Людмила Бешенцева – В МОЕЙ ВЛАСТИ (страница 6)

Ход моих мыслей прерывает острая боль, рассеивающая по голове. Сразу понимаю, в чём дело. Тут же оборачиваюсь в попытках отобрать из рук взрослой волчицы свою косу. Но она держит крепко. На её лице читается надменность и ненависть.

Не понимаю, в чём причина агрессии, отчего не спешу кричать. Спрашиваю спокойно:

— Зачем вы трогаете меня?

На это рыжая волчица кричит мне в лицо, брызгая слюной:

— Это всё ты виновата! Ты! Из-за тебя моя Хаери получила шрам на охоте, из-за тебя её бросил даже истинный альфа.

Вспоминаю ту рыжую омежку. И внутри всё начинает разъедать от злости. Боль начинает надоедать, и я, недолго думая, легко кинжалом отрезаю косу. Остальные волосы рассыпаются по плечам.

Женщина от моего поступка кажется теряет свой пыл. Но во мне находятся силы на то, чтобы всё ей высказать. Медленно выпрямляюсь, возвышаясь над ней. Говорю спокойно, безэмоционально:

— Я виновата в том, что ваша дочь меня била? Виновата в том, что издевалась надо мной на протяжении нескольких лет? Вы правда так считаете?

Делаю паузу для ответа от этой женщины. Но она молчит, отводя взгляд.

Тогда я продолжаю:

— Все проблемы Хаери кроются в ней самой. Это она отвергла истинного, и это знают все. Это ваша дочь засматривается на моего мужа. Так в чём же тут моя вина? Почему вы все так меня ненавидите? Может, хоть вы расскажете мне правду?

Мои последние вопросы явно прибивают волчицу к земле. От страха и проигрыша она идёт в атаку. Ведь лучшая защита — это нападение.

— Неужели ты сама не догадалась за столько лет, отчего тебя ненавидят? Твой окрас чёрный, как у вожака. И это он принёс тебя в стаю. Не думала ли ты, что являешься его дочерью, рождённой в измене? Что вы с Чарёном брат и сестра, и ваши метки — это лишь тому доказательства? Ты отобрала у омег нашего племени право на брак с вождём, на рождение потомства. Бесполезная волчица, не знающая свой пол.

От слов этой женщины земля уходит из-под моих ног. Единственное же, что пульсирует в мыслях, — это один-единственный вопрос: «Мы с Чарёном брат и сестра?»

Неужели такое действительно возможно. Да, кроме вождя я ни у кого не видела такой же расцветки. Но ведь мои глаза жёлтые. Хотя это могло достаться мне от матери. Матери, что отказалась от позора.

Мысли становятся тяжким грузом. Уже не обращаю внимания на женщину, плещущую ядом. Просто разворачиваюсь и иду в хижину. Тихо отвечаю ей:

— Спасибо за правду. Убирайтесь с моей территории.

Кажется, в бреду даже рычу на неё. Когда дверь закрывает меня от внешнего мира, валюсь на пол, не в силах встать.

Если мы с Чарёном брат и сестра, то как я могу любить его?

Внутри всё ноет от боли, а дышать становится больно. Вот только слёз нет. И от этой сухости ещё страшнее. Ведь я наконец-то начала открываться Чарёну, доверять, любить… Желать большего.

Зарываюсь руками в волосы и начинаю раскачиваться назад и вперёд. Повторяю:

— Такого не может быть. Такого не может быть…

После приступа паники всё внутри меня замирает. После бури в душе селится пустота.

Интересно, если бы родители Чарёна были сейчас здесь, как бы они отреагировали на это? Рассказали бы правду? Не возненавидела бы меня тогда Желен?

Плавно валюсь на ложе в бессилии больше мучить себя вопросами. Просто прикрываю глаза, боясь завтрашней встречи.

Чарён вернётся со всей стаей. Как мне встретить его? Что сказать? Сердце болезненно сжимается, и дышать всё также больно. Метка же на запястье противно чешется.

Ложь ли наша истинность или нет? Почему мне так страшно узнать ответ…

Глава 10

Потерянное доверие

С самого утра я была на иголках, зная, что альфа вернётся сегодня. В порыве тоски и сомнений мне захотелось встретить его. Я поддалась этому порыву.

Жаль, сейчас волосы можно было заделать лишь в жалкий хвостик. Одевшись потеплее, мне хватило совсем немного времени, чтобы дойти до центра деревни. Та ещё спала, отчего никто меня не доставал.

Медленно я брела к другой кромке леса. Но замерла и спряталась за хижиной. Издалека увидела, как Хаери ведёт Чарёна в уединённое местечко.

Моё сердце сжалось от страха. Но, пересилив порыв, я всё же последовала за ними. Мне хотелось и одновременно не хотелось услышать этот диалог. Благо подслушивать помогал обострившийся от стресса слух.

— Чарён, спасибо, что разрешил пойти с вами на эту охоту, — светясь улыбкой, сказала молодая омега.

Пытаясь взять альфу за руку. А тот и не сопротивлялся. Уловив в этом намёк, она продолжила:

— Ты же знаешь, я сильная омега и смогу дать прекрасное потомство. Не то что эта бродяжка Исин. Поэтому будь моим. Ведь я всегда грезила лишь о тебе, всегда. Молю. Я люблю тебя.

Не знаю, что оглушило меня больше: признание самовлюблённой омеги или Чарён, что коснулся её лица и наклонился ближе. Я правда не знаю, что из этого.

Но финала этой измены я не желала узреть. Попросту сбежала. Без оглядки уносясь подальше. Запираюсь в своей хижине и сжимаюсь от внутренней боли.

Мои возведённые стены родившейся любви сложились, как лачуга под напором урагана. Я не могла дышать, не могла поверить в увиденное. Из груди родились всхлипы, а внутри меня обожгло холодом.

Но что ужаснуло сильнее — это тяжёлые шаги. Альфа возвращался домой с чужим поцелуем на губах. В панике и страхе я забралась на ложе, отвернувшись от входа. Почти сразу же дверца открылась, и в неё вошёл неверный муж. Насвистывая весёлую песенку.

Мне не хватило силы повернуть голову и встретить его с улыбкой. Лишь убрав мокрые слёзы с лица, я задержала дыхание. Почти сразу ощутила, что он ложится сзади. Обнимает со спины и ласково говорит:

— Ты всё ещё спишь, Исин? Пора вставать, я вернулся.

Ощутив тёплое объятие и поцелуй в макушку, сжимаю зубы до скрипа. Прекрасно чувствуя аромат омеги.

Может, мне действительно лучше считать его братом? Если я буду так думать, вся эта невыносимая боль испарится?

Чарён же, словно недавно не насытившись самкой, целует шею. Спешит запечатлеть поцелуй на губах. Но именно в этот миг в мыслях всплывает тот самый образ.

Поэтому отталкиваю альфу. Тут же встаю и бубню себе под нос, чисто ради оправдания:

— Мне нужно полить травы, а ты отдыхай.

Сразу убегаю после сказанного, оседая возле своих посадок. Совсем недавно жизнь мне казалась медом диких пчёл — сладким и вяжущим. Но теперь моя жизнь была на вкус горше полыни.

Брат… Брат… Брат… Он просто брат… а не любимый…

Думаю про себя. Вдруг замечаю, что в инструментах нет кинжала. Отчего-то пугаюсь такому открытию. Ощупываю ножны, но абсолютно не помню, куда дела подарок Чарёна. Наверное, от этого судорожно начинаю искать костяной кинжал. Боясь того, что его кто-то из молодняка стащил ради забавы.

В этот самый момент, на пике моей трагедии, кто-то тихо кашляет за забором. От постороннего на моей территории, тем более альфы, ощущаю тревогу. Но всё же открываю калитку. Вижу перед собой знакомого самца. Я не помню его имени, зато лицо знакомое.

Он же при виде меня приветливо улыбается. С неловкостью говорит:

— Исин, я хотел сказать, что видел, как один из мальчишек унёс твой кинжал к водопаду. Глупый ещё, хотел подшутить.

Не понимаю, откуда альфе известно о моём кинжале. Отчего закидываю наживку, спрашивая:

— О каком кинжале ты говоришь?

На это альфа явно теряется. Но быстро находится с ответом:

— Об этом кинжале знают многие. Чарён делал его сам почти месяц.

В этот момент до моего слуха долетает скрип двери. Отчего быстро отвечаю собеседнику:

— Спасибо, что сообщил…

Тут же закрываю калитку перед его носом и оборачиваюсь к мужу. Он смотрит на меня с ревностью и недоверием. Явно всё ещё обиженный недавним моим выкрутасом. Спрашивает:

— Что надо было Чонлэ?

— Ничего. Просто спросил про травы. Не забивай голову, — отвечаю излишне сухо, возвращаясь к травам и даже не удостоив своего альфу взглядом.

Прекрасно помня про его измену, про поцелуи запачканными губами. Всё ещё ощущаю острую боль и то одиночество, что жило со мной в старой хижине.

Кажется, Зария ошиблась. И в этом лесу не будет у меня счастливой судьбы с любимым альфой.

Чарён, растерянный от моей пассивной агрессии, просто уходит всё такой же раздражённый. В моём же воспалённом разуме всплывает то, что он ушёл к Хаери.