Людмила Бешенцева – Ведьмин Род: Избраница Духов (страница 9)

Волосы — серебряные, текущие как река, как иней на рассвете.

Ярополк перевёл взгляд с него на Василису. Те же серебряные волосы. Та же стать. Та же ямочка на подбородке еле заметная.

И рука его невольно легла на меч.

— Не надо, Яр. — тихо сказала Василиса, касаясь его локтя. — Он не враг нам.

— Это Кощей, — ответил Ярополк, не сводя глаз с трона. — Бессмертный. Тот, о ком в сказках говорят — не поминай лихом.

— И тот, кто дал мне эту жизнь, — сказала Василиса. — Дал имя по рождению.

Ярополк повернулся к ней. В глазах его было недоверие — и боль. Он молчал. Смотрел на её серебряные волосы, на золотые глаза, вспомнил портрет матери её, оставшийся за спиной — и вдруг понял всё то, о чём не решался спросить раньше.

Он молчал долго. Смотрел на её молочные волосы, на медовые глаза — и вдруг понял, от кого досталось девице это всё.

— А ты думала, я не замечу? — спросил он глухо. — Что я не спрошу, откуда у простой ведьмы волосы как у древнего колдуна?

— Я надеялась, — прошептала Василиса. — Глупо, да?

— Очень даже, — согласился он. Но руку от меча убрал.

Кощей смотрел на них со своего трона. Белые глаза его не выражали ничего — ни гнева, ни радости. Только спокойствие. Древнее, как эти горы.

— Здравствуй, дочка, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Здравствуй, батюшка, — ответила Василиса.

Кощей перевёл взгляд на Ярополка.

— А это, вижу, тот самый княжий сын, чью сестру мой сын увёл из отчего дома.

— Я не уводил, — раздался голос от входа.

Руслан стоял в дверях, рядом с ним — девушка, светловолосая, с веснушками, в расшитом сарафане. Забавушка.

— Я сама пошла, — сказала она, глядя на брата. — Сама, Ярополк. Он не крал. Не вини его.

Ярополк смотрел на сестру — и не узнавал её. Та Забава, что боялась грозы и плакала, когда ломалась прялка, стояла рядом с сыном Кощея и не боялась ничуть. Улыбалась ярко весеннему солнцу подобно.

— Ты… — начал он и замолк.

— Жива, — сказала Забава. — Здорова и счастлива. — Она взяла Руслана за руку, а вторую не осознанно на живот положила. — Впервые в жизни.

Ярополк перевёл взгляд на Василису. На её бледное лицо, на дрожащие губы, на грустные глаза, полные страха — страха, что он отвернётся, не примет.

— Ты боялась мне сказать? — спросил он тихо.

Василиса кивнула, тут же поникнув.

— Сейчас? — Он шагнул к ней. — Сейчас чего боишься?

— Что ты уйдёшь, — прошептала она. — Что посмотришь на меня и увидишь не меня, а его дочь. Злодейскую кровь людьми надуманную.

— Ты не злодейка, — сказал он. — Ты — ведьма, которая гладит волков и плачет над чужой бедой. И мне всё равно, кто твой отец.

— Даже если он Кощей?

— Даже если он сам Чёрный бог, — ответил Ярополк. — Ты — это ты.

Она выдохнула. Так, будто всю дорогу не дышала. Взгляд девичий прояснила, губы бледные жизнью вновь налились.

— Теперь ты не княжий сын, а дурачок доверчивый, — сказала она.

— Знаю, — усмехнулся он. — Твой дурачок, только твой.

В этот момент Варвара вошла в зал — босая, в простом платье цвета полыни, с венком из полевых васельков на голове. Увидела дочь, всплеснула руками.

— Васенька! Родная моя девочка! — Она обняла Василису, прижала к себе. — Сколько лет, сколько зим…

— Мам, я была у бабушки всего полгода, — засмеялась Василиса, утыкаясь в её плечо.

— Полгода — это вечность, — ответила Варвара. — Я каждый день думала: не случилось ли чего? Не обидел ли кто?

— Кто меня обидит? — фыркнула Василиса. — Я ведьма как никак, может молодая еще.

— Ведьма моя, — согласилась Варвара. — Вся в бабушку этим пошла.

Кощей поднялся с трона, подошёл, положил руку на плечо дочери.

— Ужинать будем? — спросил он ласково. — Или так в дверях стоять?

— Ну, княжий сын, — Руслан откинулся на спинку стула, обнял Забаву за плечи, и в этом движении было столько хозяйской уверенности и в то же время нежности, что Ярополк залюбовался. — Хочешь узнать, как я твою сестру завоевал?

— Увёл ты хотел сказать? — Ярополк прищурился. — Силой али уговором?

— Уговором, — ответил Руслан, глядя прямо в глаза. — Но не сразу она мне открылась. Слушай историю нашу, шурин.

Он взял Забаву за руку, поднёс к губам, поцеловал кончики пальцев — медленно, бережно, будто впервые.

— Увидел я её на смотринах. Стояла она у окна, лунный свет на неё падал — мягкий, серебряный, как кисея прозрачная. Волосы золотом отливают, косы до пояса, в них ленты вплетены — алые, как маков цвет. Глаза — как два озера, синие-синие, с искрами. Я и пропал. Как топор в воду потонул. Как камень на дно упал глухо без звука единого.

— И как же ты к ней подступился? — спросила Василиса, подперев щёку рукой.

— Подошёл, — сказал Руслан. — Сказал: «Будь моей, девица-красавица, век будешь как сыр в масле кататься». А она мне — в ответ: «Пошёл вон, окаянный».

— И ты ушёл? — спросила Василиса, не скрывая улыбки.

— Ушёл, — кивнул Руслан. — На тот день ушёл. А на другой — воротился. С цветами. С такими, каких в вашем мире не водится. Лепестки — как лунный свет, стебли — серебряные, пахнут — не надышишься.

— И она взяла? — спросил Филентий, оторвавшись от рыбы.

— Взяла, — усмехнулся Руслан. — Цветы взяла. А меня — прогнала снова. На третий день я с песнями пришёл. Под окнами встал, гусли в руки взял, запел — как умею. Голос у меня, знаете ли, хороший. Служки повысовывались, слушали. Она форточку открыла.

— И что сказала? — спросил Ярополк, и в голосе его уже не было прежней стали — только любопытство.

— «Спать мешаешь!» — крикнула, — засмеялся Руслан. — И ведро воды на меня вылила. Холодной. Ключевой. Прямо на голову.

— Ты не обиделся на меня тогда? — спросила Забава, и глаза её заблестели.

— Обиделся, — признался Руслан. — Ушёл. Думал: всё, не приду больше. Три дня не приходил. Сидел в замке, на звёзды глядел, стихи сочинял — грустные, длинные, про любовь неразделённую.

— А на четвёртый? — спросила Варвара.

— На четвёртый она сама весточку с вороном прислала, — сказал Руслан, и голос его стал тише, теплее. — пришел я к ней, а она стоит под окнами своими, босая, в одной рубахе белой, волосы распущены, губы синие от холода. Зубы стучат, а глаза — горят. Я спрашиваю: «Ты зачем, девица, в такую ночь бродишь неприкаенная?» А она…

— Что она? — выдохнула Василиса еле слышно.

— Сказала: «Соскучилась, окаянный. Не уходи боле». Я её в дом завёл, в одеяло закутал, чаем с мёдом напоил и спросил: «Выходи за меня, Забава-красавица».

— Ну, а Забавушка? — спросил Ярополк, и голос его дрогнул.

— Она сказала: «Увези меня, Руслан. Сейчас же. Чтобы никто не нашёл. Чтобы никто не разлучил».

— И ты послушался? — спросил Филентий.

— В ту же ночь, — кивнул Руслан. — При луне. На крыльях — потому что я, знаете ли, летать умею. Обнял я её, прижал к себе и взмыл над лесом. Внизу — огни деревень, звёзды — над головой, а она — в руках моих, тёплая, живая, и сердце её бьётся — тук-тук-тук, как у пойманной птицы в плен.

— Похитил, и за свадебку сразу? — спросила Забава, и голос её был полон нежности.