Людмила Бешенцева – Ведьмин Род: Избраница Духов (страница 2)
— Садитесь на меня. Я полечу по указаниям твоим, ведьма юная. Поторопимся…
— Так и быть… — шепчет Василиса, забираясь впереди всех. — Летим к опушке! — повышает тон голоса она неуверенно, радуясь тому, что румянец скрыт в мгле ночной.
— Скорее… Скорее… Скорее, хранительница! — продолжает кружить над её головой дух лесной, листиками своего платьица шурша.
«Прощай, земля. В добрый путь…» — думает ведьма юная, в силах своих неуверенная, чувствуя, как мощный зверь отрывается от почвы, взмывая в небо тёмное с единичными звёздами, над силуэтами деревьев, от сна зимнего не отошедших.
Тут же дивясь внезапно выглянувшей из облака луне, разукрасившей мир в миг единый.
Такая красота — неземная, словно дух перехватывает. Да отвлекаться не даёт маленький вестник:
— Скорее… Скорее…
2
«Лучше бы прародительница сказала не об суженом ряжаном, а о путешествии опасном!» — думает Василиса, чувствуя, как по коже мурашки расползаются. В небе отнюдь не тепло летать на чудо-юде непонятном. Лес хоть и красивый с высоты птичьего полёта, но земля родная к себе корнями рода тянет.
Зябко Васеньке становится, а прижаться не к кому. Вскоре добираются спасители до поляны странной, ибо на ней озеро зеркальное имеется. Помнит Василиса, как бабушка о нём ведала: если зайти в него и выплыть на другом берегу, попадёшь туда, где живых нету.
Рядом с озёрной гладью рос дуб мощный с раскидистой кроной зелёной даже в снегу. В центре его виднелось дупло размером для человека, наполненное водой, отказывающей всё.
— Прилетели, успели. Берите! — пропищал дух, тряся своей сумочкой на боку. Из неё сразу на снежную поляну вывалились корона и три кольца.
— Венец для спасительницы, остальное для хранителей. Надевайте и пойдём.
— Зачем это нам? — спросила Васенька, с сомнением цепляя малюсенькую корону, которая была ей только на большой палец. Кольца тоже размером не отличались.
— Сейчас, сейчас… — пробормотал дух, пыльцой осыпав драгоценности, что тут же на глазах увеличились.
— Эко чудо! — выпалил княжий сын, на что Василиса лишь вздохнула — к чудесам привычна была с рождения. Ибо первое воспоминание — полёт в ступе.
Не став затягивать, все натянули предписанное им и, взявшись за руки (только для безопасности), вошли в гладь дуба, расходящуюся волнами от прикосновения.
Мир по другую сторону удивлял запахами сладких цветов и фруктов, зеленью, что была повсюду, даже дома походили на грибы. Небо отливало фиолетовым цветом, а вместо солнца были два светила. Хотя поражало и то, что их сопровождающая теперь была с ними одного роста, да и сами гости мира духов знатно преобразились.
Василиса была облачена в платье из листьев, с распущенными волосами, сияющей короной, а самое удивительное — лёгкими крылышками, какими могла управлять. Со спутниками её было всё то же самое, но разглядывать их ей не дали приближающиеся духи. Они были красивыми, а главное — даже выше пришедших чуть ли не на голову.
3
— Фрилья, ты чуть не опоздала! — предъявляет их духу юноша, сверкая добрыми глазами.
Неспокойно Василисе от взгляда этого стало, зябко. Передёрнула она плечами незаметно. Вот только Филентий сразу почувствовал тревогу, прыгнул, оземь ударился, увеличился в размере и закрыл собой правнучку.
— Не бойтесь их… — прошептал дух, приведший их сюда. — Они нас проводят к старейшине.
— Так тому и быть, — ответила Васенька, идя рядом с котом огромным, держа руку на его спине, изредка помахивая крыльями на автомате.
Только сейчас свой взгляд обращая на спутников своих, где один краше другого был: с листиками, крылышками, что только взгляду не попадалось. Покраснела Василиса, взгляд отвела да наткнулась на сопровождающего, что подойти осмелился под недобрым рычанием кота.
— Меня зовут Альхей, я сын местного правителя. Прости, если напугал, — молвил юноша, пока его Василиса разглядывала. Был дух хорош собой: волосы короткие, древесным цветом переливаются, глаза зелёные, на лицо гож. Но не поддалась ведьма юная речам сладким, отвернулась, сделав вид, что и не слышала приветствия. Беспокоил её этот лукавый…
Недолго шли иномирцы, пока не подошли к костровищу посреди городка или посёлка — тут не разберёшь, не родные просторы. Васенька поёжилась от взглядов тяжёлых местных хозяев, но на предложенную лавку села, слушая причитания Фрильи:
— Я сейчас вернусь к вам с нектаром и старейшиной. Посмотрите пока на огонь магический.
Огонь-то действительно не простым был: как живой извивался, словно в душу заглядывал, ползал по ветвям и не жёг их.
Когда улетела дева, снова будущий правитель пожаловал, сел напротив, улыбнулся, заговорил с самим собой:
— Гости дорогие, простите, если чем обидел. Не откажите покормить костерок. — С этими словами протянул он грибочки синенькие, с шляпками, как у груздочков, на вид несъедобные, так и не ей их жевать.
Под взглядами селян взяла Васенька грибочки, на ладошке костру протянула. Он же не обжёг девицу, слизал с руки и заплясал, повалил дымок синий. Вдохнула его хранительница и ощутила, как скрутило внутри всё, словно на веретено намотало нити душевные. Моргнула она раз — небо стало вдруг не фиолетовым, а красным, и полился с него дождь, будто кровавый. Моргнула другой — смех до ушей злобный донёсся. Третий раз моргнуть не сумела — закрылись веки девичьи, а сознание словно в плену оказалось.
Увидела ведьма юная, будто стоит посреди поля заснеженного с проталинами свежими, а у её ног лис лежит в облике зверя без дыхания горячего, ледяной весь. Рядом с ним и два других, вроде как суженых. Но самое страшное — перед ней могила бабушкина. Ибо она не справилась, мир духов погиб, магия исчезла. Заревела Вася, как в детстве, навзрыд, голову руками обхватила, на земь осела, а из-под неё чернь полезла тенями да змеями шипящими, покрывая поле всё, сбиваясь в гнёзда и клубки, пожирая остатки мира её…
В этот момент Филентий, на которого шутки такие не действуют, буйствовал, возвышаясь над духами, шипя, испуская искры калёные…
4
Тяжко в себя Васенька приходила. Звуки до неё словно из-под воды доносились глухо, расплывчато. Веки тяжёлые были, а тело — как камень на дне реки, и пальцем не двинуть. До слуха же доносились отголоски — то ли драки, то ли ссоры.
В себя девица пришла намного позже, когда зашли два солнца, луна взошла такая же, как в нашем мире, ярким серебряным диском, а небо окрасилось из фиолетового в тёмно-синее. Открыв очи, Васенька огляделась, увидела, что едет на Филентии, а рядом — путники её, и ни одного духа на милю не видно.
— Где это мы? — спросила ведьма, садясь, а потом легко спархивая с кота на землю. Кот тут же о неё мордочкой потёрся, прежний вид принимая.
— Вы как уснули, я в ярость впал. Да и ладно — эти в себя быстро пришли… — фыркнул кот, показывая на молодцов ясных. — Ты не просыпалась, а потом и кричать начала, из сна рваться. Ироды эти растерялись, пошутить хотели, а шутка вон как вышла. Пришлось у них карту отобрать и самим в путь пуститься.
Получив свёрток в свои руки, Васенька его развернула и замерла, сказав удивлённо:
— Так тут же ничего не понятно…
— То-то же… — буркнул кот недовольно.
— Надо было брать тот нектар! — вставил свою колкость Яшио, понимающий, что не зря им навяливали ту жижу золотую.
Василиса на это лишь вздохнула, услышав вдруг шуршание в кустах неподалёку. Не зная, кто там — может, животное какое, — руку девица подняла, молвив гласно:
— Травы зелёные, силой земли наделённые, опутайте руки-ноги гостю незванному, душу скуйте, покуда ясно не станет — друг или недруг.
Послушалась трава зелёная, встрепенулась, ожила, а потом и причитания послышались:
— Да отвяжись ты, чего пристала…
Зайдя в заросли, Васенька увидела того самого духа. Альхей при виде их замер, потом улыбнулся неловко, спросил:
— Не могли бы вы мне помочь?
— Брось его тут, Васенька. Поди, дичь тут водится — отобедает костлявым, — съязвил Филентий, важно усевшись перед пленником.
Ведьма даже задумалась над предложением. Дух, осознав, какая доля его ждёт, начал судорожно оправдываться:
— Избранная, прости! Хотел пошутить, не знал, что так грибок подействует. Я осознал вину, принёс вам нектар. Он поможет вам нашу речь и письменность понимать. А сам сопроводу вас в пути. Дозвольте?
Теперь этот молодец высокомерным не выглядел — скорее жалким.
Сжалилась Васенька, махнула рукой — опали путы. Встал дух, поклонился, протянул нектар. Хотела она отпить напиток золотой, да отобрал зелье Яшио, первым испив, распробовав. Следом карту попросил, а различив написанное, вернул обратно девице.
— Ну веди, коль знаешь куда… — фыркнул кот, лакая жидкость из ладошки правнучки, хвостом пушистым недовольно подметая землю.
— Но прежде отобедаем! — остановила отошедших Васенька, создав огонь магический, котелок изымая, кашку заваривая на молоке заговорённом. Заставляя ягоды заговором расти и цвести, добавляя их в завтрак.
Уже за едой присаживаясь к Яшио, спрашивает его:
— Скажи, друг дорогой, поведай, что за зверь ты? Бабушка говорила, что мать твоя — змея, а отец — ворон. Ты тогда кто?
Молодец улыбается любопытству красавицы, отвечая ласково:
— Василиск я, зверь такой волшебный. Мне способности обоих родителей передались. От матушки могу невидимым стать, от батюшки — размер моей воле подвластен. Так что пригожусь тебе в пути этом, Василиса.