала, подошла к окну, обхватив себя за плечи. (Как кстати было бы сейчас накинуть нарядный ажурный палантин, но ведь не полезешь за ним в шкаф в такой момент). Снежинки вихрились сложными зигзагами, у каждой свой узор, своя траектория, своя крохотная, в одно мгновение, жизнь. Она обернулась, и Сергей Иванович, сидящий в кресле под торшером, показался если не близким, то, во всяком случае, давно знакомым… Нет, что б он там ни говорил, а наверняка есть какая-то тайна в его приезде, может, даже

романтическая история…

– Иногда в такие минуты я благодарен судьбе… – тихо проговорил он в тон ее мыслям. – За то, что нашел в себе силы сдвинуться с места, сделать шаг, что в моем возрасте уже не просто. Переезжая, ты вынужден отыскивать на новом месте только хорошее, лучшее, иначе нельзя… Вот как этот снег, как такие встречи…

Она не слышала, как он подошел, только почувствовала, и даже напряглась, отчего-то подумав, что обнимет… и опять пожалела, что нет на ней палантина, который смягчил бы строгость ее рабочего платья. Но Сергей Иванович просто встал рядом.

– Может, мороз, наконец, ослабеет, – проговорила она, думая о его словах, что надо отыскивать только хорошее, и еще о том, что вот бы Димка задержался в командировке… А ведь никогда прежде не приходила ей в голову такая невероятная мысль!

Сергей Иванович стоял молча, тоже в каких-то своих раздумьях… на мгновенье показалось даже, что рядом и нет никого – не слышно было его дыхания, лишь едва наносило слабым, немного лекарственным запахом, то ли мяты, то ли ментола… Все же хорошо, когда мужчина не курит, а придерживается здорового образа жизни, а то к школьному завхозу, например, не подойти, так несет табачищем…

Тут Сергей Иванович сделал непонятное движение – потянулся вперед. Она опять подумала, что к ней, и даже отстранилась, но оказалось – к трубе отопления, приложил руки.

– У вас хорошие трубы, – сказал со странной озабоченностью, которая не вязалась с прежним их разговором. – Ничуть не порченные, без изъяна…

– Трубы как трубы, – пожала она плечами. – Вы и по батареям специалист?

– Всяким приходилось заниматься… вон как жарят! – но поежился точно от холода.

– А мне кажется, они едва теплые. Все собираюсь купить обогреватель.

Про обогреватель она сказала уже в спину ему, потому как Сергей Иванович вдруг заторопился, подхватил свой чемоданчик и вышел в прихожую. И распрощался наскоро. Будто и не сидели вместе за чаем, и не стояли у окна… Похоже было, что вспомнил о чем-то важном, безотлагательном, хотя ведь сам сказал, что на сегодня свободен…

В легком разочаровании Надежда Евгеньевна вернулась в комнату, присела на край дивана, посмотрела на пустые чашки, на кресло, в котором он сидел… лишь едва уловимый ментоловый запах напоминал о чьем-то недавнем присутствии.

А потом заметила под столиком марлю, которой он заматывал рану. Подняв ее, с удивлением обнаружила, что тряпка была совершенно чиста – никаких следов крови!

10

– Полтора часа прождали этого представителя, да толку от него все равно не было…

Она пыталась сосредоточиться, ведь прежде всегда с интересом слушала рассказы сына о поездках – то на буровую, то на дальнюю звероферму или в стойбище на забой оленей… Он и сейчас говорил взахлеб, одновременно с шумом вытягивая из тарелки обжигающую длинную лапшу. Ей было стыдно, что сегодня она опять ничего не приготовила на ужин. Он мерзнет в каких-то бытовках, трясется в вертолетах, таскает на плече здоровенную аппаратуру, а она ему всего-то заливает кипятком пакет быстрого приготовления… Пусть даже любит он эти пакеты, у них они всегда припасены на всякий случай, однако случаи эти слишком часты, а все потому, что она никудышная хозяйка и плохая мать.

– Ты чего, мам? – все-таки заметил, что она его не слушает. – Устала? Как дела в школе?

– Все в порядке, Дим… Вчера приходил стекольщик, наконец-то починил твое окно, теперь у тебя будет теплее. Новый человек в нашем городе…