Людмила Горелик – Нефритовая лошадь Пржевальского (страница 12)
Утром сразу после завтрака бывший милиционер отправился к воротам санатория.
– Порфирий Петрович, а на процедуры? У вас же грязь сегодня – вы что, забыли?! – окликнула хорошо знакомого пациента пробегавшая мимо медсестра, когда он уже выходил за ворота.
– Да-да, – невпопад ответил пациент, – я помню, конечно. Я скоро подойду – мигом обернусь!
И пошел к поселковому отделению полиции.
Шел уже одиннадцатый час, полицейские были на месте.
– Привет, коллеги! – поздоровался Потапов, входя.
– А, Порфирий Петрович… Что не на процедурах?
Потапова здесь знали, хотя он вышел на пенсию семь лет назад, когда еще милицию не переименовали. Молодые полицейские не застали его работающим. Но известность среди сотрудников правоохранительных органов у Потапова имелась – он всю жизнь исполнял невысокую должность участкового, однако был признан на этом посту образцовым, известен был в своей сфере. А самое главное, отец Виктора Козлова, старшего из полицейских, когда-то тоже был участковым в Пржевальском, так что Петровича (так его все друзья называли) Витя знал с детства. Петрович сюда на рыбалку приезжал, когда и санатория не было.
Когда Потапов вчера нашел труп женщины, полицейские к этому со всей серьезностью отнеслись, поехали тотчас же. Убитая оказалась учительницей, теперь уже пенсионеркой, но оба молодых сотрудника полиции успели у нее в свое время поучиться – в младших классах. Происшествием оба были очень огорчены. Считали, что тут почти на сто процентов ясно – печник виноват: местные все Наталью Ивановну знали и уважали с детства – не тронул бы ее никто.
– Уже прошел все, что назначили, вылечился. Кончились процедуры. Теперь просто так отдыхаю, – ответил бывший участковый на вопрос. И, слегка запнувшись, продолжил: – Зашел вот узнать о вчерашнем деле… Нет новых данных о печнике этом? Кто такой? Откуда? Отпечатки пальцев не проверили еще?
Виктор кивнул:
– Садитесь, Порфирий Петрович. Проверили. Только что пришел результат. Зэк это бывший. Ясно как день – он и убил. Что сам из Рудни, не соврал. Из Рудни действительно. Но обосновался там только год назад, своего жилья нет, квартиру снимает. А до того восемь лет отсидел в Вадинской колонии. Выпустили на два года раньше – и вот результат. Горбатого могила исправит.
– Да… ну, оно и видно было действительно… Эти путешествующие мастера часто неблагополучны, устроиться им нелегко: после отсидки на постоянную работу их неохотно берут. Но если руки хорошие, можно зарабатывать неплохие деньги, предлагая строительные и прочие услуги по таким вот поселкам… – покачал головой Потапов. Он говорил, а сам думал о другом. Его судьба Коли Кондрашова интересовала – побыстрей надо этого гопника найти, чтобы мальчика обезопасить. – Так он на машине своей, стало быть, уехал? По нашим-то лесам зачем ему бродить? И в Рудню вряд ли вернется – ничего его там не держит, кроме съемной квартиры. Его теперь далеко искать надо… Откуда он родом-то? До колонии где жил?
Тут Виктор еще больше опечалился.
– Машину его вчера нашли. Умный – бросил тачку. В лесу стояла. Недалеко от того бункера, где он тело заховал, кстати. Видимо, труп на машине подвез, а потом решил, что ему пешком теперь сподручней: легче затеряться, машину-то в розыске скорее найдут, чем человека.
– Да-а-а, – протянул Потапов. – Дела. Возможно, значит, он тут где-нибудь по лесу и ходит? Не дай бог, если встретил мальчонку… А как бы подробнее про него узнать? Что за человек? По какой статье осужден был? Десять лет – это серьезное преступление должно быть.
– Да уж куда серьезней?! – усмехнулся Виктор. – Убийство! Так что это второе уже сейчас. Только выпустили – а он опять за свое. Брать его, кстати, не так легко будет: силушки ему не занимать. Он раньше знаете кто был?! Скульптор! С камнем работал все время – это ж сила нужна. Его кликуха знаете какая? Жора-искусствовед!
– Опаньки! – вдруг воскликнул Потапов. Он ужасно заволновался. Выразилось это, впрочем, лишь в том, что он нахмурился еще больше и глаза-буравчики на собеседников уставил, как двумя шпагами проколол насквозь. И спросил быстро: – Там опечатано, в доме убитой? А нельзя съездить туда?
Полицейские переглянулись.
– Съездить-то можно, – сказал наконец Виктор, – но зачем, Порфирий Петрович? Уж ведь составили протокол.
– Понимаешь, Витя… – пояснил Потапов. – Тебя не смущает, что он деньги не взял? Двадцать тысяч – не такие и маленькие деньги. А они в комоде остались нетронутые!
– Так не нашел же… – вместо Виктора ответил Толик. – Раз не взял, значит, не нашел! А то взял бы.
– А он что, искал разве? Где ты видел, чтоб искал? – настаивал Потапов.
Виктор смущенно молчал. Ему тоже было понятно, что ситуация сомнительная: в комнате все вещи аккуратно сложены, преступник нигде не рылся… Фикус, правда, валяется, вывернутый из кадки. И в кухне, конечно, разорение – но там ремонт. Не совсем обычная картина для убийства из корыстных побуждений, конечно.
– Ну, фикус же вывернут… Скорее всего, в кадке с фикусом было спрятано… – пробормотал он. – Гопник этот нашел деньги в кадке, обрадовался и не стал искать больше.
Потапов вздохнул.
– Может, и так. А давай все ж съездим в Боровики – посмотрим… В тот раз плохо посмотрели, невнимательно.
– Что там смотреть? – спросил недовольный Толик. Обращался он к Виктору. Тот вздохнул.
– Подробнее эту кадку с фикусом и впрямь можно осмотреть, Петрович прав. Может, узнаем, что забрал он там, и мотив прояснится. – Виктор опять вздохнул.
– Ну, пошли, что ли?
До Боровиков доехали быстро, на полицейской машине. Дед Дондуков в палисаднике возился, розу от окна отводил, подвязывал. Большой куст с красными цветами слишком разросся, в стекло упираться начал. Дондуков руками в перчатках (чтоб не уколоться) осторожно собирал ветки, в зубах (наготове!) держал бечеву. К машине, остановившейся у ворот убитой соседки, старик подходить не стал: сами явятся, если захотят спросить. Дунай, напротив, тотчас подбежал, облаял остановившуюся машину, но быстро узнал приехавших, завилял хвостом.
Сняв печать, полицейские с Потаповым зашли внутрь. Разваленная печь, штабель кирпича в углу, бадейка с цементом. Сначала, не останавливаясь, прошли в комнату. Тут Потапов сразу кинулся фикус осматривать.
– Аккуратный какой печник, – сказал он в раздумье. – Вишь ты, газетку в четыре слоя постелил. А где у учительницы хранятся газеты? В другом углу. Они вон сложены. Далековато. И не поленился, прошел через всю комнату за газетой, потом вернулся… И вынул цветок аккуратно, корешок не повредив. Не всякая хозяйка сумеет… А вон и лопатка маленькая, какой подкапывали корешок… – Потапов кивнул – за бадьей и тоже на газетке лежала маленькая детская лопатка… – А откуда у нее детская лопатка? – повернулся Потапов к полицейским.
– Внуки у нее в Смоленске. Не привезли их в этом году, потому что она печку перекладывала. Да и на пожарище, думаю, не большая радость им смотреть, – ответил Виктор. – Ее сын с семьей в этом году в Калининград отдыхать укатили. Мы сообщили им вчера, должны не сегодня завтра вернуться.
– Тем более… – Потапов все стоял, рассматривая лопатку. – Вряд ли учительница детскую игрушку в комнате держала, если ребенок с прошлого лета здесь не был… За ней надо было в сарай или в кладовку идти, принести ее только хозяйка могла. Я думаю, что это не печник фикус из кадки вынул. А сама хозяйка цветок пересаживать взялась, да бросила, не закончила… Что там такое в кадке оказалось… – он задумался. – А убил он ее, между прочим, в кухне: там мы вчера кровь нашли, следы убийства. Значит, скорее всего, не в кадке с фикусом дело. Может, услышала она что из кухни или, напротив, сказать важное хотела: бросила фикус и пошла на кухню. А мотив тогда совсем неясен. Надо кухню хорошо осмотреть.
Вышли в кухню. Там, в отличие от комнаты, полная разруха была: ремонт. Вчера они главным образом на кровавые пятна внимание обратили – вон они, мелом обведенные… Сейчас Потапов стал всю эту ремонтную разруху более внимательно оглядывать. Кирпичи, цемент, мусор… Сама печь была разобрана до основания, уходящего в подпол, а тот тоже был наружу – разобран пол рядом с печкой. Там, внизу, виднелся фундамент старой печи, вокруг него обломки кирпичей, бадейка с песком… Потапов спрыгнул вниз.
– Куда вы, Порфирий Петрович? – Полицейские переглянулись: вот неугомонный старик. Они стояли, склонившись над ямой, и смотрели, как Потапов обходит печной фундамент, внимательно его оглядывает.
– Дайте фонарик! – повернулся он к полицейским. Толик неохотно подал фонарик. Теперь старик разглядывал кирпичи печного фундамента, светя в них мощным фонариком.
– Нашел! – вдруг почти закричал он. – Здесь, похоже, был тайник!
Глава 10. Медные, медные трубы трубят…