Людмила Бешенцева – В МОЕЙ ВЛАСТИ (страница 7)

Правда обжигает, как и потеря кинжала. Этот подарок стал дорог мне. И я решила окончательно, что верну его любой ценой. Даже если придётся покинуть дом под покровом ночи.

Глава 11

Ночная прогулка

Весь мой день тянулся невыносимо медленно в ожидании грядущей ночи. С Чарёном мы же так и не помирились. Я старательно избегала его, больше находясь на улице, чем дома у очага.

Когда настал нужный час, как назло, альфа никак не мог уснуть. Хоть колыбельную ему пой. Но благо глупая затея не пригодилась. Повертевшись ещё немного, волк уснул крепким сном.

Я медленно, почти не дыша, соскользнула с ложа и выпрыгнула в открытое заранее окно.

Лес встретил меня лёгким освежающим ветерком и ярким лунным светом. При котором видно было почти как днём. Желая немного полюбоваться тишиной, я не торопилась обращаться в волчицу. Медленно шла, всматриваясь в бездонное звёздное небо, желая раствориться в нём.

Кто же я на самом деле? Мучил меня вопрос, застрявший в мыслях. Сестра, жена или просто подкидыш?

Зария в том сне сказала, что мне удастся отыскать новый смысл жизни. Однако я не вижу нужного пути в своих думах. Зато легко нахожу нужную тропинку в реальности. Хоть и давно не бродила в лесу.

Уже подумываю обратиться, как слышу за собой шаги. Спешу сменить личину, но встречи избежать не удаётся. Ведь когда оборачиваюсь, ощущаю болезненную пощёчину.

Всматриваясь же в лицо гостя, вижу Хаери. И сердце обжигает огнём. Эта девка осмелела, когда стала любовницей. Не желаю раздувать назревающий конфликт, просто отворачиваюсь и иду дальше.

Получаю болезненные удары, после которых обязательно всплывут синяки. При мыслях о ссадинах даже думаю, как на них отреагирует Чарён. Но эта мысль исчезает из-за крика взбесившейся омеги:

— Ты тварь! Если бы тебя не существовало, он был бы лишь моим, моим!

Удивляюсь агрессии, идущей от рыжей волчицы. Но отвечаю по обыкновению холодно на очередной выпад:

— Если так ненавистна, убей…

Даже открываю шею для смертельного удара. Вот только омега при виде моих почти мёртвых от страдания глаз пятится. А потом и вовсе убегает.

Пока я провожаю взглядом любовницу собственного мужа, задумываюсь. Наверное, мне и правда нужно было умереть тогда в лесу…

Сдерживаю слёзы, что накатываются на глаза. А потом и вовсе примеряю личину волчицы. Обращаюсь и пускаюсь рысью до небольшого водопада, идущего из горы.

Ночной лес — он не тихий, как может показаться. Нет, он живёт, дышит, суетится. Вслушиваюсь в эту музыку и успокаиваюсь. Отбрасываю тяжкие думы и сосредотачиваюсь на поиске кинжала.

Сама не знаю, когда эта костяшка стала так дорога мне. Но отчего-то при мысли, что не найду её, ощущаю звериную боль в груди.

Уже добежав до места, начинаю поиски своей возведённой в статус сокровища реликвии. Однако кинжал так легко не находится — ни у глади воды, ни возле деревьев.

Так углубляюсь в поиски, что не сразу замечаю, как обратилась в человека. Отчего вздрагиваю только сильнее от руки на плече. Повернувшись и увидев своего вожака, вздыхаю с облегчением. Он явно быстро обнаружил мою пропажу и был абсолютно наг, как и я после забега по осеннему лесу.

При виде мужа ощущаю всё ту же ноющую боль и задушенную отчаянием любовь. Ибо как бы ни сомневалась и ни навязывала себе ненависть, при виде лазурных глаз хочу позабыть обо всём.

Чарён же смотрит укоризненно. Спрашивает злым басом:

— Чонлэ сказал, что у тебя тут встреча с другим альфой. Это так, Исин?

Удивляюсь как тону, так и вопросу. Но даже сильнее этого опаляет имя, слетевшее так легко с любимых уст. Отворачиваюсь от своего альфы, пытаясь скрыть эту боль. Отвечаю максимально невзрачно:

— Думай как хочешь. Тем более если ты доверяешь какому-то альфе больше, чем мне, твоей жене.

Хочу уже сделать шаг в глубь чащи, как звуки оглушают. И они никак не относятся к трелям леса. Нас окружают внезапно, вытесняя меня и нападая на альфу.

Осматриваю врагов и вижу наших местных самцов. Один из них хватает меня, прижимая к траве. Приторно сладко шепчет:

— Спасибо, что помогла заманить его сюда. Старейшины будут рады твоей помощи…

Не понимаю, о чём говорит этот выскочка. Но легко узнаю в нём голос Чонлэ. И всё встаёт на свои места.

Всё это было просто ловушкой для моего любимого вожака. Опасность опаляет меня. Схваченная, смотрю на драку. Внутри молюсь нашим богам о победе. Независимо от того, возненавидит ли меня Чарён потом или же простит.

Он же защищается в личине человека, весьма умело. Вот только мой взгляд сам как-то цепляется за знакомый кинжал в руках предателей племени. Слежу за острым лезвием и оглушаю криком чащу при виде того, как легко оно входит в живот моего самца.

От колющей раны во всю длину, до рукояти, Чарён теряет равновесие. С хрипом валится на землю.

Этот миг пролетает быстро для жестоких альф. Но для меня он затягивается до бесконечности. Бесконечности, в которой я осознаю: неважно, кем мне приходится чёрный волк. Братом или мужем, что бы там ни скрывалось за пеленой неизвестности, я люблю его.

Когда моё сердце окончательно вынесло вердикт, что-то внутри поменялось. Мне всегда думалось, что как волчица я слаба. Но именно на грани жизни и смерти любимого я ощутила силу, бурлящую в венах.

Легко оттолкнув альфу позади, я обратилась в волчицу. Помчалась на убийц. Вгрызаюсь в их глотки, как слетевшая с катушек зверюга, поглощённая бешенством.

Вся моя плоть пульсировала в этом водовороте смерти под бездонным ярким небом. Мой пыл угас лишь тогда, когда последний из не сбежавших нападающих издал последний хрип.

Раненая от нескольких укусов, но всё ещё ощущающая силу, я взвалила мужа себе на холку и понесла к племени. Радуясь тому, что сердце моего альфы ещё бьётся. Мой истинный был тяжёлым. Но из злости на убийц и силы любви мне удалось донести его.

Уже у кромки леса я издала вой тревоги. На который сбежались особи постарше. Замерли в недоумении от вида вожака без сознания и меня, покрытой кровью с головы до пят. Похоже, в таком образе я возвысилась в их глазах. Так как та самая омега спросила с уважением, склонив голову:

— Что с вами произошло, праматерь?

От нового прозвища я тяжко вздохнула. Но всё же оценила покорность. Строго приказала:

— Ведите всех лекарей.

Мой приказ был тут же приведён в действие. А я рассказала, что же произошло на самом деле:

— На вожака напали молодые альфы. Кто-то из старейшин решил стать предателем. И не сомневайтесь, я точно узнаю, кто это был.

Озвучив угрозу, аккуратно с трепетом укладываю альфу на ложе. Не ухожу и под моим присмотром даю осмотреть мужа. Лекари быстро разбираются с ранением. Зашивают его шёлковой нитью и смазывают мазями из трав, что снимут воспаление.

Хотя врачевание проходит довольно легко, ещё несколько дней любимый не приходит в себя. Пребывает в бреду.

Я же, как заведённая, провожу допросы. Устраиваю показательные казни. Пока не выдыхаюсь. Отчего даю лекарям напоить себя снотворным, что дарит такой необходимый сон.

Уже под его покровом клянусь сама себе обо всём поведать Чарёну — о своих чувствах и сомнениях. Больше не боясь ничего и никого. Даже смиряясь с любовницей. Молясь лишь о том, чтобы он жил.

Утро настигает меня медленно. Просыпаюсь раньше всего племени. Тут же ощущаю запах зверобоя и ноющую боль в метке. Но что пугает сильнее — цветок на запястье начал закрываться.

Напуганная этим изменением, срываюсь на бег. Но то, что я обнаруживаю в спальне Чарёна, — пустую кровать и тишину. В панике обегаю каждый дом, даже лес. Но его нигде не оказывается. Альфа словно растворился в росе и тумане.

Озадаченная такой дилеммой, в рыданиях валюсь на земь у того самого озера. Бубню себе под нос:

— Зачем ты так, Чарён? Я же наконец-то набралась смелости…

Нарыдавшись вдоволь на дорожке из засохших цветов, возвращаюсь к ненавистному племени. Что удивляет сильнее — старейшины и шаманы кланяются передо мной. Как бы невинно заявляя:

— Приветствуем нового вожака.

Смотрю на них с высоты своего роста и остро осознаю, как каждого из них ненавижу. Однако оставляю ярость в груди. Веря в то, что однажды Чарён вернётся.

К этому времени я сделаю это племя безопасным для него. Чтобы это место стало для него родным домом, а не местом с охотничьими ловушками.

Глава 12

Подкормка

— Праматерь, расскажите, что было дальше. Вы каждый раз заканчиваете рассказ в этом месте, — заголосили волчата, глядя на нас любопытными глазами.

Я же посмотрела на Чарёна и на его явно глупую морду. Стараясь выкрутиться:

— Вам, ребятки, давно пора спать. И вы ещё слишком малы для продолжения. Кенсу, не грызи ногу брата.

Сказав это, расцепляю близнецов с чёрным окрасом, как у Чарёна. Однако на это возмущаются те ребята, что постарше. Чонин обиженно дует губы, говоря:

— Вы каждый раз так говорите, уже три зимы подряд. Прошу в подарок на день рождения Сехуна.

После этого толпа этих неугомонных строит глазки, и я сдаюсь. Откидываюсь на стену и, положив руку на живот, смотрю на альфу, подмигивая: